Мудрая Сова и Звёздный Путник

      Одна из черт характера Дилюка, с которой тяжело было смириться — радикальность практически во всех вопросах. Об этом неоднократно говорил Кэйа с неизменной ехидной усмешкой, и хвала Архонтам, что Рагнвиндру каким-то чудом удавалось не срываться в половине случаев — с учётом невыносимого характера Альбериха, это вполне приемлемая статистика; Джинн считала так же, хоть и высказывалась намного реже и мягче, с сожалением в голосе — если бы Дилюк был не таким категоричным, Ордо Фавониус пополнился опытным воином и, возможно, Рагнвиндр мог бы наладить отношения с капитаном кавалерии, но, видимо, при этих словах на лице Дилюка отразилось что-то тёмное, потому что Гуннхильдр закусила губу и покачала устало покачала головой.       Рагнвиндр не прощал предательства и не мирился ни со своими ошибками, ни с чужими. По каким-то причинам некоторые считают это излишним радикализмом, но Дилюк слишком много раз обжигался — ещё раз он подобного не допустит.       Но с одним человеком его скептицизм порой терпел поражение.       Итэр был идеалистом до мозга костей — несмотря на всё, что выпало на его долю, юноша продолжал верить в лучшее и в таких людей, с которыми Рагнвиндр бы и говорить не стал — даже мысль о доверии к Фатуи или кому-то из Ордена Бездны казалось Дилюку абсурдной. Конечно, сравнивать себя и Кэйю с Путешественником и его сестрой было несколько некорректным: связь между близнецами, несомненно, особенная, тем более, если они столько лет путешествовали лишь вдвоём, и какими бы до этого не были близкими отношения Кэйи и Дилюка, побратимам до этой связи было далеко. По крайней мере, это для Рагнвиндра было наиболее подходящим объяснением, почему его возлюбленный всё ещё пытался убедить его в том, что Люмин им не враг. А Рагнвиндр проглатывал горькие слова неверия, стараясь не задеть Итэра за живое — если Дилюк вынудит юношу отказаться от Люмин, что у него останется? Для человека — человека ли? — веками путешествующего среди звёзд, отказ от компаньона, тем более близнеца, равнозначно отказу от половины себя самого. И как бы Рагнвиндр ни любил Итэра, он знал, что он не в силах заполнить ту пустоту, которая появилась в сердце Путешественника без Люмин — никто не в силах. Так что принять эту веру Дилюк ещё был способен, предлагая любую возможную помощь.       Но видят Архонты, Фатуи в этот список не входили и входить не будут, потому что тут особо романтических и поэтических оправданий не смог бы найти даже умелый бард с хорошо подвешенным языком. Фатуи постоянно доставляли проблемы везде, где появлялись, в течение многих лет, и Путешественник неоднократно сталкивался с их махинациями, но стоило отдать Итэру должное — упорство, с которым он всё ещё не окрестил всех Фатуи врагами, недостойными ни капли жалости, вызывало даже что-то похожее на уважение. Неудивительно, что юноша имел столь многочисленных и разнообразных знакомых. Дилюк же считал, что вера в то, что Фатуи не совершат очередное злодеяние, равносильна вере в то, что волк из леса не тронет ягнят в открытой овчарне, и что Итэра жизнь, похоже, совершенно ничему не учит. Тем более, в общении с людьми из Снежной у Рагнвиндра, как у первой "нежелательной персоны" у Фатуи, опыта намного больше. Путешественнику не нужно самому ничего проверять и совершать ошибки, когда Дилюк уже сделал это и знал, к чему это может привести. А Итэр на это лишь заявил, что Рагнвиндр слишком категоричный — всем Орденом сговорились, не иначе.       "Они делают то, что им велят — ради идеи, ради денег, ради семьи. Простые люди, которые ничем не отличаются от остальных в Тейвате. Не стоит делить мир на чёрное и белое".       Самым страшным являлось то, что Дилюк, чёрт возьми, действительно начинал допускать такую мысль.       После рассказов Итэра о тех, с кем ему вышло познакомиться в путешествиях, это сильнее чувствовалось: конечно, это лишь исключения из правил, но их наличие вполне было достойным аргументом в пользу Путешественника. Аксиома не является таковой, если есть хотя бы один опровергающий её случай. Быть может, однажды настанет момент, когда Дилюк примет это, как принял и Итэр.       В конце концов, как не раз доказывал Путешественник, то, что кажется невозможным на первый взгляд, всегда может сбыться.