Любовь с доставкой на дом

Всю неделю Чонгук бегает, как заведенный: из универа на стажировку, а оттуда на работу. Возвращается уже затемно, садится за проекты, коих по разным дисциплинам скопилось предостаточно, и засыпает, едва доползая до кровати. Если успевает, конечно. В среду, например, вырубился прямо за компьютером, а потому весь четверг мучился от тянущей боли в шее. — Выглядишь неважно, — усмехается Джиён, стоит Гуку переступить порог магазина. — Уверен, что не уснешь за рулем? — Уверен, — ворчит Чонгук и внимательно смотрит список доставок, в котором значится всего пять пунктов. — Это все? — А тебе мало? — густые с сединой брови дергаются в удивлении. — Тебе и так полгорода объехать придется. — Я спросить хотел, — неуверенно бормочет Чон, испытывая неловкость. — Не было случайно заказа из Кван-хо? Хозяин магазина косится недоверчиво на парня и щурится. — Кстати, что тогда произошло? — спрашивает и на вопросительный взгляд Чонгука поясняет: — Заказчик попросил, чтобы тебя и близко не было возле его дома, хотя и заверил, что с продуктами все нормально. Выкладывай, что ты начудил? — Ничего я не чудил! — вскидывается Гук и собирает пакеты с заказами. — Смотри у меня, узнаю, что ты натворил какую-нибудь пакость… — Ничего я не творил, аджосси, — прерывает начальника Гук. — Завтра я нужен? — Нет, Минхо выйдет на целый день. И в воскресенье тоже. Отдохни, — голос мужчины звучит по-отечески заботливо. — Ты в самом деле неважно выглядишь. Усталость дает о себе знать. Быстро расправившись с маленьким списком доставок, Чонгук отправляется домой и, приняв душ, падает в постель, когда на часах еще и девяти нет. Вот только просыпается в три часа ночи, резко сев в кровати и озираясь по сторонам. А в голове все еще звучит смех Ким Тэхёна. Тот самый, который Чон слышал вживую лишь однажды. Он отличается от того, который на видео. На записях голос у Тэхёна мягкий, грудной, будто обволакивающий теплом. А в жизни хриплый и чуть скрипучий, но все равно бархатный, как урчание тигра, идущий из самой сердцевины души. До самого утра Чонгук так и не смыкает глаз, продолжая смотреть в потолок и думать о том, что произошло с айдолом. Его карьера закончилась так же стремительно, как и началась. Всего за несколько месяцев после дебюта группа, в составе которой он впервые вышел на сцену, набрала сумасшедшую популярность. И по большей части благодаря ему, потому как именно Ким Тэхён писал основную массу песен. За пять лет группа завоевала любовь не только в Корее, но и уверенно вышла на международную арену шоу-бизнеса. Но потом произошло то, что разрушило столь стремительно развивавшуюся карьеру. Во время тура по Северной Америке папарацци подловили Тэхёна с каким-то парнем, когда они ужинали в небольшом ресторанчике, потом целовались в машине, а утром этот самый парень покидал номер айдола. По возвращении в Корею Ким был в один день изгнан из компании с позором, и о нем все забыли, как это часто случается на просторах К-рор-индустрии. Групп безумное количество, трейни, из которых в итоге кому-то везет стать айдолом, еще больше, а потому их не ценят ни агентства, ни даже поклонники. Таких оступившихся, как Тэхëн, забывают одномоментно, а если и вспоминают после, то исключительно с ракурса «как не надо делать». Хотя про Ким Тэхёна, больше известного как V, ходили слухи, что он перебрался в Штаты и подписал контракт с продюсерским агентством. Чонгука утешала эта информация. Он вообще тяжело переживал уход любимого участника из группы. Злился тогда неимоверно. Посрывал плакаты со стен, выбросил мерч, оставив себе лишь три карточки с изображением Тэхёна, и поклялся никогда больше не слушать айдолов этого агентства. За полтора года страсти в его душе улеглись. Увлечение Кимом сошло на нет. Карточки оказались спрятаны вместе с прочими подростковыми трофеями вроде любовных записок от девчонок и старых рисунков. Они перебазировались на чердак родительского дома к прочему семейному хламу, который выбросить жалко, но к которому вряд ли когда-нибудь еще прикоснется чья-либо рука. А Чонгук перебрался в столицу, где поступил на факультет мультимедийных технологий Национальной академии. И вот встреча с человеком, которого Чон боготворил когда-то, но которого даже не узнал, оказавшись с ним лицом к лицу, разворошила память и пробудила дремавшие до этого часа чувства. Они взыграли с новой силой. Сердце заходилось в ускоренном ритме от волнения, а дыхание сбивалось, стоило только подумать о том, чтобы снова увидеть Тэхёна.

