Этот чёртов интерес

Очередной вечер после концерта. Позади большое путешествие по 3 городам, неделя гастролей. Конечная точка — Санкт-Петербург, второй дом Арсения, который он несмотря ни на что считал за первый. Дима и Сережа уставшие уехали спать в отель вместе с командой. Уже никому не хотелось никаких традиционных баров, ресторанов и посиделок. Но Антон сегодня был «в кураже». На концерте он выступал очень активно, настроение хорошее, душа требовала полного отказа от серого одиночества. Питер его вдохновил и захватил своими яркими огнями свободы. Ну а Арсений активным был всегда, поэтому в этом плане отлично спелся с Шастуном. По сему эти двое решили продолжить общение за бутылочкой коньяка дома у Арса. Как оказалось позже — это был не совсем его «дом». А лишь одна из особых съемных квартир для особых случаев и особых гостей… Она находилась ближе всего к площадке, где они выступали, а время было позднее. Почему-то Попову казалось, что Шаст вырубится уже в дороге, а его возбужденность — лишь игривое послевкусие, как у щенка, который после беготни за мячиком может уснуть на полу в ногах хозяина в любую минуту. Но парень держался, хоть и в темноте салона подуспокоился. Наедине с другом он становился более душевным, лирическим, задумчивым. Собой. А с Арсом такое настроение наталкивало на всякие откровенные разговоры, когда и сам Попов был вполне расположен, чтобы сблизиться с напарником ещё больше. Антон всегда был очень любопытным. А что как ни жизнь и личность Арсения могли интересовать его как нечто потайное и невероятное? Его хотелось слушать целую ночь. И слегка подрагивать от заинтересованной возбужденности при виде этой актерской соблазнительной харизмы. Особенно, когда за третьим стаканом сидящий напротив на подлокотнике кресла мужчина постепенно раскрывал тайны личной жизни. И косвенно, очень осторожно и спокойно подтверждал догадки парня о своей нетрадиционной ориентации. И более того, даже на трезвую, Арс был готов рассказать абсолютно всё, что будет интересно сидящему за стеклянным столиком парню с блестящими и искренними детскими глазами. В которых, он верил, никогда не будет ни капли осуждения или лжи. — А ведь многие из натуралов даже не задумываются, насколько такое разнообразие может оказаться классным. Новым. Необычным. Арсений был тем человеком, который мог своим гипнотическим голосом и интонацией убедить кого угодно в чем угодно. Что нередко срабатывало именно с внушаемым и впечатлительным Шастуном. — Вы же пробуете новые позы или игрушки в сексе с девушкой? Не то, чтобы у Антона сейчас была девушка. А если быть точнее — давно уже не было… И прошлые отношения быстро наскучили, а девчонка только раздразнила в парне интерес к этому самому новому. Или же просто вернула его из юности… Поэтому парень даже не подозревал, что сегодня, только впервые узнав о тайне Попова, он задумается о том, чтобы попробовать испытать это на самом себе. Послушать его — так это уже и не звучит как унижение, стыд, «пидорасня» и тому подобное… Шастун был невероятно ведомым и компанейским человеком. Один вечер с кем-то из близких харизматичных старших — на утро он его копия, с теми же интересами, высказываниями и чуть ли не стилем. А, возможно, Шаст просто искал внимания. И ему очень нравилось проводить время в компании Арса… — Блин, — парень вздохнул так, будто упустил самую веселую пору в детстве, а сейчас услышал, как в те времена было круто. — ну, признаться честно, лет с 16 я подозревал себя в этих наклонностях. Но я думал, это просто пубертат, типа, когда у тебя встает на все, что движется. — поделился с напарником Шастун, немного сводя плечи. — Думал, что тебя интересуют мальчики? — Арс все ещё умело разговаривал с ним, как с младшим и неопытным. При этом занимаясь перестановкой предметов на столе, чтобы не давить на парня взглядом. — Ну я хотел типа что-то узнать об этом, побольше, но общественные рамки, ценности, все дела, у всех девчонки… — Понимаю, — но о своем приходе к осознанию истинной ориентации Попов решил загадочно умолчать. Тема прошлого, жены и дочери для него табу номер 1. И когда Арс думал, что Антон на него не смотрит… Он смотрел. Завороженно, неотрывно, засматривался каждый раз на движения сильных рук и фигуру в черной жилетке. Особенно — на его мышцы, на бархатную гладкую кожу и венки на изящных тонких запястьях… — Да, завидую тебе, конечно, Шаст. — вздохнул загадочно Попов. — В твоём возрасте все ощущается ярче, новее, неожиданнее, сильнее. — он продолжал безжалостно соблазнять его «вкусными» эпитетами и сексуальной интонацией. — чувства могут смешиваться. — Это как? — Антон ловил каждое слово, каждый взгляд, буквально заглядывал в опущенные глаза, наклоняясь вперёд. И наливая себе ещё янтарного горячительного напитка. Не глядя… Арс едва заметно себе ухмыльнулся. Новые вопросы это хорошо. Осталось только доиграть свою роль и в игре их окажется двое… — Тебе когда-нибудь было настолько приятно, что становилось больно?.. Видя, что парень сомневается, мужчина быстро привел понятный для него пример. — По утрам ловишь стояк. Хочется срочно спустить. А ты водишь рукой медленно, оттягиваешь, дразнишь… — Бл-ля, Арс, уже больно. — взмолился Шастун, сведя жалобно брови. И машинально погладил себя по коленке. — Ну вот. — Попов томно проследил за тем, как Антон выпивает уже третий стакан разбавленного алкоголя и как и задумано — чувствует себя раскованнее и смелее. Все это эффект плацебо, малыш. Всегда работает для особых случаев. — Или когда мастурбируешь и за несколько секунд до финишной прямой тебя прерывают. — Да-да… — И ты ещё минут 10 терпишь эту тянущую боль. — Арс говорил с Шастуном словно директор, который угрожал мальчику отчислением за ещё одну выходку в школе. Выражение лица Антона ясно давало понять, что он помнит каждую секунду таких моментов. Парень долгое время жил в общаге, где личного пространства практически не было. А шутки парней очень часто переходили границы смешного… — Так вот вся прелесть БДСМ в том, что тебя сначала прерывают. Несколько раз. Напряжение накапливается. И потом разрядка набирает коэффициент в совокупности по своей силе. Сами мы ведь себе воздержаться не позволим, мы не можем просто в один момент убрать руку или замедлиться, когда хочется быстрее. Парень начал гореть от собственных мыслей. То, как серьезно Арс умел говорить об удовольствии… Возбуждало больше любых зрелищ, касаний и звуков. Антон уже просто не мог думать в обратном направлении. И Попов, кажется, давно уловил, что Шаст жестоко ведётся на его дьявольскую