Любовь с доставкой на дом

Первая мысль, проскальзывающая в отдохнувшем мозгу Тэхёна, о том, что он впервые просыпается в хорошем настроении. Парень открывает глаза и улыбается, понимая, что за окном уже сумерки. Взгляд на часы и удивление от осознания, что он едва ли не впервые за последние полтора года проспал больше четырех часов кряду. А именно почти десять. На удивление тело не ломит, а общее состояние Ким вполне может назвать отличным. Он чувствует себя отдохнувшим и полным сил. Хочется подняться с кровати, сделать чашечку кофе и сесть за инструмент. Тэ ошарашенно моргает, стоит выцепить эту мысль среди прочих, наполняющих мозг. Она не просто неожиданная. Она оглушает, потому что такое желание Тэхён не испытывал уже слишком давно. Непривычно, но Ким не может не признать, что приятно. Однако повернувшись и наткнувшись на обнаженную спину Чонгука, Тэхён теряет все мысли о творчестве. Остается лишь одна — какова смуглая кожа на ощупь. Осторожно, чтобы не разбудить Гука, лежащего на животе, обхватив руками подушку, Ким переворачивается на бок и несколько минут просто смотрит. Ласкает взглядом вдоль позвоночника, спускаясь к соблазнительным ямочкам на пояснице, оглаживает острые лопатки, мысленно проводит языком по шее у самой линии роста волос, а ладонями зарывается в черную шевелюру, перебирая чуть волнистые пряди, пропуская их между пальцами. Во рту пересыхает, а губы покалывает от того, насколько сильно хочется поцеловать мягкую кожу, которая будто светится в лучах закатного солнца, падающих сквозь незашторенное окно. Тэхён понимает, что устал бороться с соблазном. Устал отказывать себе во всем, особенно в отношении Чонгука. Устал существовать и хочет еще хоть раз, пусть на короткое время ощутить себя по-настоящему живым. Он придвигается ближе и тычется носом в теплую кожу между лопатками, а после прижимается к ней сухими губами. Прикрывает глаза, втягивая запах чужого тела, все еще хранящий легкие цветочные нотки геля для душа. Ким никогда особо остро не реагировал на запахи, но сейчас… У него голова кругом идет от сладкого, смешанного с чуть терпким, настоящим мужским. Тэ ведет носом вверх вдоль позвоночника и целует под линией роста волос, пока черные пряди щекочут его лицо. Хочется улыбаться, и Тэхён не сдерживает этот порыв. В груди распирает, сердцу становится тесно. И тепло разливается по венам, заполняя до отказа. Больше некуда. До самых краев, еще немного и выплеснется наружу, сорвется с губ протяжным стоном, предвещающим наслаждение. — Чонгук-и, — чуть слышно на ухо шепчет Ким, прижимаясь к парню всем телом. Он не хочет вот так, украдкой, исподтишка, воровато срывать лепестки чужого удовольствия. Возможно, позже, в другой раз, но не сегодня. В эту минуту Тэ не может позволить себе подобную наглость. Он должен быть уверен, что Чон желает этого так же сильно. — Чонгук-и, — снова зовет Тэхён чуть громче, чем вначале. Гук не понимает, что разбудило его раньше — теплые поцелуи по спине или же шепот вперемешку с горячим дыханием. Он слишком поздно осознает, что происходящее не сон — проваливается в бездну, куда утаскивают его руки и губы Тэхёна. Чон позволяет уложить себя на спину, пытается отвернуться, когда понимает, что Ким собирается его поцеловать. Но чужие пальцы цепляют за подбородок, не позволяя. — Не думай ни о чем, — шепчет Тэ и нежно касается сомкнутых губ своими, пока сверкающий взгляд пьянит. Гук вполне мог бы наплевать на нечищеные зубы, в конце концов, он видел Тэхёна в более неприглядном виде. Но бороться с зовом природы получается слабо. — Подожди, — жалобно скулит он, упираясь в грудь Тэ ладонями и силясь оттолкнуть парня от себя. — Мне нужно… — он смущенно жмурится и договаривает: — В туалет. Тэхён замирает на