***

С трудом дотерпев до восьми утра, Чонгук покидает дом и направляется в ближайший супермаркет. Вываливает кругленькую сумму, собирая примерно такой же набор продуктов, какой доставлял в прошлый раз, и едет на окраину. На этот раз погода благоволит. Солнышко приятно пригревает сквозь стекло, при этом заставляя Гука достать из бардачка солнцезащитные очки и надеть их. Мысли в голове толпятся, толкаясь. Чон судорожно пытается уцепиться хоть за одну, только ничего у него не выходит. В душе полный раздрай, а пальцы дрожат, сжимая руль. Что он скажет Тэхёну в свое оправдание? Джиен четко дал понять, что доставки по этому адресу отныне будет делать его сын, а Чонгука он даже в том направлении больше не отправит. А для Гука пакет, набитый продуктами, просто повод. Для чего? На этот вопрос парень и сам не знает ответа. Замирает на пороге с тяжеленной ношей и не решается постучать. На часах половина десятого. Наверное, для субботы это слишком рано. Чон неуверенно топчется на месте и даже в какой-то момент собирается уйти, но внутренний голос истошно орет, протестуя. Поддаваясь чутью, Чонгук берется за ручку, и дверь открывается. В доме стоит мертвая тишина, а в голове Гука проскакивает мысль, что Тэхён ненормальный, раз не имеет привычки запирать замок. Так любой может проникнуть в дом. И хотя в этом районе преступность довольно низкая, подобная беспечность небезопасна. — Эй, есть кто дома? У вас дверь не заперта. — Чонгук ступает осторожно, с опаской вглядываясь в полутьму. Видимо, окна плотно занавешены, поскольку свет почти не проникает внутрь. Он входит и прикрывает за собой дверь. Топчется на пороге несколько минут. Вслушивается в тишину. Успевает десять раз пожалеть, что, во-первых, пришел сюда вопреки запрету хозяина. Во-вторых, проник в дом, фактически совершил преступление. Но оправдывает себя заботой. В конце концов понимает, что совершил ошибку, и уже открывает дверь, дабы покинуть жилище, как слышит надрывный кашель, доносящийся откуда-то из глубины. Бросает пакет на пол и несется на звук, не снимая кроссовки. Замирает на пороге ванной, ошарашенно уставившись на отвратительную картину: некогда красивый айдол, любимец публики и Чонгука, вызывающий исключительно положительные эмоции своей очаровательной внешностью, в одних боксерах на коленях возле унитаза. Рядом с ним валяется недопитая бутылка с чем-то напоминающим виски, рассыпанные тут же таблетки и смятая пачка сигарет. С губ мужчины тянется вязкая желчь. Пальцы до побеления впиваются в края унитаза, а плечи судорожно содрогаются от острых рвотных позывов. — Вы в порядке?! — восклицает Чон, опускаясь рядом, но Тэхён будто не слышит его. Даже не поворачивается в сторону непрошенного гостя. Вытирает губы куском туалетной бумаги и тянется за пойлом. Гук опережает Кима: отталкивает бутылку, и та с жалобным звяканьем откатывается к стене. — Какого хера?! — выдыхает Тэхён, поднимая на Чонгука затуманенный взгляд. Парень отшатывается, морщась. Сегодня Ким выглядит даже хуже, нежели неделю назад. Сосуды в глазах полопались, темные мешки под ними выдают невероятную усталость, а землистый цвет лица делает его похожим на живого мертвеца. — Я помогу Вам подняться, — предлагает Чон, но Тэхён отталкивает его руки и, становясь на четвереньки, пытается добраться до бутылки. — Вам не стоит больше пить. — Иди на хуй! — рычит Ким, снова толкает парня, но Гук не сдается. Опять тянется к Тэхёну с твердым намерением помочь ему подняться. На этот раз у Тэ просто не остается сил сопротивляться. Он устало откидывается спиной на стену, а Чонгук с ужасом замечает, что глаза его подкатываются, как будто парень теряет сознание. Несколько попыток поставить Тэхёна на ноги не увенчиваются успехом. Гук признает собственное поражение, но сдаваться не собирается. Достает телефон, а когда в трубке раздается приветливый голос, шипит: — Хоби, мне нужна твоя помощь! Приезжай, пожалуйста. Машину брата Чонгук замечает издалека и выскакивает на проезжую часть, размахивая руками. — Ты можешь толком объяснить, что случилось? — недовольно произносит Хосок, выходя из автомобиля. — Пойдем скорее, — не отвечает ему Гук. — Потом объясню. Вдвоем им удается перенести бессознательное тело в комнату и уложить на кровать. Старший Чон проводит быстрый осмотр и констатирует интоксикацию. — Ты можешь что-то сделать? — спрашивает Чонгук, заламывая руки. — Его в больницу надо, — ворчит Хосок. — Нельзя в больницу! — обрывает брата Гук. — Почему? — Потому что с него и так хватит скандалов! Если еще и это попадет в прессу, его имя снова будут полоскать все, кому не лень. Хоби не сразу понимает, о чем говорит Чонгук, и только после того, как брат произносит имя, осознает, кто перед ним. — Это невозможно, — тянет