хитрую стратегию. — Бля, Арс, почему я вообще у тебя это спросил… — парень сел удобнее, положив ногу на ногу, ведь терпеть это уже было невыносимо. — Ты поинтересовался и я ответил. И совершенно ничего постыдного в этом нет. — сразу самоуверенно поднял брови мужчина. — Ты же хотел узнать об этом больше. Вот я и рассказываю все, что знаю. Парни посмотрели друг другу в глаза и замолчали. Следующей должна была стать фраза «Хочешь попробовать — и я тебе помогу». И эта мысль не давала Антону покоя. Он будто слышал ее сейчас телепатически, в голове Попова. Арс явно ее транслировал, а Шастун ответно прокручивал, с каждым разом задумываясь все серьезнее. И выдал это, начав кусать губу. — Когда тебя в последний раз соблазняли? — промочив горло, Арсений отставил стакан на стол. — Ты ведь, насколько я знаю, никого к себе не подпускаешь, в отличии от Матвиенко, который за милую душу с фанаткой… — Да-а… в общем-то… никогда. — Не приставали девчонки?.. — искренне удивился мужчина. Антон скромно и неловко чуть качнул головой. — Не дразнили?.. Снова отрицательный маленький кивок и глазки в пол. Кажется, сейчас все это с ним по-аристократичному интимно делал сам Попов. — Серьезно? — Арсений наклонился ближе, к ногам парня. — не гладили по колену, поднимаясь выше? Когда мужская рука осторожно легла на ногу Шастуна, Антон сразу поднял голову, откинувшись назад. И пристально посмотрел на коварное лицо напарника. Не перебивая то, что он делает, визуализируя каждое слово… — А ведь не много, кто знает… — «подкрадывался» мучительно Арс, поглаживая пальцами колено парня. — что если коснуться внутренней стороны бедра… — рука его двинулась выше. Антон старался сидеть с каменным лицом, но на нём царила довольная, чуть дьявольская улыбка. И в глазах ясно читалось «Бля, какого хрена ты вытворяешь? Продолжай». — Происходит интересная реакция… Как только ловкие пальцы почти коснулись уровня ширинки, Шаст резко напрягся в прессе и чуть согнулся вперёд, инстинктивно защищая причинное место. Которое мгновенно перешло в режим боевой готовности. А улыбка растерянного и нервного парня стала неконтролируемо широкой и даже детской. — По сути не важно, какого пола партнёр совершает те или иные действия, если он в них достаточно хорош. А Арсений был очень хорош. Антон это всегда чувствовал. — Значит, ты бы лайкнул мою фоточку в Тиндере? — в какой-то момент Шаст начал заигрывать с ним как обычно это делает Шаст — томный криповый взгляд и какое-то очень пафосное кручение телефона в руке. Жест и обаяние родом из 90-х. Попов ждал этих слов, но не показал победной радости их услышать. — Что ты имеешь ввиду? — конечно, как актер он начал строить из себя недоступного и хотел, чтобы его тоже заводили и добивались. Руку он убрал и тоже откинулся назад. — Ну… На твой гейский вкус, взгляд, выбор, подхожу я на роль того, на кого бы ты клюнул? — Ну во-первых, что значит «клюнул»? — начал недовольно и капризно душнить строгий Арсений. — а во-вторых, у всех предпочтения разные. — на этом моменте мужчина выразительно посмотрел на собеседника, как бы проверяя, знает ли он, что речь идёт ещё и о разных позициях в сексе — активной и пассивной. К какой относил себя сам Шастун? Чисто теоретически. — Ну по твоим как? — все настаивал с любопытством парень. Хотя понимал, что это звучит уже подозрительно. Зная избирательность и брезгливость Попова, Антон понимал, что тот легко мог сказать «нет». Ведь Шаст не выглядел как вылизанный идеальный розовенький гей с круглой попкой и аппетитным прогибом в пояснице. Ну как он думал, основываясь на стереотипах из кино. — По моим ты мне вполне подходишь, — таким относительно быстрым и нескромным ответом Арсений напугал парня. — да даже более того, Шаст… — но после паузы он продолжил с загадочной кошачьей улыбкой, очаровательно и романтично опустив глаза. — ты мне… очень нравишься. Довольно давно и довольно сильно. — мужчина решил быть честным до конца. Хоть и все же занервничал в своих действиях, скручивая табак в бумажку, чтобы закурить. Следующим испугом для Антона стала его собственная реакция на эти слова. Ему это признание мужчины ужасно польстило, будто на него на школьной дискотеке засмотрелась самая красивая девочка классом старше. Парня даже слегка затрясло от восторга и приятного волнения. Он не сдержал усмешку. Находиться в комнате с тем, кому ты нравишься, наедине… Да ещё и этот кто-то сам граф Арсений Сергеевич… — И ещё больше мне нравится твой к этому вопросу интерес, — теперь уже от нетерпения в атаку пошел Попов. — … хочешь попробовать? Чтобы я тебя чему-нибудь научил? — вопросы он всегда задавал напрямую, но сейчас сам был не свой, ведь перед ним не очередной мальчик из приложения, не сумасшедшая фанатка, которая «готова отдаться». А его безответная влажная и далёкая мечта во всех самых грязных фантазиях… — Бля, ну я даже не знаю… — Антон сразу перенимал отношение и тон общения собеседника, поэтому был так же открыт и честен с Арсом касаемо своих мыслей и уверенности. Он верил, что тот ему поможет и не станет уговаривать против его желания, каким бы оно ни было. И Арсений просто молчал, неотрывно глядя в зелёные глаза оппонента, которые читали в этом посыле одну только фразу — «Доверяй себе». Шастун знал Попова довольно давно. Они очень хорошо ладили. Парень порой видел в нем старшего брата, наставника, авторитета, кумира, профессионала. Он частенько играл вместе с ним девочек, мальчиков, даже животных, подчинялся на сцене и не только. Ему было комфортно знать, что Арс лидер, что он самый умный, самый открытый, смелый, опытный, активный, что он лучше разбирается во всем, все уладит, разрулит, выйдет из любой ситуации. Не это ли роль того самого «папочки» в его глазах теперь — сквозь сексуальный интерес к новому? Стоит заглянуть за эту приоткрытую завесу? А приоткрывалась она очень часто: в «Историях», на концертах, «Первом свидании», «Меняй» и особенно — в импротурах… Последним, что разбило его сомнения, было то самое сексуальное давление Арса: шумный глубокий вздох, неотрывный взгляд в глаза, ухмылка одним уголком губ. И мучительная горячая тишина… — Ладно. — сдался с беспомощной улыбкой Антон и сразу перевел свое решение в известную шутку. — давай попробуем твою эту гомосятину. — и от нервов глупо рассмеялся, поджимая плечи, как ребенок. Как всегда. Все же очень мило и напуганно «прижал ушки». — Уверен? — Попов будто общался с маленьким сыном, который осмелел и запросился на самые страшные и высокие американские горки в парке — с азартом такого же смелого отца. — Ну