Усмиряющий

      Которую ночь Дюбуа уже не может выспаться? Кажется, третью подряд? Да, сегодня четверг, значит три. Спасибо, что хоть в ночь с воскресенья на понедельник отоспался хорошенько.       В первую ночь Гарри просыпается за три часа до будильника от того, что ему в глаз, кажется, кто то выстрелил. Гуляет по улице, усваивает мысль "легальная вкусная травка". Всё действительно легально и вкусно, чай-штука такая. Тогда оказалось, что Гарри больше любит крепкий сладкий чай, и не важно, какой именно-лишь бы не красный. Драме больше нравится мятный из маленькой аккуратной кружечки, а Электрохимию никто не спрашивал, потому что она предпочитает водку чаю. Во вторую-всего за час от того, что проваливается в серость. На этот раз гуляет до ближайшей к дому лавочки и сидит там минут пятьдесят. Любуется серым пейзажем и думает, что быть чайкой не так уж и плохо. Умение выживать-тоже хорошо. В третью.. Иногда, в невезучие ночи Гарри снится Ревашоль, снится трибунал, снится, что его напарника, лейтенанта Кицураги, размазало выстрелом по асфальту. Иногда Дюбуа говорит с ним. Или со своим трупом. Или с другими трупами. Наверное, не стоило говорить с тем застреленным-повешенным наемником в Ревашоле, он плохо повлиял на Гарри.       Сегодня была одна из таких ночей. И, о святая Долорес, как он не хотел идти по этой асфальтной тропинке, ведущей к стоящему напротив, в двадцати метрах, телу. Но узкая тропинка сразу за спиной постепенно исчезала во тьме, что так же приближалась, и стоять на месте было просто не выходом. Гаррье не знал, засосет ли его в темноту так же, как куски асфальта, но рисковать не хотел. Идти нужно было в любом случае.       Скоро из тьмы выглянула фигура. Когда Гарри говорил со своим трупом, тот весел под диско-шаром, всюду, словно в той самой церкви, были цветные лучи, земля была в конфетти, шприцах, бутылках. Возможно потому, что он в принципе жил так, и такая же обстановка была вокруг мертвеца. Отрывался(ещё не доводилось с трибунала), наркоманил и бухал(завязал. Честно). А с Кимом всё по другому, про него Гарри едва-ли что то знает. Но кое-что да занет точно: Кицураги построил вокруг себя непробиваемую стену, так, что все эмоции он прикрывает профессионализмом и манерами, а разговоры о чувствах даются ему тяжело.       А сейчас тот перед Дюбуа во всей красе: стоит в неизвестной пустоте, среди густого ничего, во лбу зияет сквозная дыра, все лицо уляпано кровью ровно так же, как когда то белая майка, даже оранжевая куртка РГМ запачкана ей. Одно из стекол очков полностью залито, и видно лишь один глаз Кицураги. Равнодушный, пустой. Полностью черный под тенью брови, откуда то сверху все таки бил какой то едва уловимый свет. Очень хотелось думать, что эта та самая трещина внутрь Кицураги, которую Дюбуа умудрился пробить за время работы с ним. Естественно, это не трещина, причиненная болью. Скорее, щель внутрь души Кима, открытая и существующая только для Дюбуа.        От зрелища Гарри тянет блевать, но держится. По крайней мере воняет только металлом-кровью, а не разложением. Терпимо. Его необычайно бледная кожа полностью покрывается мурашками, а конечности наливаются свинцом так, что Дюбуа с места сдвинуться не может. То самое чувство, когда внутри местами всё замирает от ужаса и волосы по всему телу застывает, а где то, в сердце, или под ребрами всё дрожит и бурлит, и хочется убежать, закричать. Приходится стоять, бежать то всё равно некуда, кроме как в ничто, окружающее их. -какого хуя? Эта та же хуйня, как с Долорес, типа? Ким абсолютно полностью жив. -голос предательски дрожит, а внутри непривычно тихо, голоса молчат, словно мертвые. "блять, не думай. Ничего о трупах"-одергивает сам себя Гарри. Ему и одного, стоящего перед ним, хватает. -возможно. Но ведь это всё лишь плод вашей фантазии, Лейтенант. -нет. Настоящий Кицураги так не говорит даже на работе, когда полностью погружается в дело, и при этом устал- в его голосе есть хоть какая нибудь да интонация: злость, усталость, раздражение-что угодно. А у этого не-Кима полнейшая пустота в голосе. Так вообще бывает?       Фальш-Ким говорит много. Даже больше, чем Гарри, когда шастает по улицам после очередного кошмара.       Говорит о насущем. Не Кима, Гарри понятия не имеет, что у Кима вообще может быть насущее, что уж говорить о плоде его фантазии-говорит он о Гаррье. Начал с Долорес, постепенно тема перетекла на то, что последнее время Дюбуа был таки одинок, а там и до коллег из 41-ого не далеко. Работа? Ха! Какой из теба "крутой-диско-коп-апокалипсиса"? Максимум обыкновенный бомже-коп. О, а коллеги? Викмар вот.. Когда не-Кицураги добрался до коллег, Гарри уже не слушал. Слова плода фантазии, как только были услышаны, сразу смешивались с остальными в один огромный липкий ком, так же забываясь вслед за ними. Ебаный свет, если он продолжит, Дюбуа стошнит этим мерзким комом. А не-Ким как специально не затыкается: трещит и трещит. Давит на больное, ставит перед фактами, говорит, кажется, самые обычные вещи, но такие, о каких Гаррье обычно предпочитает не думать. Гарри не может ни с чем поспорить, его разложили по фактам. Его видит насквозь собственная фантазия. Видит так же, как Гарри видел когда то сраные точки на водном знаке, когда нашёл свои документы в мусорке.             Сука, проснись, сука, сука, сука...       Не-Ким видит, как Гарри взмолил к своим голосам. И точно видит, что те не отвечают, что без них Гаррье не может подобрать правильного ответа, такого, чтобы заглушить собственный плод фантазий. Заглушить собственные мысли.       Во снах время идет странно. То несется, то тянется мучительно медленно. Дюбуа не знает, сколько прошло времени с тех пор, как не-Ким начал говорить. Говорить обо всех сокровенных и страшных его мыслях, говорить правду. Жестокую, честную, без намеков и отклонений, всё прямо и точно в лоб. О том, что Гаррье обычно видит в своих кошмарах: напоминает, что некоторые из них вполне таки могут сбыться; о коллегах из родного 41-ого, которые никогда не простят его за те попои, за предательства, за всё, что натворил ужратый вусмерть Гарри, даже не смотря на то, что, казалось бы, они уже большую часть простили; и, как без этого, о Киме. На этой части Гарри уже не слушал монотонную, безразличную речь фальш-Кима, даже слов не замечал. Липкий ком к этому времени перестал расти.       Но когда настала блаженная тишина, так желаемая Гарри ещё с того времени, когда не-Ким начал говорить, он это заметил быстро. Отчетливо. Сразу. Сразу открыл глаза, смотрит вперед-ловит всё такой же серый и безвкусный взгляд. Тошнит от этого. От того, как это неправильно: настоящий Кицураги никогда так не смотрит. Он смотрит либо серьезно, саркастично, недовольно, удивленно, но, блять, не так сухо и совсем никак, так же, как с интонацией. И глаза настоящего Кима намного красивее. Губы двойника вдруг вновь пришли в движение. -если вы не хотите меня слушать, вы не хотите слушать себя. Тогда проснитесь, лейтенант. Просто проснитесь. Смена уже окончена.

