Разноцветные жизни

Белые простыни смялись и впитали в себя теплоту тела, что лежит на животе, размеренно дыша и сжимая подушку под головой. Воздух горяч и стянут, от духоты некуда деться. Футболка неприятно задралась от вечного ёрзания, на коже выступил пот. Глаза не смыкаются, стеклянный взгляд устремлён в темноту неба за окном. Одеяло наполовину сброшено на пол. Гнетущая тишина иногда прерывалась тихим шуршанием проезжающих на улице машин. Джисон считал собственные выдохи и вдохи, а когда ему надоело, он приподнялся, упираясь руками в матрас. Натянув носки, парень ступил на пол и выпрямился. Перед глазами замелькали звёзды, голова закружилась. Недовольно хмурясь, он зашаркал к кухне. Теперь тишина была нарушена уже гудением тостера, что жарил последний ломтик хлеба. Джисон, взъерошенный, точно воробей, стоял, расфокусированно уставившись в темноту. Без Минхо слишком тихо. Скучно, одиноко. Не так, как было. В памяти вновь всплыли разбивающийся о стену стакан с виски, пьяная ссора и слёзы в глазах напротив. Вспомнилась белая рубашка, что Хо наспех надевал, уходя, и чёрный маленький чемодан с запихнутыми в него вещами. Поворот ключа в двери, удаляющиеся шаги… И тишина. Звук выпрыгивающего хлеба разбудил и заставил дёрнуться. Джисон укусил горячий ломтик, обжигая губы и кроша на пол. В холодильнике не нашлось даже масла. Он себя никогда не простит. Идиот, не научившийся доверять людям. Обвинил, накричал, довёл до слёз, и всё это из ничего. Без Минхо ужасающе пусто. Вновь шаги, поворот ключа. Челюсти остановились, не дожевав кусок во рту. Голова резко повернулась в сторону входной двери, волосы шелохнулись. В прихожей уже стояла высокая фигура в той же белой рубашке и с тем же чёрным чемоданом, как и две недели назад. До Джисона дошёл горький запах сигарет. — Сонни… — донёсся скулящий голос. Издалека был виден блеск слёз в глазах, — ты ни в чём не виноват, знаешь это? И я тоже… Никто не виноват, Сонни… Я не могу больше… Минхо расплакался совсем по-детски, всхлипывая и нажимая пальцами на уголки глаз, стараясь сдержать слёзы. Джисон автоматически проглотил кусок хлеба, остаток отправился прямиком на пол. Губы расплылись в грустной улыбке, а в горле застряли накопившиеся рыдания. Шаркая носками, Джисон подбежал к парню в прихожей и обхватил его руками. Сначала он боялся дышать, но, почувствовав сильные руки на своей спине, сделал вдох. Крепкий запах алкоголя и табака ударил в нос. Через мгновение он языком ощутил сигаретный привкус на сухих губах Минхо, а ещё через пару секунд утонул в тёмном омуте взгляда напротив. — Ты простишь меня? — Джисон виновато опустил голову, взглянув исподлобья и еле слышно прошептав. — Да, Сонни. Я скучал. Большой палец Минхо остановился на влажной щеке парня. Лицо его наполовину освещалось фонарным светом с улицы. Любовь ведь никогда не умирает, правда?