да, ты опытный, ты старше, я тебе всегда доверяю. — то, как парень легко перечислял достоинства друга — подкупало. А это наивное расположение, посредственность, неловкость, стеснительность, розовая мягкая толстовочка, кудри, горящие глаза — невероятно заводили. Арс почувствовал это, когда отошёл от кресла и джинсы натянулись в том самом месте. — Тебе повезло оказаться в моей «инвентарной». — мужчина кивнул куда-то в дальнюю часть квартиры, позади Антона. — Тем более тебе также выгодно, чтобы об этом никто не узнал, так что… — почему-то Шаст до сих пор воспринимал это, будто Арс ему секреты фокусов рассказывать собрался. Ничего неприличного. — Ну так-то да. — поэтому и Попов не сильно смущался. Не в его это роли сегодня. — раздевайся, Кисунь. — это его любимая часть в начале процесса. А прозвище это в их команде уже не редкость — настраивало на нужный лад… — Это же не прям по жести, типа без шокеров и зажимов? — парня все же интересовали детали процесса. Он вцепился руками в сидение стула, прижимаясь к нему на случае чего изо всех сил. Попов задумался на пару секунд и усмехнулся себе под нос. — Это приятно. — брюнет убрал все лишнее со стола в холодильник и направил внимание к… Рабочему месту. Которое находилось прямо у входа в комнату, напротив окна, где они болтали за столиком. Здесь же у стены рядом с дверью — крепления для колодок и как оказалось куча всего функционального, работающего одному Арсу известно как. — …А вообще я не знаю — ты мне расскажешь. — бросил буднично актер, начав привычно распутывать ненужные тонкие цепи. — В смысле? — парень в секунду побелел и с обосравшимся выражением лица посмотрел на друга снизу вверх. — Ну, ты же понимаешь, что есть две роли — доминант и сабмиссив. А я актив. Я причиняю боль и тем самым — удовольствие, — не думал Попов, что на данном этапе знакомства придется намекать, что он во всем главный. Всегда и везде. Если кто ещё не понял. — Моя жопа должна остаться целой, Арс. Я не хочу стать педиком. — взмолился словно котёнок Шастун, уже машинально отворачивая спину от бродящего по комнате Арсения с загадочным видом. — Это не заразно, — вздохнул чуть недовольно мужчина, как ни в чем не бывало расправляя свои колодки и веревки. — жопа твоя меня не интересует, — соврал мужчина, мысленно улыбнувшись. Парень уже засомневался, с тяжестью на сердце (и в жопе) глядя на это всё. И на то, как Арсений по-маньячески спокоен и последователен. — Что-нибудь ещё? — холод пробивался в его словах — он входил в роль строгого «господина». — запреты, пожелания, границы? — наматывая многочисленные тонкие цепи на костяшки. — … Без поцелуев. — твердо и безэмоционально серьезно предупредил его парень, будто это решение, какой провод на бомбе стоит резать в последние секунды. Или поповское «О личной жизни не говорим». — В губы? — уточнил все же Арс. Холодно, будто его это не обидело. Ха, да все они так говорят сначала, «ничего личного, просто встреча, просто секс». Но познав господина Попова в его мастерстве и чувственности, единицы могут спокойно вызвать такси и уехать бесследно. Но тем не менее, он был готов к любым условиям Антона. — Да. — Хорошо, — в этом коротком и лёгком согласии так и слышалось надменное «Ну-ну, сам потом прибежишь». — Ты все это будешь использовать? — Шаст ненароком подумал, что это ненужное наоборот — для разминки. Просто очень волновался. — Посмотри на предметы и скажи, что именно тебя из них пугает? — как настоящий магистр игрушек Арс терпеливо предложил инструктаж и экскурсию по каждому атрибуту в большом выдвинутом плоском ящике. Прямо как в «Оттенках». — Меня пугает то, что я, блять, на это так легко согласился. — Антон начал истерить, как нервная девчонка, неумело вытаскивая ремни разных размеров и форм. Вроде ничего проникающего. — Никто тебя за язык не тянул. Пока, — довольный предвкушением Попов тоже не упустил момента для шутки. Кудряш развернулся с круглыми глазами. Арсений усмехнулся и успокаивающе мимолётно погладил его рукой по спине. Как забавно было наблюдать его страх и волнение, которые были беспощадно подавляемы диким любопытством. Среди арсенала напарника Шаст нашел что-то знакомое. — Сильно бьёт? — это было похоже на ошейник для непослушных собак. — Как шокер. — строго обрубил мужчина, ведь вопрос был глупым, учитывая, что их постоянно бьют такими же «игрушками» на съемках. Специально ли Антон заводил его быть строгим неизвестно, но мужчина уже постепенно склонялся к мыслям о жестоком изнасиловании своего неопытного друга. — Больно я тебе не сделаю. — эту фразу Арс сказал от сердца, не ёрничая, без всяких эротических интонаций. Просто честно пообещал, как ветеринар котенку перед измерением температурки. Оба замолчали. Антон все ещё мнется и Попов это чувствует. Но ни за что не собирается давить или торопить. Будет лучше, даже если он сейчас откажется и они забудут, чем согласится и это будет травмирующим опытом для него. Что потом забыть невероятно сложно. Естественно, после такого былому напарничеству в Импровизации конец… — Мне надо придумать какое-то стоп слово? — парень вспомнил все основные сцены из «50 оттенков…» и какие там были важные аспекты. Менеджера, продюсера, договоров и контрактов здесь в комнате кроме них не наблюдалось и Антону было сложно предусмотреть свою безопасность. Когда это давно уже сделал сам Арс. — Разумеется, — мужчина окинул собеседника тем самым плотоядным взглядом. Терпение заканчивалось. Антон как на приеме у врача начал буднично стягивать толстовку, не роняя лишних слов и комментариев. Арс давно заметил, что хоть парень и называл себя скромником, но всегда очень доверчиво и легко переодевался на глазах у всей съёмочной команды, девчонок и парней. — Ну что? — Попов стоял спиной, чтобы раньше времени не возбудиться от того, как Шаст раздевается, ведь он привык смотреть на человека в «рабочей» для себя привычной развернутой позе, видеть тело как глину, как инструмент. А не активные его действия, ведущие к простому сексу. — Блин, да не знаю, че я буду орать под всем вот этим. — поежился в плечах Антон, от нервов зачем-то складывая вещи в аккуратную стопку. — Не хочешь. Не надо. — Арс в таком пограничном состоянии быстро раздражался. Эти сомнения уже выводят и звучат как издевательства. Антон протяжно вдохнул. — Пусть будет «синий». Мужчина лукаво усмехнулся, расстёгивая рубашку. По-дьявольски обольстительно и угрожающе. — Мой любимый цвет. *** Что ж. Эта ночь явно не войдёт в топ историй о посиделках с друзьями за бутылочкой коньяка, которую можно рассказать на разминке в