***

-наша смена окончена, Лейтенант. Просыпайтесь. -голос Кицураги кажется ужасно настоящим после этого мертвого подобия. Мерный, спокойный, с той самой уловимой только для Гарри ноткой волнения и нежности, достаточно громкий, чтобы разбудить, но достаточно тихий, чтобы проснувшийся не раздражился, не начал проклинать Кицураги матом и поминать его мать. Но, черт возьми, даже если Ким разбудит его ором, Дюбуа только ошалело посмотрит на него и засмеется, посчитав всё шуткой. Даже если Киукраги никогда не шутит.       Тогда Гаррье открывает глаза, сразу же жмурится-тупая боль прошибла затекшую спину, плечи, шею. Кроме ног, их эта учесть обошла стороной, они ведь не лежали на твердом столе. Названный Дик Маллен кое-как выпрямляется- всё хрустит, кожа и мышцы больно натягиваются в одном месте и расслабляются в другом. Наконец он соизволил одарить Кима тупым взглядом-не до конца проснулся. Большей краски картине добавлял след через всё лицо от складки рукава рубашки и волосы, таким же самым образом приглаженные в одном положении. -вставайте, я подброшу вас до дома. -ответа он не ждет, разворачивается и уходит, как обычно. Просто знает, что Гарри встанет и пойдет, даже для приличия не будет отказываться разок-другой.       Наконец Дюбуа находит в себе силы осмотреться, и, о, как удачно! Мозг наконец просыпается достаточно для этого, и перед глазами всё плыть перестало.       На настенных часах 21:08. Стол Гаррье Дюбуа обычно невероятно захламлен, но теперь он захломлен лишь ближе к краям и более аккуратно: место, где задремал Гарри чисто вокруг от лишних предметов: стопка с делами отодвинута так же, как две кружки, органайзер, какой то пакет. Добрый жест от кого то из коллег, чтобы Гарри во сне мог устроиться поудобнее, не снеся ничего со стола. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА:[просто: успех] Это был Ким. Последний раз, когда Гарри смотрел на часы до этого, там была половина седьмого. Логика подсказала, что подремал Гарри два с небольшим часа. Как он не проснулся от обычной ругани Викмара? Или от грохота стульев, дверей и чашек с чайником на кухне? ЭМПАТИЯ:[просто: успех] Они специально старались не шуметь. Все заметили твои мешки под глазами не первой свежести. Ты представляешь, как Викмар шёпотом материт новенького, напортачившего с бумагами дела. Кстати, эта штука со сном взаимна в вашем 41-ом. Ты вспоминаешь Жюдит, сын которой заболел и та была вынуждена не спать день и ночь. Когда она заснула за бумажной волокитой, Вик тебе тонко намекнул, что сломает тебе руки, если ты хотя бы карандаш уронишь и разбудишь девушку. Ты был не против. Но на этот раз что то тебе подсказывает, что инициатором тишины для сна стал Ким, который был в курсе всех твоих бед с бессонницей. Гаррье смотрит на часы снова. 21:23. Прошло дохрена времени с тех пор, как Кицураги позвал его и ушел. Пора бы поднять свой зад и перестать заставлять его ждать.       На этот раз Гарри не теряет самообладания и не засыпает в теплой Кинеме Кима. Специально держит спину прямо, не откидываясь на спинку или дверцу, и поменьше закрывает глаза. А как же, блин, хотелось.       Он машет Кицураги на прощание, стоя возле подъездной двери. Ему коротко машут в ответ и уезжают лишь тогда, когда туша в черном плаще РГМ скроется за дверью.