мгновение, глядя сверху вниз и хмурясь, а после утыкается в лоб Гука своим и негромко смеется. — Господи, никакой романтики. Звук его голоса окутывает Чонгука, словно теплый плед в осенний вечер. Выпутываться из настойчивых объятий не хочется, но переполненный мочевой пузырь заставляет выбраться из постели и почти бегом отправиться в ванную. Закусив губу, Гук судорожно шарит по шкафчикам, решив воспользоваться паузой, чтобы заодно почистить зубы и хоть немного ополоснуться. — Что ищешь? — Чонгук дергается, замечая привалившегося к дверному косяку Тэхёна. Тот стоит, скрестив руки на груди, и довольно улыбается. — Давно ты тут? — интересуется Гук, и смущение проявляется красными пятнами на его щеках. — Ты видел меня блюющим на коленях в обнимку с унитазом, — делает шаг к нему Тэ и, хватая за шею, притягивает к себе, целуя в висок. — Что по сравнению с этим поход в туалет? — Мне надо почистить зубы, — все же настаивает Чонгук, несмотря на горячие ладони на своей пояснице, явно не собирающиеся останавливаться на достигнутом. — Ладно. — Дыхание Тэхёна обжигает кожу возле уха, а рука тянется к шкафчику и вытаскивает одну из примерно десятка запечатанных в целлофан зубных щеток. Парень сует ее Чону, нехотя отрывается от его шеи и отпускает так резко, что Гук пошатывается, теряя опору. Тэ приваливается задом к умывальнику и протягивает Чонгуку тюбик с пастой, после того как выдавливает немного себе. — Представим, что мы пара, состоящая в отношениях лет десять? — с улыбкой говорит Тэхён и сует щетку за щеку, принимаясь лениво елозить ею по зубам, взбивая белую пену. Гук следует его примеру, хотя это и непривычно. Они вдвоем в одной ванной, и обстановка настолько интимная, какой может быть действительно разве что между людьми, уже давно живущими вместе. И Чонгук ловит себя на мысли, что почти не смущается. Не смущался бы вообще, если бы Ким не смотрел на него так пристально, будто прожигая насквозь. Гук слегка наклоняется, чтобы прополоскать рот, и вздрагивает, когда чувствует чужие ладони на своих бедрах. Прикосновения обжигают через тонкую ткань шорт, надетых на голое тело. Чону нравится, как длинные пальцы ложатся на изгибы, слегка сжимают, пуская толпы мурашек вдоль позвоночника. Однако парень едва не задыхается, когда Тэхён цепляет резинку и тянет предмет одежды вниз. — Т-ты что… д-дел… — заикаясь, спрашивает Гук и закатывает от удовольствия глаза, когда Ким перехватывает его поперек живота и притягивает к себе. — Предлагаю принять душ, — хрипло шепчет на ухо и стаскивает шорты еще ниже, позволяя им упасть. Чонгук поддается, когда чужие руки подталкивают его к кабинке, но не поворачивается, чтобы не показать заливающее смущение. У него еще не было близости с парнем. Тем более с таким, как Тэхён, от одного взгляда которого внутренности мелко дрожат, а на висках проступают капельки пота. — Мы просто вместе примем душ, — обещает Ким, раздеваясь и заходя следом. Откручивает краны и регулирует воду до приятной телу температуры. Гук даже пошевелиться боится, отдаваясь полностью во власть Тэхёна. Так и стоит спиной к парню, уткнувшись ладонями в кафельную стену и подставляясь чужим рукам, которые скользят по коже, покрывая ее густой пеной. Дергается, когда пальцы опускаются ниже поясницы и мягко оглаживают ягодицы. Но нежный шепот в ухо заставляет расслабиться: — Мы просто принимаем душ. Ким выплескивает на Чонгука тонну заботы и ласки — все, на что способна его душа, истосковавшаяся по романтике. Ему нравится, как Чон реагирует на каждое прикосновение. И даже смущенно алеющие щеки доставляют несравнимое удовольствие. Ладони заботливо вымывают каждый сантиметр, пропитывая кожу цветочными ароматами геля для душа. Они действительно просто принимают душ вместе. Но