начале концерта. Это вообще сейчас была какая-то другая реальность, максимально непредсказуемый ход развития событий. То, на что бы в обычной жизни они не решились никогда. Но любопытство — страшная штука… Особенно в 25 лет. Пугали не эта позиция, поза звёзды, практически абсолютная нагота и стоящая тишина в полумраке комнаты, а то, как Арсений каждый раз рывками проверял крепость оков, которыми фиксировал руки Антона. Вся атрибутика была в черно-красной грубой коже, некоторые вещи, например длинная тонкая плётка — винно-бордовая. Неспроста — эти цвета действительно возбуждали. Арс носил их часто. Теперь Шастун не сможет спокойно воспринимать его алые брюки, футболки с какими-либо намеками и те же шутки ниже пояса в их ролевом тандеме. Дошутились, блять. Но сейчас необходимо максимально быть в моменте. Отключиться от обычных отношений между ними, от привычных ролей, будней, до или после. Опыта, возраста, ориентации, прошлых отношений и страхов. Сейчас только он, его сегодняшний «господин» в лице Арса, эта комната и сводящее с ума, возбуждающее больную фантазию, неумолимое любопытство к новому виду удовольствия… Арсений пристегнул парня недалеко от стены. Руки от заниженного не по-питерски потолка держались на весу достаточно толстыми и массивными тяжёлыми цепями. Антон глянул на все это и представил себя со стороны. А Попов уже успел бросить пару несдержанных взглядов на тело Шастуна. Привык, что засматриваться на коллегу слишком долго в гримерных нельзя, поэтому перестроиться ему сейчас было сложно. Оба они, встретившись глазами, нервно усмехнулись, каждый по-своему. Но шуточное состояние дурачка у Антона быстро исчезло, когда Арсений резко и привычно властно раскинул его ноги по сторонам пошире. Удобно для себя. Парень быстро сомкнул губы в свойской виноватой улыбке, будто ему уже дали ремнем по жопе за баловство на уроке. Это приказ молчать? У него, конечно, сразу началась дикая ржачка со всего этого театра. Но с каждой секундой и взглядом на серьезного и грозного Арса Шаст понимал, что они не с одноклассником пробуют друг другу подрочить в подъезде. Они в общем потоке, задействованы в одном ритуале, на одной волне. И постепенно, благодаря профессиональному настрою Арсения, Антон все же вошел в эту игру, в той роли, которую ему задал его господин. Вид голого притягательного и спортивного торса мужчины до мурашек возбудил парня. Слишком быстро. Слишком легко. Часть бисексуальности точно была в его природе. И брала верх над его скромностью и стыдом прямо сейчас. Попов вернулся на позицию перед Шастуном и очень соблазнительно улыбнулся, зная, что уже пугает парня. — Арс, только… не сильно… — нервным шепотом рассмеялся Антон, подрагивая. — Шаст. — в роли доминанта Арсений злился сильнее и был строже, чем в обычной жизни. — че ты как истеричная девственница, ей богу? Я же не фаллос в тебя собрался пихать. Антон запрокинул голову, понимая, что ведёт себя как девчонка-недотрога. — Бля, ну… осторожно. — взмолился жалобно. — я новичок и мне страшно. — Тебе понравится, — гей-детектор Попова никогда не подводил, мужчина был уверен в своем мастерстве и том, что сумеет найти к коллеге нужный подход. — расслабься, — он зашёл за спину парня и ненавязчиво коснулся ладонью между лопаток. Шаст попытался не напрягать плечи, ведь цепи держали его сами. Так было гораздо легче и руки не затекали. — …Вот так. Хороший мальчик. — Арсений прильнул грудью к худой спине и хотел было успокаивающе и нежно поцеловать выступающие бугорки позвоночника ниже шеи Антона. Но воздержался. Это интимное и пошлое обращение будто пробудило того самого «пай-мальчика» внутри Шастуна, ему захотелось играть эту роль, согласно заданным обстоятельствам. Ведь любая импровизация это «чувствовать партнёра». Арс медленно обошел его и снова оказался перед смеющимся лицом. Выражение которого быстро стало якобы гордым, бесстрашным. Он не отвлекался и ждал чего-то особенного. Для Шаста существовал только Арсений. — Поехали. Пугающе громко лязгнула металлическая защёлка сундука, в котором хранились мелкие детали на красном бархате. Антон не видел, что там было, но привстал на носочки, обхватив руками цепи, на которых был «подвешен», и втянул худой живот с лёгким рельефом. Начать Арсений решил с невесомой и нежной ласки, чтобы пробудить нервные окончания в теле. Скольжение мягкого белого перышка вдоль руки до шеи, плавно переходящее на грудь, вызвало крупную дрожь в мышцах и мурашки у парня. Антон следил за его движением и время от времени поглядывал за реакцией самого Попова, что он при этом испытывает. Лицо доминанта было сосредоточенным и спокойным, непробиваемым. Но довольным. Свой неторопливый путь перо закончило на щеке парня, а затем, когда ощущения по-настоящему убаюкали волнение Шастуна, его сменила тыльная сторона ладони Арсения. К которой Антон неожиданно для самого Попова приластился тепло и с наслаждением. Он определенно в потоке, даже не открыл глаза. И тогда Арс погладил его ещё, ладонью проникая в густые русые волосы. И сам позабыл обо всем. Ему хотелось любить его, а не демонстрировать сухое БДСМ-искусство. Держать эту грань очень сложно, когда парень уже согласился… Шаст, будучи супер ласковым по своей натуре котом, кайфовал от души, напрочь забывая о рамках и рабочих отношениях, когда его гладили. Чувствуя, как пальцы мужчины треплют его голову, затылок, сжимают пряди волос, а большой палец нежно касается скулы и уха, хотелось тихо мурлыкать, отвечая на эту любовь. Такая расположенность и доверие чуть было не вскружили голову самому Арсению — он не задумываясь о порядке и характере действий подался вперёд и овеял шею парня горячим порывным дыханием. От чего тот несдержанно и случайно снова по-детски засмеялся. Понимая в ту же секунду, что ему за это сейчас же прилетит. Это поведение вернуло Попову холодный ум доминанта. — Будешь ржать — ударю. — грубо сжав резинку белья Антона ниже уровня живота, Арс произнес эту угрозу в полголоса ему в лицо. Прямо в миленькую натянутую сжатую улыбку. Во всем этом полумраке он выглядел устрашающе, серьезно, сердито. Ходил вокруг словно хищник. Следующей составляющей игры стал прозрачный стакан с водой. Но, следя за тем, как плавно и медленно Арсений передвигается и отпивает немного с края, Шастун даже не предполагал, что она окажется ледяной. Первый раз голос во вздохе у него прорезался как только Попов коснулся губами ямочки в центре ключиц парня: тонкая беспощадная струйка мгновенно побежала вниз по груди и прессу, растаяв в ткани белья. Мурашки снова волной