Цветок и нож

🎵Nahide Babashli - Anlasana

Четыре месяца. Они не виделись четыре месяца. В два раза дольше, чем его отсутствие после аварии. На второй день он нашёл на своем столе соглашение о безвозмездной передаче ему доли Эды. Но за четыре месяца так и не подписал его, поэтому по всем документам она всё ещё числилась одной из собственников и должна была подписывать некоторые бумаги. Первое время он торчал у её дома часами, то прикрываясь делами и необходимыми от неё подписями, то полностью забивая на все оправдания, просто искал встречи. Несколько раз он заставал, как Эда возвращалась или выходила из дома, пытался заговорить, но она делала вид, что его не существует. Когда Серкан по полчаса стучал в дверь и просил открыть ему, она давилась слезами, но не показывалась. Эда заслуживала лучшего, он прекрасно это знал. Не того, кто поставил работу выше самого важного дня в их жизни, не того, кто забыл её, не того, кто обманывал, играя на её чувствах. Все подписи он получал через Джерен, которая была холодна и немногословна с ним, давая понять, что ничего о ней не расскажет. Даже ангел их любви Мелек отвернулась от него, и только изредка смотрела, укоризненно качая головой, мол, как ты мог так с ней. Селин была уволена одним днём, и он заблокировал её номер, поступившись принципом отделять личное от рабочего. Но в глубине души он даже не мог на неё злиться. Да, это был её план, её обман, но согласился на всё это именно он, и долго действовал так, как она хотела. Мать доводила Серкана до белого каления. Начиная издалека, она сводила любую тему к расспросам об Эде. Узнавая о планах Серкана на день его рождения, она как бы невзначай озвучила его возраст и перешла к классическому «пора-остепениться-жениться-кстати-как-дела-с-Эдой». Он бил посуду и орал, напугав и Айдан, и Сейфи. Когда он спохватился и бросился собирать осколки в попытках извиниться за своё поведение, один из них глубоко резанул по ладони, выпуская наружу алые капли. Мать вскрикнула, Сейфи охнул и побежал за аптечкой, а Серкан так и сидел на полу, глядя как тонкая струйка стекает с ладони под рукав рубашки. Точно так же его покидало желание жить и бороться — не слишком стремительно, но ежесекундно сочилось из открытой незаживающей раны, чтобы в конце концов оставить его пустым. За что его прокляли, почему Аллах отвернулся от него — он не понимал.

***

Память вернулась через месяц после их последнего разговора. Он просто проснулся среди ночи, сел на кровати, и в ужасе осознал, что помнит всё. Ледяной озноб тряс его от понимания, что он натворил, из глаз неконтролируемо бежали слёзы, а к груди была прижата подушка, ещё сохранившая немного её запаха. Серкан хотел прибить себя за всё. Он помнил каждый свой поступок, причинивший Эде боль, и его поведение после возвращения было просто апогеем. Поступить так даже с чужим человеком было бы очень несправедливо, а с любовью всей жизни… Слов для описания такой низости ещё не придумали. Он не вставал с кровати весь день, выключив телефон и глядя в потолок. Потеряв память, он мог просить скидку на это состояние. Но не предоставив Эде ни малейшего шанса рассказать их историю, безоговорочно поверив Селин, он самолично занёс нож над своей любимой, забившейся в угол от горя и безысходности. Он тысячу раз думал о том, что она чувствовала, пока не знала, что Серкан жив. И по мере того, как узнавал Эду и её мысли, видел подтверждения её любви, ему становилось всё больнее. Теперь, когда он вспомнил всё, ему уже не было больно, а просто хотелось сдохнуть. Если бы тогда, в день их свадьбы, пропала она, он бы лёг и умер.

***

«Посмотри на меня сердцем, а не глазами. Однажды ты написала эти слова для меня, и я всё понял. Я смог исправить всё в последние минуты и не отпустил тебя. Сейчас я ничего не могу исправить. Эда, я всё помню. И нет ничего прекраснее и ужаснее этого одновременно. Вспомнил прошлой ночью. Падая в том самолёте, я думал только о тебе. О том, что не могу так поступить с тобой, что ты будешь страдать и убиваться по мне. Я просил Аллаха дать мне шанс выжить, чтобы не причинить тебе боль. Всё, что я делал с момента нашего знакомства и до потери памяти, каждый мой поступок был для тебя и ради тебя, хоть это и сложно понять. Я любил тебя тогда и люблю сейчас. Я недостоин ни тебя рядом, ни твоего прощения или понимания, даже не прошу об этом. Просто хочу, чтобы ты знала правду, что я скучаю, безумно скучаю по тебе, я тоскую и лезу на стену, не видя тебя, я хочу к тебе каждой клеткой своего организма. Ты для меня всегда была на первом месте. Я отчаянно молюсь каждый вечер, чтобы всё это оказалось сном, и я проснулся утром в день нашей свадьбы, послал итальянских партнёров подальше и остался с тобой. Чтобы ты сказала «да» на вопрос регистратора и стала моей женой, оставив подпись в свидетельстве. Но я сделал ошибку и буду расплачиваться за неё столько, сколько заслуживаю. Пожалуйста, дай мне увидеть тебя. Не прощай, не разговаривай, не давай прикасаться к себе. Дай просто посмотреть на тебя. Поверь мне в последний раз, хоть я и не заслуживаю твоего доверия.»

***

Серкан как раз наливал виски в стакан, когда раздался звонок. Подойдя к двери, он застыл. Это была Эда.