более возбуждающего действа придумать, кажется, невозможно. Ким едва сдерживается, чтобы не впиться губами в изгиб шеи, оставляя на смуглой коже темный след. Мысленно твердит, что не имеет права позволить себе ничего лишнего, потому что, во-первых, пообещал Чонгуку, а во-вторых, не хочет спешить. Растянуть бы это ожидание как можно дольше, ибо предвкушение столь же сладко, как и наслаждение. Тэхён пристально смотрит в лицо Чону, когда разворачивает парня и принимается за грудь, плоский живот. Неторопливо подбирается к паху. Член в его ладони наливается желанием, твердеет, подрагивает от нетерпения, а собственный уже колом стоит, выдавая состояние Кима с головой. Но Тэхён глаз не может отвести от красивого лица напротив: плотно сомкнутые веки, приоткрытые розовые губы, незащищенная шея и отчетливо выделяющийся кадык. Тэ облизывается, но терпит. Переходит к бедрам и ногам, опускаясь на колени. Шумно сглатывает, скользя жадным взглядом по члену с крупной розовой головкой. Борется с желанием провести по стволу языком, коснуться кончика, ощутить солоноватый привкус предэякулята. Закусывает щеку изнутри и это помогает. Хоть ненадолго сбивает возбуждение. К тому моменту, как Ким перекрывает воду, оба тела настолько чувствительны, что могут взорваться от малейшего прикосновения. Но Тэхён все еще предоставляет Чонгуку выбор. — Хочешь продолжить? — негромко спрашивает он, промокая влажную кожу полотенцем, и шумно сглатывает, когда Гук едва заметно кивает и тянется за поцелуем. Когда губы Кима накрывают его, у Чона колени подгибаются, и чтобы устоять, парень вцепляется пальцами в предплечья, вызывая у партнера легкий смешок. Тэхёну нравится отзывчивость и чувствительность Чонгука. Нравится то, как шумное дыхание врывается в рот, а тело прижимается к его собственному. Цепляясь друг за друга, они добираются до спальни и буквально падают на кровать. Ким покрывает все тело Гука влажными поцелуями, оставляя на коже свои метки, едва проявляющиеся, но такие важные. Выписывает собственное имя языком на плоском животе, пока пальцы ласкают внутреннюю сторону бедер и мягкую кожу мошонки. Он сжимает в ладони яички, улыбаясь, когда слышит негромкий стон, а спина Чонгука выгибается. Бедра парня дергаются навстречу прикосновениям губ, просят большего. И Тэхён дает. Точнее, берет. Сразу наполовину впускает в рот возбужденный член, плотно обхватывая ладонью у основания и надрачивая, пока ускоряясь, двигает головой. Слюна обильно стекает по стволу, и Тэ размазывает ее пальцами, облегчая трение. Чон разваливается на части от ощущений, а Тэхён — от того, насколько остро Гук реагирует. Он снижает темп, растягивая удовольствие, а когда снова набирает, понимает, что и сам терпеть больше не может. Обхватывает собственный член и рвано дергает ладонью вверх-вниз. Пальцы Чона сминают постельное белье, голова мечется по подушке, бедра резко приподнимаются, вгоняя стояк все глубже в теплый рот. Чонгук выпадает из реальности, не осознавая, что подбирается к самой грани. И лишь когда пальцы на ногах непроизвольно поджимаются, а предоргазменная дрожь пробегает по всему телу, вскрикивает и вцепляется во влажные волосы Тэхёна, пытаясь поднять его голову. — Я сейчас кончу, — шипит он сквозь стиснутые зубы, но Ким лишь глубже насаживается на член, впуская в самую глотку. Горло узкое, горячее, и Гуку настолько хорошо, что он растворяется в удовольствии, теряя по пути все трезвые мысли. Кончает, протяжно застонав и обмякает, в нежных руках даже не замечая, как партнер дергается, пачкая спермой его бедро. — Похоже, нам опять нужно в душ, — хрипло усмехается Тэ, ласково касаясь губами кожи возле пупка и укладывая голову на живот парня, и добавляет, слыша громкое урчание: — И покормить тебя.