разбили тело. Но Антон попытался себя угомонить прежде чем получить наказание за это от Арсения, поэтому быстро сжал зубы, транслируя глазами, что готов терпеть ещё. Арс снова набрал немного воды в рот и медленно, танцующе, по-змеиному приблизился к Шастуну на уровень чуть ниже предыдущего. И прижался сжатыми губами к правому соску, чуть разомкнув рот и добавив к прикосновению напряжённый кончик языка. Вода снова пустила две холодящие струйки на торс парня, который мгновенно напрягся до красивого рельефа. Попов отстранился, властно и довольно отслеживая каждую реакцию Шастуна. И дождавшись его взгляда в глаза — отпил ещё немного, угрожая еле заметной улыбкой. Он был неумолим и беспощаден — с левым соском случилось то же самое. Тело вновь разбила дрожь, боксеры спереди чуть потемнели от накопившейся мучительной влаги. После этого Арсений осторожно отставил стакан на комод у двери комнаты. Но за ним оказался второй, приготовленный мужчиной ещё во время нытья Антона — с горячим содержимым. Арс набрал из него немного жидкости и плавно и красиво опустился перед парнем на колени. Так по-царски, словно принимал у алтаря корону правителя мира. И очень осторожно и почти невесомо поцеловал внутреннюю сторону бедра Антона, на этот раз так же выпуская немного воды на кожу. Это обжигающее ощущение не понравилось Шастуну и он звучно ахнул, словно наступил на горячие угли. За что получил повтор этого действия с другой стороны, неприлично близко к паховой области. Нежная кожа покраснела от температуры и лёгкого засоса, которым мужчина сопровождал каждый контрастный «поцелуй». По реакции Антона он понял, что это действие ему не доставляет тех ощущений, что всем остальным. Поэтому Попов быстро выпрямился и категорично отставил стакан, выразительно глядя на напарника. Для него он был готов пойти на нарушение правил — не мучить сильнее других, не делать того, что не нравится, а главное — изменить порядок и отказаться от некоторых действий. Это же был Антон… Последний «глоток» Арсений надолго задержал во рту, плавно переходя за спину парня. И там, потомив ещё несколько секунд, чувственно и нежно поцеловал в шею, зарывшись носом в волосы. Вода уже не такой неприятной температуры покатилась по позвоночнику вдоль и растворилась в черной ткани, обтягивающей привлекательные ягодицы. От этого Антон незамедлительно прогнулся в пояснице так, как никогда раньше не делал. Да и не надо было. Его в подобные позиции и положения ещё никто не ставил. Арсу это определенно начинало нравиться. Поэтому, снова усмехнувшись на пол-губы мужчина поощрительно погладил парня по обнаженной спине и особенно задержался в районе поясницы. Все его движения были такими ощутимыми, чувственными, сильными, расслабляющими, массажными, томными, тягучими. Руки не по-мужски нежными, гладкими и тёплыми. Гладили и сжимали там, где Антон никому не позволял… — Бля-я… ну ты и извращенец, Арс. — Шаст снова запрокинул голову, нарушив такую уже было воцарившуюся волшебную уверенную тишину понимания между ними. И через несколько секунд Попов пугающе и неожиданно близко появился перед его лицом и крепко залепил ему рот черной толстой изолентой. Это была та самая месть за образ официанта. О, да. Они оба этого хотели. Поняли, когда посмотрели друг другу в глаза. Как же это сладко. Быть в этой роли. Видеть его таким. И вот тогда Арсений взялся за плётку… В его руках она выглядела словно указка учителя. А порой походила на острый кинжал мастера пыточной. Поначалу он примерялся, рассматривая свое «рабочее место» и его «потенциал», продумывал траекторию, силу, момент. Конец тонкого «инструмента» накрыл черную полоску, приказывая молчать и принимать последующие действия с благодарностью и наслаждением. Резкий удар последовал молниеносно и отдался саднящей болью в области правого соска. Нервные окончания такого чувствительного места разнесли острые ощущения по всему телу, казалось, что даже плечо от этого неприятно свело. А кожаные оковы напомнили о своем плене тягучим болезненным трением. Ощутив второй удар слева, Антон понял, что это не так больно. Разогревает и даже расслабляет, когда напряжённые в момент удара мышцы ослабевают, позволяя теплу растекаться от груди до кончиков пальцев. — Больно? — натолкнул парня на переосмысление своих изначальных страхов Арсений, прохаживаясь мимо из стороны в сторону. Все с тем же дерзким пацанским посылом Антон сощурился, передразнивая мужчину. Просто нарывался. Когда Арс провел грубым кожаным наконечником плети ниже, расчерчивая узоры на животе Антона, и замедлился, парень понял, что хочет ещё. Контраст внешнего холода от испаряющейся на коже влаги и внутреннего жара вызывал ощутимую и видимую дрожь. По-настоящему жарко ему стало, когда удары участились и приходились теперь на область талии и пресса, оставляя красные следы. В этих местах Попов был более жестоким. И прибавлял силу в каждый замах. Плеть спустилась ниже и ощутимо плотно легла точно на область набухшего под тканью члена. И сам Арсений настойчиво прижался бедрами следом. Холодная пряжка ремня на его брюках коснулась нежного низа живота Антона и заставила чуть согнуться вперёд, словно это был взаимный ответ и согласие на тесный контакт. — Неприятно, правда? — мужчина обхватил рукоятку плети в кулак. Мокрая ткань действительно ощущалась некомфортно и холодила горячую плоть. Дождавшись бессильного громкого выдоха Шастуна, Арс внезапно и грубо резко разорвал ткань боксеров сбоку, перепугав парня треском белья и собственным раздраженным пыхтением. Антон едва слышно попытался воспротивиться коротким и требовательным мычанием, но, ощутив облегчение и свободу, расслабленно выдохнул. — Тихо. — интонация, с которой он приказывал, глядя в глаза, не позволяла издать ещё хотя бы звук. Следом за предупреждением, чтобы подтвердить угрозу, на изоленту легла рабочая поверхность плети. И Арс напомнил парню о молчании и послушании парой лёгких, почти детских хлопков по «губам». Он был так сосредоточен и серьезен, просто настоящий мастер. Видимо действительно занимался этим давно и многое умел и знал. А Антону все больше хотелось его испытать. Поэтому он не прекращал нарываться, игнорируя собственный страх. В какой-то момент он будто в пьянящем состоянии почувствовал в себе силы и выносливость. Желание не просто попробовать, а получить по полной. Зря, очень зря. Арс рывком сорвал ленту со рта парня. И тот сделал шумный и стонущий вздох, словно все это время неистово задыхался. — Что, даёшь мне слово это прокомментировать? — дерзко заговорил Шастун. Арсений, конечно, не