Мудрая Сова и Звёздный Путник

      Глядя на Итэра, многие ошибочно полагали, что у него чрезмерно мягкий характер. Отчасти, доля правды тут имела место быть: Путешественник редко когда мог кого-то возненавидеть и всегда был готов помочь людям в беде, даже если они были бывшими врагами — для Дилюка факт того, что Итэр неплохо ладил с людьми из Фатуи, казался парадоксальным. Путешественник этого не скрывал, даже зная отношение Рагнвиндра к организации из Снежной — по его словам, даже там были люди, которые достойны прощения, как бы плохо к Фатуи не относился сам Итэр. Дилюк честно пытался принять такую точку зрения, но не мог: категоричный во всех вопросах, мужчина не понимал, как среди подобных Фатуи можно найти хоть кого-то, кому стоило бы доверять. Хуже Фатуи был разве что Орден Бездны с его чудовищами, в которых не было ничего человеческого, и предателями, и Дилюк не скрывал своего презрения и ненависти к ним.       Именно это стало причиной, по которой они с Итэром серьёзно поссорились.       Порою Путешественник помогал Рагнвиндру во время патрулей, и нередко им приходилось иметь дело с Орденом Бездны.       — Честно, мне жаль их, — Итэр опечаленно оглядел побеждённых хиличурлов и контролировавшего их Гидро мага. — Не могу перестать думать о том, почему они стали такими.       — В Ордене никто жалости не достоин, — фыркнул Дилюк. — Чем раньше ты это поймёшь, тем лучше.       Итэр помрачнел. Дилюк ощутил, как живот свело от дурного предчувствия.       — По-твоему, все без исключения такие? — спросил Путешественник бесцветным тоном.       Точно. Итэр намекал на свою сестру-близнеца, Люмин. Рагнвиндр раздражённо выдохнул: он видел, как возлюбленный страдал, разрываясь между любовью к сестре и пониманием того, что она решила встать на сторону Бездны. Но, положа руку на сердце, Дилюк не мог заставить себя относиться к Люмин непредвзято — он хорошо знал, что даже тот, кто казался самым близким, мог в один миг обмануть твоё доверие.       — Я говорю по своему опыту. От предателей не стоит ждать ничего хорошего.       Дилюк не сразу почувствовал удар. Правую сторону лица словно обожгло, и опешивший мужчина рухнул на спину прямо в дорожную пыль. Приподнявшись на локтях, Рагнвиндр ощутил во рту солоноватый привкус крови — судя по всему, из-за удара он прикусил щёку. Возможно, ситуация была бы даже несколько комичной, если бы не выражение лица, с которым Итэр смотрел на Дилюка — непривычно жёсткое, искажённое с трудом сдерживаемым гневом. Путешественник опустился на колени и схватил мужчину за шейный платок, вынуждая смотреть ему в глаза — обычно тёплое золото сменилось презрительным холодом.       — Вам следует тщательнее выбирать выражения, говоря о моей сестре, мастер Дилюк.       Обманчиво-спокойный голос был подобен второй пощёчине, и Рагнвиндр стиснул зубы, подавляя бушующее внутри желание сказать ещё больше того, о чём потом будет жалеть. Внутри что-то оскалилось, заклокотало так, что Дилюку пришлось сжать руки в кулаки, чтобы унять дрожь. Только идиот будет цепляться за семейные узы до последнего, закрывая глаза на совершённые родственником преступления. Итэр идиотом не был, так какого чёрта он вёл себя так?       — Ждёшь извинений? — процедил Рагнвиндр. — Я всего лишь констатирую факт.       Побледневшее лицо Путешественника свело судорогой, к мрачному удовольствию Дилюка. Он отпустил измятый от хватки платок и поднял выроненный меч с земли. Смотреть мужчине в глаза он избегал.       — Удачно вам добраться до винокурни, — сухо произнёс Итэр.       Дилюк поднялся и раздражённо стряхнул пыль с одежды, взглядом буравя спину удаляющегося в сторону города Итэра.