***

Тэхён бросает взгляд на часы. Яркие цифры рассеивают красный свет в темноте. Почти три, а сна ни в одном глазу. Понимая, что уснуть вряд ли получится, Тэ поднимается и идет в кухню. Порция кофе поможет привести в порядок мысли и позволит погрузиться в творчество. Садясь за синтезатор, Ким бросает взгляд на Чонгука, лежащего, как всегда, на животе, подтянув одну ногу к груди и обхватив обеими руками подушку. В комнате душно, даже несмотря на распахнутое настежь окно, а потому красивое тело прикрывает лишь кусочек простыни, позволяя наслаждаться прекрасным видом. Тэхён улыбается, вспоминая события последних часов. Гук вернулся совершенно вымотанным. Сегодня он снова снимал свадьбу. Почти двенадцать часов на ногах, таская на себе оборудование, включая не только две камеры, но и стойки с постоянным светом и софтбоксами. Увидев на пороге сонного и измученного Чонгука, Тэ тут же бросился к парню, помогая тому раздеться. Заботливо вымыл в теплом душе; буквально насильно затолкал немного рамена, который сам лично приготовил, догадываясь, что Гук приползет голодным — во время работы Чон не ест принципиально; уложил в постель, предполагая, что тот уснет, едва голова коснется подушки. Но Чонгук вновь удивил: обхватил за шею и притянул к себе, безошибочно находя его губы своими. — Ты же вырубаешься от усталости, — хмыкнул Тэ, отрываясь от сладких губ и приподнимаясь над Гуком на локтях. — Ты наполняешь меня энергией, — томно шепнул Чон и снова потянулся за поцелуем. Тэхён включает синтезатор и натягивает наушники. Он, конечно, предпочитает писать музыку без них, но не хочет будить всего полчаса назад уснувшего Гука. Тому надо отдохнуть, потому что через несколько часов ему снова работать. И не так, как Тэ — сидя в кресле и перебирая пальцами клавиши. Его ждет очередное мероприятие, которое вытащит из парня все силы. — Я хочу тебя, Тэхён, — прошептал Чонгук, подаваясь бедрами навстречу прикосновениям ладоней. — По-настоящему. Его хриплый голос до сих пор звучит в ушах Кима, и тот снова улыбается, проигрывая первый отрывок, читая ноты с листа. Это уже не от руки начерченный стан, а нотная тетрадь, которую Гук притащил несколько дней назад, потребовав, чтобы Тэ переписал в нее все, что сочинил. Последние полторы недели они буквально живут вместе. Две полки в шкафу Тэхёна заняты одеждой Чона, несколько пар обуви в коридоре, а в ванной — бритвенные принадлежности и уже привычно две зубные щетки в стакане. В будние дни Гук уходит на практику, а по выходным работает ассистентом с Сокджином. Но каждый вечер возвращается сюда, в тихую обитель Кима, чтобы вместе поужинать и уснуть в одной кровати. — Ты уверен, малыш? — Тэхён боится поверить в то, что слышит. За минувшие полторы недели дальше взаимных ласк дело между ними не заходило. Ким видел, что Чонгук еще не готов, и хотя сам сгорал от желания войти в него, двигаться нетерпеливо, вбиваться глубоко, не подгонял, не торопил, давал время самому принять решение. — Как никогда, — произнес Чон хрипло и, обняв Тэ за плечи, потянул на себя. Тэхён вносит правки в уже написанный отрывок и двигается дальше. Осталось совсем немного, но кульминация никак не дается. Он бьется над ней уже несколько дней, однако ноты отказываются выстраиваться так, чтобы Тэ удовлетворился результатом. Ритм постоянно сбивается, а гармония нарушается, причем музыкант даже не понимает, где именно. Ему просто не нравится то, что получается, но сдаваться не собирается. Теперь — ни за что! Он обязан закончить эту песню. Если не ради себя, то ради Чонгука точно. Гук верит в него, оставаясь рядом даже в те моменты, когда Тэхён эту веру теряет. Обнимает, прижимается щекой к плечу и шепчет, что у Тэ все получится. Что его талант вечен. И эта непоколебимая вера Чонгука дает Киму силы двигаться дальше, ломиться сквозь стены, которые сам и выстраивал долгие месяцы. — Я не хочу сделать тебе больно, — прошептал Тэ, нависая над Чоном. Он вроде хорошо подготовил парня, но Гук все еще был таким узким, что Тэхён испугался. Замер не шевелясь. Но Чонгук сам двинул бедрами, насаживаясь на возбужденный член. — Ты никогда не сделаешь мне больно, Тэхён-а, — пообещал Чон, глядя в любимые угольно-черные озера и в тысячный раз теряясь в них. — Потому что я люблю тебя. Ты делаешь меня счастливым. У Кима подозрительно щиплет в глазах, когда в памяти всплывают эти слова и взгляд, где плещется то чувство, о котором Чонгук, не стесняясь, говорил вслух. Пальцы выходят из-под контроля мозга и перебирают клавиши совершенно не в том порядке, в котором Тэ записал их. Парень едва успевает отпечатать их в мозгу, чтобы после перенести на бумагу. А когда записывает и проигрывает полностью от начала до конца, понимает, что вернулся. Окончательно! — Спасибо, малыш, — шепчет Ким на рассвете, обнимая Гука со спины и целуя в обнаженное плечо. Благодарит, что тот не оставил, не махнул рукой, даже несмотря на то, что Тэхён отталкивал его, отказываясь принимать помощь. Чонгук оказался сильнее.

