Разноцветные жизни

С навеса крыши над входом в подъезд прилетела большая прохладная капля, попав на запястье, а следующая почти потушила сигарету меж пальцев. Хёнджин недовольно зашипел. Где-то вдалеке слышится гром. В голове по привычке отсчитываются секунды, разделяющие блеск молнии и поступающий чуть позже грохот неба. Папа когда-то сказал, что так можно узнать, насколько далеко ударила молния. Раньше отец учил, веселил, рассказывал истории, захватывающие детское сердце. Обнимал, по-дружески хлопая по плечу и поддерживал. Обещал, что справится сам, без мамы. Но это было давно, и порой закрадывается ощущение, что это вовсе не было по-настоящему. Теперь отец унижает, выгоняет, орёт. Сердце, по-прежнему детское, но всё-таки слегка подросшее, теперь захвачено болью и обидой, а ослабевшие лёгкие, кажется, навечно окутаны жгучим дымом табака. Произошла новая ссора, после которой Хёнджин вышел во двор, намереваясь в очередной раз вложить вклад в успешное разрушение здоровья и, наверное, жизни в целом — покурить. А заодно посчитать тонкие ветки молний на тёмном от июльской грозы небе. — Джинни? Ты чего тут стоишь? Из окна на первом этаже высунулась голова с мягкой копной растрёпанных волос и обожаемыми веснушками на носу, щеках и ушах. Ладошки вцепились в деревянную оконную раму, а кончик носа вопросительно взмыл вверх. — Призываю рак горла, лёгких, мозга и ещё дофига всякой дребедени, а что? Лицо в окне расплылось в почти недовольной, но всё же весёлой улыбке. — А я грозы боюсь. Дальнейших слов не потребовалось. Через мгновение Хёнджин уже карабкался к окну первого этажа по давно заученной схеме: пенёк, стена, ладони, рама, подоконник. Мальчики тихо хихикали, пока Феликс почти падал от веса, что он старался удержать в ладошках. — Не смейся так громко, — тяжело дыша и посмеиваясь возразил он, — если тебя увидят мои родители, то тебе… — Конец, я помню. Хёнджин беззвучно, как кот, приземлился на ковёр в тусклой комнате. На незаправленной и нагретой теплом тела Ликса кровати лежала миска с крошками чипсов и пульт от маленького телевизора на стене. — Извини, у меня не осталось чипсов… — Ничего, я итак собирался тебя съесть, — Хёнджин шуточно зарычал и укусил Феликса за ухо, на что тот слишком громко вскрикнул и рассмеялся. Тогда Джинни всё-таки был замечен родителями Ликса и отправлен на свой третий этаж на растерзание отцу, но мальчик уже успел забыть о ссоре. А помогли ему в этом не совсем интересные сериалы по телевизору, песни со старого плеера и коллекция заученных наизусть комиксов. Помогли молчаливые объятия, сопровождаемые отдалённым шумом разбивающихся о асфальт капель дождя. Помог Ликс, его улыбка и пачка любимых сигарет в кармане домашних шорт.