ожидал, что в парнишке в его положении проснется столько смелости. Поэтому удивлённо замер на несколько секунд, отклонившись назад. И снова шагнул почти вплотную. Он покажет ему, кто тут хозяин. — Здесь вопросы задаю я. — уже тоже не на шутку злой, Попов поймал себя на мысли, что, возможно, и стоит разок перейти границы. По крайней мере угрожать мужчина мог как ему вздумается, это он умел не хуже, что приносило ему такое же удовольствие. Арс быстро и уверенно достал ремень из своих брюк, от вида чего Антон нырнул в истерику с головой как капризный ребенок. Вдруг резко стал таким невинным и напуганным маленьким зайчонком. Думаешь, детей бить нельзя? Посмотрим. Так, значит, на тебя этот фетиш действует… — Ладно, простите, учитель, я больше так не буду, — смеяться парню хотелось до слез, как и от волнения и бессилия просто свести все в шутку, где можно в любой момент остановиться и притвориться дурачком. Как же это глупо и жалко, Шастун просто прирожденный хулиган-непоседа, которого явно стоило так наказывать лет с 14. Но тогда бы это точно стало его зависимостью… Он не понимал, что это просто защитная реакция. Арс наклонился ближе и угрожающе произнес ему в лицо. — Говорить будешь, когда Я тебе разрешу. — Да-да-да-да… — нагло, но тихо передразнил упрямо улыбающийся Шастун, смотря себе под ноги. Он не хотел принимать эту роль провинившегося пассивного мальчика, хотя сам уже растекался в ней в лужице кайфа, просто себе не признавался. Ведь это слабость, а воспитан он «опасным дворовым пацаном» на рэперских клипах, где черные гангста нагибают жопастых девочек. Задумавшись об этом и на мгновение потеряв бдительность в «потоке», Антон упустил из вида своего «мастера» и, осознав, что тот жарко дышит ему в спину, покрылся крупными мурашками. После чего последовал жестокий и грязный удар холодной и грубой кожи ремня по ягодицам, где остался жгучий красный след. Это заставило Шастуна тут же негромко вскрикнуть, затем от этого же смутиться и с виноватой и удивленной улыбкой слегка податься вперед. Держась потными ладошками за цепи под потолком. — Я вроде предупреждал о разговорах… — бархатный низкий голос звучал над ухом, словно предупреждение о появлении финального босса в видеоигре. Рука мужчины бережно и успокаивающе прошлась по худой спине Антона и чуть сильно сжала шею. То самое чувствительное место. — Мгм, — не надменно и без улыбки ответить уже не получалось, роль наказанного мальчишки сводила с ума и пробуждала внутри эти эротические актерские способности. В Шастуна уже вселился невинный маленький кудряш, разозливший своего папочку. — Или тебе просто нравится?.. Вновь удар, ещё более сильный, чуть выше, по самой болезненной части ягодиц, где начинали проступать мышцы. Попов вернулся на фронтальную позицию, восстановив зрительный контакт пронзительных глаз с Шастуном. Наблюдая за его сладостной реакцией. Ремень в сильных руках Попова пугал парня гораздо больше. — Ага, — тихим шепотом неосознанно признался Антон, запрокидывая голову назад, пока Арс решил отвлечь ощущения на контраст и поиграть левой рукой с яичками парня. Шаст просто хотел выяснить, что будет, если он пойдет навстречу? Он решил не думать о том, что сам позволяет все эти «унижения» и такое доминирование над собой, но этот чёртов интерес… — Нравится? — удивлённо переспросил Арсений, сразу убрав руку и пригладив сложенный вдвое ремень. Снова сильный удар по бедру сбоку. А следом — и по второму, звонко и беспощадно. По коже начинало разливаться тепло, каждая клеточка отзывалась чувственно и трепетно. Парень громко ахнул сквозь зубы и сразу же улыбнулся, ловя удовольствие, словно выиграл огромный куш, о котором нельзя прокричать на всю комнату. — Отвечай… — этот бархатный серьезный голос и горячее дыхание на ухо сводили с ума. Мурашки заставляли стояк крепчать все больше. Попов снова зашёл назад и, отложив ремень на комод, опустил обе руки на плечи парня. И осторожно и приятно массируя, свел их к спине, между лопаток. — Да, — уже свободнее произнес Антон, постепенно переставая стесняться стонов в собственном голосе. Парня накрыла целая гамма ощущений. Укусы, горячий безжалостный язык Арсения, короткие поощрительные поцелуи, соединяемые между собой траекторией скользящего по плечам, рукам и бёдрам ремня — от всего этого он уже здорово расслабился и разомлел. Медленно крутя головой, неосознанно желая приластиться. — Ты же не думаешь, что это конец? — усмехаясь произнес лукаво Арс вполголоса ему на ухо сзади. Затем проник ладонью между ног и настойчиво и мучительно погладил основание члена, параллельно запуская пальцы другой руки в кудрявые волосы Шаста. И, сжав, страстно потянул на себя, заставляя парня выгибаться. Антон с наслаждением и улыбкой закусил нижнюю губу, понимая, что сейчас он доведет его сам, если будет и дальше стонать, как сучка. Это было очень, очень возбуждающе и искренне. Ясно, для чего Арс так быстро снял с него ленту. Но Попов на этом не остановился. Он снова взял ремень и ударил по промежности снизу вверх, а затем ещё и ещё — им обоим это нравилось. Антон просто откровенно дразнил его, понимая, чего Арсений требует, что для него его судорожные вздохи — есть подтверждение его мастерства и доминантности. Давно пора было выпороть мальчишку, ещё когда он напрашивался после первых концертов, споря со старшими. Но потерять над собой контроль мужчине не позволили даже попытки осмелевшего парня вывести его же фетиши на чистую воду — возбуждённый до одури и отдышки как щенок Шастун называл его учителем, папочкой, повторял его имя, дразня и будто бы обвиняя в одержимости собой. За это разумеется следовало ещё более грубое наказание. Ведь теперь Антон задел его личность… Арс развернул ремень и быстро накинул вокруг шеи парня, затянув как поводок. Но не до состояния удушения — это уровень для опытных. Шастун тут же задержал дыхание, сжав губы, принимая и этот ход, словно показывая Арсу, какие на самом деле жестокости он с ним несчастным и слабым сейчас творит. — Ты дыши. А то сознание потеряешь. — самоуверенно и холодно предупредил Попов, не глядя на Шастуна. Если хватит мозгов — он сам догадается, что такой доминантный и опасный человек как он может с ним сделать в случае полного контроля… Не успел Антон выдать испуганный вид, как поперек лица и сзади на шее туго затянулся новый ярко-красный кожаный ошейник. С шариком, не позволяющим сомкнуть челюсти и вытолкнуть его наружу языком. Воспользовавшись эффектом шока и растерянности, Попов открыл ближайший ящик практически не глядя и достал