***

— Какого черта, Чонгук?! — разъяренный рев Кима будит Гука посреди ночи. Тот садится, озираясь по сторонам, и часто моргает, прогоняя сон. Тэ стоит рядом с ним и тычет в лицо телефоном с открытой вкладкой YouTube. — Я даже подумать не мог, что ты способен на такое! Это предательство! Гук трет глаза, пытаясь понять, что происходит, а когда взгляд фокусируется на экране смартфона, осознает, что грянула буря. Монтируя отснятые за время знакомства видео и заливая клип на написанную Тэхёном песню в интернет, он догадывался, что последует именно такая реакция, но поступить по-другому не мог. — Послушай, я все объясню, — пытается оправдаться Чонгук, но Ким с силой швыряет телефон об пол, и Чон съеживается, ожидая удара. — Ты не имел права! Я доверял тебе! — продолжает кричать Тэ. — Ты же говорил, что отснятый материал не уйдет дальше твоего проекта! — Голос Тэхёна срывается на истерический вопль, горло саднит, но парень не замечает этого. Гнев затапливает его полностью и плещется через край. — Мог бы хоть разрешения спросить! Это подло, Чонгук! Пылающий взгляд буравит сонного, все еще не до конца осознающего происходящее Гука. Он просто не ожидал, что это произойдет так скоро. Думал, у него будет время все рассказать Киму, объяснить, убедить, но нет, слишком поздно. Он-то считал, что Тэ избегает интернета, ни разу не видел его за просмотром видео в YouTube или ТикТок. Ошибался. Но вместе с чувством вины Чонгука переполняет злость на Тэхёна. И ее он контролировать оказывается не в состоянии. — А ты разрешил бы?! — Гук вскакивает на ноги, все еще оставаясь на кровати. Хоть так хочет ощущать преимущество перед Тэ. Может, тогда его выслушают, поймут и простят. — Позволил бы выложить этот клип? — Нет конечно! — орет Тэхён. — Вот потому я и не спросил! — Чонгук свирепеет, потому что негодование плещется через край. Обида и возмущение копились слишком долго и теперь, наконец, выливаются наружу, обретая форму в словах — безжалостных и беспощадных. — Я знал, что ты ни за что не решишься выложить песню сам и мне не позволишь сделать это. Скорее, предпочтешь и дальше трусливо прятаться в четырех стенах, зарывая в землю все, что еще не успел, да хоронить себя заживо и тонуть в собственной жалости! — Что ты знаешь об этом?! — Тэхён со злостью сжимает кулаки и замахивается, но обессиленно опускает руки, потому что цель недосягаема. Чон стоит на кровати, возвышаясь над ним. И не только физически. Он давит морально, выплевывая едкие слова, даже не задумываясь, что каждое попадает точно в сердце, ранит и пропитывает ядом остатки разбитой вдребезги души. — Ты прав, я ничего не знаю о том, каково это, когда тебя выкидывают из привычной жизни, — кричит в ответ Чонгук. — Не знаю, что чувствуешь, когда тебя предают самые близкие люди, когда семья отворачивается. Мне сложно понять, насколько тяжело подниматься с колен, потому что со мной никогда такого не случалось. Но я так же знаю, что пока человек дышит, пока у него целы руки и ноги, он должен сопротивляться. Ты же предпочел спрятаться тут, в четырех стенах, и травить себя чертовым виски! — Он переводит дыхание, потому что в легких нещадно жжет, а горло саднит, и Ким пользуется этой паузой: — Легко рассуждать, имея за спиной людей, готовых поддержать тебя в любой ситуации. Легко обвинять, не представляя каково это — постоянно находиться под пристальным вниманием сотен камер! Легко говорить, что надо бороться, когда знаешь, за что! — Господи, Тэхён, ты даже сейчас продолжаешь жалеть себя, вместо того чтобы услышать, что я