Хосок, мотая головой. Поверить не в состоянии, что существо на кровати и известный айдол — один и тот же человек. Уж насмотрелся на Ким Тэхёна в свое время вдоволь. Он застал то время, когда комната Гука пестрела изображениями V, а его песни не умолкали ни на минуту. — А от меня ты чего хочешь? — раздраженно спрашивает Хоби, уставившись на брата. — Просто помоги ему. Я знаю, что ты Юнги постоянно вытаскиваешь из запоев! — А вот это точно не твое дело, — рычит Хосок, зыркая на младшего. Мин Юнги — его боль. Он с этим живет уже несколько лет и не уверен, насколько его еще хватит. Но там совершенно другая ситуация. Трагедия, произошедшая в жизни этого человека, сломала. А тут… Подумаешь, из группы выгнали. Мог бы найти себе нормальную работу и жить дальше, а вместо этого бухает до бессознательного состояния, а ему теперь вытаскивать этого алкаша! И все же болезненно-тревожный вид брата действует на Хосока безотказно. Он приносит из машины сумку со всем необходимым и точными движениями ставит капельницу с очищающим раствором. Приспосабливает пакет с жидкостью над кроватью, прикрепляя его к высокому торшеру на массивной ножке и подключает систему к катетеру, введенному в вену. — Мне нужно возвращаться, — говорит старший, поднимаясь. — Когда раствор закончится, просто замени пакет. Ничего сложного. Он быстро инструктирует Гука и направляется к выходу. — Я оставил раствор еще на два раза. Но если ему не полегчает, тогда однозначно в больницу. Чонгук закрывает за братом дверь и возвращается в спальню. Смотрит на Тэхёна уже не с отвращением, а с долей сожаления. Насколько должна была сломить его та давняя ситуация, чтобы он докатился до того состояния, в котором пребывает сейчас? У Гука сердце сжимается, стоит вспомнить, какой скандал тогда разразился. Все издания, как печатные, так и сетевые, пестрели фотографиями Кима, целующегося с парнем. Заголовки не отличались особой тактичностью. Напротив, каждый считал нужным уколоть Ким Тэхёна побольнее. Интервью представителей компании тоже сквозили презрением и отвращением. Они извинялись за то, что пригрели в своем лоне извращенца, который посмел нарушить традиции и опорочить священный институт семьи. Клялись, что никогда больше не допустят подобного среди своих подопечных. И действительно, за минувшие полтора года не произошло ни единого скандала, связанного с группами агентства. Все их музыканты вели себя тише воды, одевались консервативно, на интервью и трансляциях вели себя скромно, не позволяя вольностей. Вот только это еще хуже сказывалось на репутации Тэхёна. Лишь полгода спустя после произошедшего его имя перестали полоскать в прессе. Тогда-то и прокатился слушок, что айдол уехал за границу и подписал контракт с одним из американских агентств. И вот Чонгук смотрит на него, опустившегося на самое дно, и готов крушить все вокруг, голыми руками рвать на куски тех, кто бросил его на произвол судьбы, хотя должен был защищать до последнего. Гук искренне считал, что агентство, беря на себя обязательства за детей, которых вверяют в их руки, должно охранять их, заботиться и оберегать от всего мира. В итоге, как оказалось, просто использует в собственных интересах, а при первом удобном случае открещивается. Чонгук злится еще больше. Злость поднимается из глубин души, затапливая до кончиков алеющих ушей. Ким Тэхёна хочется окружить заботой. Уберечь от всего мерзкого, что случилось в его жизни. И Гук готов начать прямо сейчас. Он идет в ванную, а возвращается с влажным полотенцем в руках. Заботливо обтирает лицо, убирая засохшую слюну вперемежку с желчью с потрескавшихся губ и покрытых щетиной щек. Осторожно отодвигает прилипшие ко лбу влажные пряди, завившиеся колечками. Ласково проводит по идеально ровному носу до самого кончика и касается родинки. Борется с невесть откуда взявшимся желанием прикоснуться к ней губами, но соскребает себя с кровати, на краю которой сидел, и выходит из комнаты. Вспоминает о брошенных в коридоре продуктах и спешит спасать их. Однако все намного хуже, чем ему казалось еще несколько минут назад. Дом напоминает помойку. Без преувеличений. Горы грязной посуды, пустые упаковки от замороженных овощей и риса, переполненное мусорное ведро, источающее отвратительный смрад. И бесчисленное множество пустых бутылок из-под алкоголя. Грязная одежда разбросана повсюду, куда ни падает взгляд. Слой пыли толщиной в палец на всех поверхностях. Окна настолько запачканные, что сквозь них практически ничего не видно. Чонгук останавливается посреди большой, но захламленной комнаты-студии и спустя несколько минут понимает, что плачет. Его пронимает до глубины души то, насколько может сломить человека всего одно происшествие. Чон с трудом берет себя в руки и принимается за дело.