оттуда маленький тюбик с прозрачным веществом. Они, как и презервативы, конечно же, лежали здесь повсюду, скрытые от глаз незнающего человека. Взмолившиеся глаза Антона стоило видеть. Он всем своим видом и мычанием старался уговорить Арсения ничего с ним не делать. Но Арс лишь таинственно улыбался, любуясь телом и страхом в лице коллеги, и неторопливо растирал небольшое количество смазки между ладоней. — Не бойся, — так по-отцовски нежно, тихо и успокаивающе произнес мягко, но лукаво Арсений, подходя ближе. И не спеша и очень уверенно, со знанием дела, приступил к чувственному и приятному интимному массажу. Касания обеих его умелых рук к возбужденному члену заставили Антона запрокинуть голову назад максимально. Шарик придушил сильнее, от чего с его уст сорвался громкий, но короткий горловой стон, которого он сам от себя не ожидал. Затем, смущённый этим, но возбуждённый невероятно сильно, парень продолжил лишь сдавленно мычать в такт действиям Арсения. Что он с ним творил… Ни одна девчонка о такой технике и не подозревала. — Ти-ихо, тихо… — он приказывал вести себя тише, но хотел ещё. Он гладил и водил рукой успокаивающе, но жаждал увидеть его сумасшедший восторг и беспомощность. И правда, каждое движение было мучительно медленным и плавным, оттянутым, из-за чего от головки до мошонки Антон успевал вздрагивать два раза. Умоляя ускориться и приблизить этот уже сладостный миг, пока мокрый шарик во рту мучил его запретом говорить, как ему хорошо. В эти секунды он твердил себе в голове, что согласиться на секс буквально «в исполнении» Попова было самым правильным решением за последние месяцы. Он ни минуты, ни мгновения об этом не жалел, а только хотел повторять его имя, поощрять, боготворить. И толкаться навстречу в ответ в узкие объятия его ловких пальцев. — Тебе нравится… — растягивал слова Арсений словно коварный демон на плече Антона. Он стал его внутренним голосом, склоняющим показать истинную натуру. От удовольствия и головокружения потемнело в глазах — Шастун не понял, в какой момент и как Арс снова оказался у него за спиной и прервал контакт с эрогенной зоной. Но в следущую секунду такой зоной стало абсолютно все его беспомощное тело — обжигающие ласковые руки мужчины растерли по коже разогревающую легчайшую смазку. Она окутала мягкой маслянистой текстурой сначала всю спину, затем таким же широким движением распределилась по области пресса и груди. Руки Шаста становились ватными, голова перекатывалась от одного плеча к другому, мышцы уже не в силах удержать тело в таком блаженстве. Ноги хотелось согнуть и переставить. А в пояснице — прогнуться, чтобы хоть как-то продлить эту мучительную агонию и удержать его руки на себе. Слова здесь уже были излишни. Как и смех, шутки и нелепые обращения. Парень словно таял как свечка от этого массажа, будто бы погрузился в горячую ванную в абсолютной тишине после двух концертов за день. Уставший, уже не в силах выносить это испытание, Антон выбрался из кляпа, и уронил кудрявую голову на плечо, закрыв глаза и сжав соблазнительно блестящие влажные губы. Чресла сжигал огонь. И если это продлится ещё минуту — станет только больней. Но Арс всегда прекрасно чувствовал партнёра. Он каждый раз больше делал «на ту сторону», чем для себя, был очень внимательным и ощущал состояние другого на тончайшем уровне. Поэтому, вернувшись на позицию перед Шастуном, быстро снял и свои брюки, просто властно бросив их вместе с бельем на пол рядом. И, сделав один смелый большой шаг к Шасту, намотал ремень на кулак как поводок и медленно накрыл рот напарника ладонью, словно безумный Джокер. Это действие и их взгляды глаза в глаза были настолько горячими, что в них за секунду промелькнуло все — от страсти и обожания до соперничества и вызова. Но Антон определенно проигрывал… Как и всегда. Он абсолютно точно отдавался ему, полностью смиренный и принимающий все его стороны характера и предпочтений. Принимал и понимал его всего. И всегда будет. И как и сам Арс — никогда и ничего от него не требовал. Как жестокие зрители, фанаты, ведущие, другие напарники, команда или бесчувственное слепое окружение. Медленно скользя большим пальцем по нежным губам Антона, Арс завороженно проследил за тем, как парень ответно слегка закусил его и отпустил, едва коснувшись горячим языком. И в этом было непризнанное и безмолвное приглашение присоединиться к его собственной таинственной игре. Глубина зелёных глаз во мраке была невероятна и беспощадна. Арс в ней безвозвратно и своевременно тонул. Арсений не сдержался и коснулся и своего стояка рукой, соглашаясь, наконец, сойти с отстраненной позиции доминанта. Шагнуть на эту простую и честную ступень «партнёра», а не «ведущего», ощутить то, что чувствует Шаст. Разделить с ним удовольствие, которое они создавали вместе. И как известно, начав — уже сложно остановиться. Хватит с них мучений и оттягивания момента. Они оба уже изнывали от жажды динамики и страсти в движении. Попов нервным рывком грубо снял ошейник с шеи Антона и отбросил на пол, затем так же расстегнул ремень и обогнул им талию парня, надёжно и почти вплотную тесно сковав их тела вместе. После чего, не позволяя Шасту опомниться, резко прижал его к стене позади и удобно взялся руками за натянувшиеся цепи над головой Антона. Их лица едва не прикасались, когда напарники обменивались порывным горячим дыханием. Парень не совсем понимал, чего Арс хотел технически, контролирует ли он процесс, и если все так, как и должно быть — какова в этом его роль? Как они в таком близком контакте могут получить желаемую разрядку без проникновения? Пока Шастун задавался этими вопросами в голове, он не осознавал, насколько находится на пределе на самом деле. И что кончить он готов без особых усилий партнёра в таком виде секса. Несдержанный и разгоряченный Арс начал быстро и ритмично скользить вверх и вниз с небольшой амплитудой, прижимаясь с каждым толчком все сильнее, пах к паху, живот к животу. Изгибая поясницу умело и красиво. По началу это было так тягуче болезненно и дразняще, ведь плоть не обхватывало привычное для Антона женское тело или кольцо из пальцев, но как только он направил энергию желания туда, в этот процесс тесного трения, и шагнул навстречу подступающему удовольствию, боль сменилась тягучим тянущим наслаждением. Обстановка и динамика делали свое дело: адреналин, спешка, быстрые действия и алкоголь заставили их плоть набухнуть чуть ли не до взрыва, как никогда раньше. Ещё пара настойчивых движений и обоих вот-вот разобьёт судорога экстаза. Словно это не они были