пытаюсь донести! Чонгук спрыгивает на пол и делает два шага, оказываясь настолько близко, что гнев Кима становится физически ощутим. Он втягивает его и от горечи, забивающейся в ноздри, свирепеет еще сильнее. Гука трясет от острого желания отпустить Тэхёну пощечину, отрезвляющую настолько, чтобы он вывалился из собственной зоны комфорта в реальность и начал, наконец, жить по-настоящему, а не в безопасно-обманчивом коконе, в котором гниет, задыхается и медленно умирает. Но он сдерживается и продолжает давить словами, надеясь пробить брешь в тэхёновом упрямстве. — Да, с тобой поступили подло и жестоко! Тебя вышвырнули пинком под зад из компании всего лишь за то, что тебе нравятся парни. Но не ты первый, Тэхён. Оглянись, такое случается в нашей стране сплошь и рядом. И что? Всем покорно складывать руки и хоронить себя заживо?! — Чонгук таки срывается, хватает Кима за плечи и встряхивает. — Посмотри на себя, Тэ! Молодой, здоровый, талантливый. Вокруг миллион возможностей. Я смонтировал клип на скорую руку, и он в считанные часы набрал сотню тысяч просмотров, а ты продолжаешь топиться в собственной жалости и трусливо обвиняешь меня в предательстве. — Злость Чона разгорается с новой силой, когда в глазах собеседника угасает ярость, а ей на смену приходит смирение. — А знаешь, Тэхён, это ведь не я тебя предал. Ты справился с этой задачей намного лучше и намного раньше, еще в тот день, когда принял решение замуровать себя в склепе и ждать смерти, вместо того чтобы доказать им всем, что они потеряли! Тэ раскрывает рот, чтобы оправдаться, но Чонгук отчаянно машет головой, не позволяя ему произнести ни звука. — Я знаю, что ты скажешь, Тэхён, — бросает он, сверкая гневным взглядом, пронизывая им парня насквозь. — С такой репутацией в индустрию не вернуться. И да, ты прав, — кивает Гук. — Здесь, в Корее, тебе действительно закрыты все пути, но есть целый мир. Ты мог поехать в любую страну и там продолжить заниматься музыкой. Вместо того, чтобы тратиться на эту гробницу, — он обводит руками помещение, — купил бы билет на самолет до Штатов. Уверен, из сотен продюсеров нашелся бы хоть один, кто захотел бы с тобой подписать контракт. Но ты пошел по пути наименьшего сопротивления, Тэхён: заперся в четырех стенах и убедил себя в том, что растерял талант. И даже сейчас, когда я доказал, что возвращение более чем реально, трусливо прячешься в раковину, как слизняк. Ким не выдерживает. Слова Чонгука режут по живому, полосуют остатки души и пускают кровь. Он разворачивается и выходит из спальни, отчаянно желая остаться один на один со своей болью, но Гук и здесь не щадит его. Следует по пятам, продолжая плеваться ядом в спину: — Что ты сделаешь, Тэхён? — с нескрываемой издевкой в голосе спрашивает он. — Опять напьешься? Давай, — Чон машет рукой. — Утопи в чертовом виски остатки себя, — рычит он, а когда Тэ и вправду достает бутылку и заполняет стакан янтарной жидкостью, осекается. Чонгук не хотел, не думал, что будет так, верил, что Ким за минувшие несколько недель справился, переборол, но нет. Снова заглядывает в бутылку при первых же появившихся на его горизонте грозовых тучах. Гук смотрит в спину парню. Тот не двигается, сжимая стакан в ладони, а Чонгук понимает, что сил у него уже практически не осталось. В памяти всплывает Хосок и то, с каким отчаянием брат борется за человека, которого любит. Но разница в том, что Юнги сам хочет жить и не сопротивляется помощи. А Тэхён… — Сделаешь хоть один глоток, — шипит Чонгук обреченно, — я выйду из этого дома и больше не вернусь…