***

Тэхён медленно выползает из сна. Он вязкий, как густое болото. Отпускать не хочет, продолжает прочно удерживать в своих лапах, несмотря на сопротивление сознания. За окном сумерки, но мозг не в состоянии определить, то ли это смеркается, то ли занимается рассвет. Для него уже давно дни превратились в однообразную смену света и тени. Он времена года различает исключительно по тому, нужно ли включать отопление или кондиционер. Голова раскалывается. Последнее, что Ким помнит — початая бутылка виски и первый выпитый стакан, а дальше — темная пелена. Попытка подняться с кровати оказывается неудачной. Конечности не слушаются, да и все тело словно онемело. Малейшая двигательная активность отдается острой болью в висках и позвоночнике. Он вообще на спине спать не может — исключительно на боку, в крайнем случае на животе. Иначе дает о себе знать старая травма еще со времен дебюта. Воспоминания о бытности айдола причиняют тупую боль в груди. Он до сих пор так и не оправился от того удара в спину, который получил от самых близких людей, от тех, кому доверял. Сейчас, спустя полтора года, стало немного легче, но не настолько, чтобы отпустить окончательно. Тэхён садится и удивленно таращится на пластиковый катетер в вене, прочно прикрепленный пластырем к предплечью. Вокруг введенной в вену иглы расползается темное пятно. Рука болит, но Ким отгораживается от неприятного тянущего ощущения. Оно незаметно на фоне того, как сжимается огненными спазмами его душа. С трудом соскребая себя с кровати, Тэхён плетется в ванную и старается не смотреть на свое отражение в зеркале. Давно уже боится того, что видит там. Существо с пустым взглядом, лишь отдаленно напоминающее человека. Пока стоит, шатаясь, возле унитаза, справляя нужду, шарит мутным взглядом по помещению, которое сверкает чистотой. Тэхён уже позабыл, что кафель на стенах практически белый, безо всяких разводов, к которым уже успел привыкнуть, а на полу — бежевый с имитацией мрамора. Хромированные вентили и лейка в душевой кабинке блестят, отражая свет от лампы. Да и сам светильник на потолке, кажется, излучает намного больше света. Зеркало сияет. Отражение в нем четкое, но от этого становится еще хуже. Ким морщится, пялясь на безобразное лицо, быстро моет руки и плещет прохладной водой на землистого цвета кожу. Наскоро вытирается на удивление чистым полотенцем и выходит из ванной. Дальнейшее путешествие по дому приводит Тэхёна в состояние крайнего удивления. Тут как будто вихрь времени пронесся, вернув Кима на много месяцев назад, когда он только въехал сюда, потратив на его приобретение практически все имеющиеся на банковском счете средства. Того, что осталось, едва хватало на скудное питание и выпивку. Ну и проценты, поступающие на счет. Спасибо еще у него хватило ума в свое время хоть часть денег вложить в оборот, приобретя кое-какие ценные бумаги по совету знакомого финансиста. Так и влачит жалкое существование вот уже полтора года, прячась в этой дыре, ставшей надежным укрытием. Редко покидает пределы дома, стараясь заказывать все по телефону или через интернет. Буквально замуровал себя тут заживо. Но, по крайней мере, здесь можно спрятаться от жестокого мира, который раздавил его, перемолол, пропустив через свои безжалостные жернова, и выплюнул, как никому не нужный жмых. Тэхён направляется прямиком к холодильнику и достает бутылку соджу. Открывает и уже подносит к губам, как взгляд падает на скрутившееся на диване худощавое тело. В несколько шагов преодолевает расстояние и останавливается в метре. Смотрит на паренька сверху вниз и с трудом припоминает недавние события. Будто из тумана выползают картинки из прошлого: он сам в обнимку с унитазом и чьи-то надоедливые причитания. — Какого черта ты тут делаешь? — рявкает хрипло Ким, бесцеремонно толкая парня в плечо. Тот резко садится и ошарашенно оглядывается по сторонам, растерянно моргая. — Кто ты вообще такой?! — хрипло вопрошает Тэхён, но, не дожидаясь ответа, грозно произносит: — Сваливай отсюда! У тебя две минуты. Потом вызываю полицию. Чонгук даже подумать не успевает. Спрыгивает с дивана и несется к выходу. Быстро натягивает кроссовки и, сдернув куртку с вешалки, вылетает за порог.