***

      Они не сталкивались друг с другом следующие несколько дней. Дилюк чувствовал, что эмоции после ссоры ещё не утихли, и он мог сорваться, поэтому он выпускал пар во время патрулей, убивая монстров практически всю ночь. А Итэр так ни разу не посетил винокурню или Долю ангелов — от мысли, что юноша решил его избегать, Дилюку становилось тошно, но признать вину было не так легко, как хотелось бы.       Одной из вещей, в которой Итэр и Дилюк были схожи, являлся факт того, что члены их семьи связаны с Орденом Бездны. Рагнвиндр отрёкся от названного брата, узнав правду, но Путешественник, несмотря ни на что, продолжал верить в своего близнеца, и это различие было колоссальным. Дилюк убедил себя, что поступил так, как нужно; спустя столько лет собственная уверенность успела стать аксиомой, и пытаться теперь всё переосмыслить казалось абсурдным. И дело не столько в гордости и нежелании признавать собственную неправоту — просто наследник дома Рагнвиндр права на ошибки не имел, а ошибок было сделано и так непозволительно много, и добавлять ещё одну в перечень желания не было совершенно. И если он всё это время был не прав, то это означало, что столько лет он зря открещивался от Кэйи?       Дилюк коснулся пальцами бледно-лилового синяка на щеке и поморщился. Чем больше он размышлял, тем лишь сильнее всё выводило его из себя.       От раздумий его отвлёк стук в дверь. Скорее всего, стучала Аделинда — видя, в каком состоянии находился Рагнвиндр, горничная вела себя намного тише, чем обычно.       — Господин Дилюк, — мужчина нахмурился от того, что приглушённый из-за двери голос Аделинды звучал отчего-то нервно. — К вам гость.       — Кто?       — Путешественник.       Голова неприятно запульсировала. Рагнвиндра охватили двойственные чувства: с одной стороны, хотелось расставить всё по местам, но перспектива объясняться и ворошить прошлое не сильно радовала. Обычно Итэр сам стучался в кабинет, но сейчас поступил иначе, попросив об этом Аделинду. Дилюк сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями — вести переговоры было в разы легче, чем выяснять отношения.       — Пусть заходит, — устало произнёс Рагнвиндр.       Ответом был стук каблуков удаляющейся Аделинды.       Спустя минуту дверь бесшумно отворилась: Итэр, обычно сияющий, словно солнце, вошёл в комнату мрачной тучей. Будто напоминая о себе, синяк на щеке Дилюка заныл.       Путешественник молчал: видимо, не знал, как начать разговор, а говорить первым у Дилюка желания не было. Спустя несколько секунд неловкого молчания юноша наконец подал голос:       — Я хотел извиниться, — Итэр виновато потупился. — За то, что ударил.       — Не стоит, — Рагнвиндр неловко прикрыл щёку рукой. — За дело получил.       Путешественник замялся, не зная, что ещё сказать. Воспоминания всё ещё были свежи, и юноша явно пытался подобрать правильные слова. Когда он снова заговорил, дрожь в голосе выдала его с головой:       — Ты действительно веришь в то, что сказал тогда?       Дилюк нервным жестом поправил и так идеально сидящие перчатки. Ему было не по себе, когда он говорил о своих чувствах: его пугала собственная уязвимость.       — Меня уже предавали. И я сделаю что угодно, чтобы с тобой не случилось то же самое.       Рагнвиндр взглянул на Итэра, удивлённо распахнувшего глаза, и от мысли, что любимый человек может пережить то же, что и он, его охватило отчаяние.       — Я уже ошибся один раз, и больше этого не повторится.       — Все люди ошибаются, — резонно заметил Итэр. — Независимо от статуса и возраста.       — Но я не все, и уж тем более не из тех, кто не обязан соответствовать ожиданиям. — Дилюк стиснул челюсти, подавляя нарастающие эмоции. — Я уже совершил много ошибок и не позволю этому случиться вновь.       — Ты уже совершаешь непоправимую ошибку.       Итэру даже не нужно было говорить прямо, чтобы Дилюк понял, про что шла речь. К горлу подкатила горечь вперемешку с раздражением: о Кэйе до сих пор было тяжело говорить.       — Если бы ты действительно считал его предателем, то позволил бы ему остаться в Мондштадте?       — Так за ним проще следить.       Рагнвиндр поморщился от того, как неуверенно и жалко это прозвучало. Путешественник мягко улыбнулся:       — Ты сам-то в это веришь?       Рагнвиндр не нашёлся, что ответить. Итэр вздохнул, качая головой.       — Я понимаю, почему ты беспокоишься. Но я верю Люмин и прошу тебя поверить если не ей, то хотя бы мне.       Юноша притих и поднял глаза на возлюбленного — сердце Дилюка болезненно сжалось от этого тоскующего взгляда — и еле слышно произнёс:       — Знаешь, я так скучаю по ней.       Разлучённый с самым близким человеком, узнавший о том, что его сестра виновна в нападениях Ордена Бездны, Итэр пытался верить, что Люмин всё ещё оставалась тем человеком, каким была, а мужчина, которого он любил, потоптался на этой надежде, ослеплённый собственной ненавистью и эгоизмом. Дилюк ощутил себя редкостным мерзавцем, и от охватившего чувства вины в груди стало невыносимо горячо.       Расчувствовавшись, Рагнвиндр обнял Путешественника и прошептал, словно давая обещание:       — Мы найдём её. Я помогу тебе.       Итэр, заключённый в объятия, охнул от неожиданности, а затем обнял Дилюка в ответ. Мужчина ощутил, как возлюбленный мелко задрожал в его руках, надсадно прошептав:       — Спасибо.       Быть может, они оба ошибались; Рагнвиндр был не прав, сразу отказавшись от Кэйи, Путешественник — до конца веря сестре. Но сейчас Дилюк просто хотел верить в то, что всё будет хорошо, и обнимая Итэра, он впервые за эти несколько дней ощутил настоящее спокойствие.