друг с другом. Его движения — быстрые, скользкие, резкие, ритмичные, сильные и подавляющие. От удовольствия холодели все конечности, от вибрации горели чресла. Дыхание все чаще, все жарче… Чувства вспыхнули с такой силой, эмоции переполняли, хотелось утонуть, раствориться друг в друге полностью! Арсений просто размазал его по этой холодной стене, уничтожил, вытрахал из него последние замашки «актива» и недотроги, который недовольно поджимал губы, реагируя так на гейские шутки про них через раз. Потому что они его возбуждали… Антон уже неконтролируемо хрипло стонал, давясь и всхлипывая, несясь параллельно навстречу общему пику. Один темп, одна скорость на двоих. Он ощущал его на себе, его жар, его главенство, силу, его размер, злость и жадность, каждое ритмичное движение, как отзывались сотни нервных окончаний. И как Арсений через последующие три толчка прижимал его собой все сильнее, сам приглушенно рычал от долгожданного удовольствия. Попов оказался неумолим: чуть ли не терял рассудок, почти пользуясь парнем как привычным безликим партнером. Он зверел от наслаждения настолько, что если бы Антон сказал «синий», «стоп» или «Арс, хватит» — он вряд ли бы остановился. Так старался выплеснуть в него все накопившееся, всю энергию, не мог насытиться им, не хотел сходить с этого прекрасного сводящего с ума пути… И уже готов был изо всех сил навалиться сверху, до хруста в тонких косточках Шаста, дышащего жарко ему в шею, ощущая, как пожар и взрыв в области чресел, онемевших от удовольствия, вытягивает из него все силы. Раз уж они решились на это, не стоит упускать главной сути их игры. Поэтому в момент бурного пика, Арсений сжал зубы и грязно произнес над ухом Шастуна. — Всегда мечтал тебя трахнуть, маленький Шастунишка… Эта фраза отпустила все края и зажимы. Такого переполняющего и льющегося наружу оргазма Антон не испытывал ещё никогда, ни с одной девчонкой. Он точно запомнит это навсегда. Как же Арс произнес эти слова… Шастун действительно поверил, что Попов в тайне видел его в своих садистских эротических мечтах с момента, как они познакомились. И не дрались они во время громких ссор только потому, что Арсений в тот момент хотел его жёстко и до хруста костей… Мужчина ловко и быстро освободил запястья Антона из колодок, которые расстегивались удобно и легко, чтобы тот обнял его шею. Обе обмякшие ватные тонкие руки упали на плечи в родинках. Антон кончил очень быстро и ярко, абсолютно без сил — Арс понял это, когда тело и бедра парня разбила неконтролируемая красноречивая дрожь. И только тогда довольный своим мастерством он отстегнул запыхавшегося Шаста и от себя, позволив просто безжизненно сползти на пол без сил и памяти. Наконец-то, он смог его завалить. И при этом не нарушил запрет о поцелуях. Пару секунд переведя и свое дыхание, по-прежнему строгий и властный Арсений снова взял свою плеть и коснулся кончиком подбородка Антона, подняв его голову на себя. А затем — и рта, заставляя закусить край, преданно и доверчиво глядя в глаза. Он принял свою роль. Она ему очень понравилась. Теперь он готов сделать всё. Тогда мужчина подтянул плеть к себе, переместив таким образом парня на колени перед собой. И медленно и томно провел по соблазнительно разомкнутым красивыми губам, аккуратно очерченным сверху, словно сердечко или бантик. — Благодари. Его аппетит ещё не был удовлетворен, как и неугасаемый интерес Антона к следующей позиции. Где активность, казалось бы, теперь принадлежала ему. Закономерно и логично — так видел это он. Антон смотрел на своего «мастера», чуть ли не пуская слюну. И приблизился лицом к его паху робко, с волнением, скромно и пугливо глядя на возбужденное тело. С готовностью положил руки на его бедра, уговаривая себя в голове «ты все сможешь». И вопросительно поднял зелёные глаза на партнёра, ища у того одобрения или приказа. Арс поощрительно ухмыльнулся, невесомо погладив парня по кудрявой голове, но так осторожно, чтобы не спугнуть. На это он, если честно, никак не рассчитывал. По крайней мере сегодня. Сначала Шастун лишь попробовал нащупать то действие, тот образ и поведение, что сейчас угодны его доминанту, поэтому, долго не решаясь, словно котёнок прошёлся языком по вершине, будто это просто большой леденец. Но увидев его реакцию… Уже не смог остановиться, почувствовав в себе новый прилив сил и безумное желание его отблагодарить с теми же неподдельными эмоциями. Ввиду неопытности и ещё затаившегося смущения от своей «не пацанской» роли вразрез с осознанной ориентацией, Антон все же нашел компромисс, взяв член лишь наполовину. Внимательно стараясь не касаться горячей плоти зубами. Арса все устроило сразу: он прикрыл глаза и начал тихонько и неглубоко двигаться навстречу в свое удовольствие. Гладил Антона по голове, выдыхая в полустонах шепотом, тихо и успокаивающе. И когда Шаст подпривык и настроился на внутренний ритм Арсения — решил пойти вабанк и доказать старшему «наставнику», что он самый способный его ученик. Парень не останавливаясь взял Арсения за запястья, заставив обхватить и свои, и сжал покрепче, предупреждая о разгоне и приближении конца. Который он хотел сделать незабываемым и для самого Арса. По себе он знал, что в определенных моментах много времени не требуется — они и так уже достаточно оттянули и разогрели друг друга. Поэтому несколько секунд он мог потерпеть. Шаст закрыл глаза и подтолкнул Арсения за руки на себя, говоря о том, что тот может войти глубже до самого горла и отпустить наконец свои тормоза. Он хотел подарить ему кайф, тот же, что Арс так внезапно открыл для него. Чтобы им обоим было хорошо, вместе. Антон тоже был очень честным, добрым, благодарным и искренним человеком. И всегда доигрывал до конца. Попов без лишних вопросов и зажимов принял это «предложение». И начал двигаться часто и глубоко, ответно сжимая руки парня, так, как ему хотелось бы с ним обращаться. Если бы Антон был лишь безликой игрушкой в его всегда холодной постели в одной из этих квартир. Каким же приятным было удовольствие, разбившее его облик «мастера» и холодного «доминанта». Выносливость Попова и ненасытность до грубой силы заставили Шаста закашляться и отвернуться, пока Арс с протяжными и уставшими стонами отошёл к другой стене. Видимо, чтобы не испачкать одежду на полу, или все же постеснялся сделать это на Антона. Но парень смог довести его до конца. Конца, от которого темнело в глазах и кружилась голова. Они наконец-то это сделали, перестав скрывать сумасшедшее желание друг друга прежде всего — от самих себя. — Молодец, Антон. Хороший мальчик…