Moon and back

Хенджин мнется у железных ворот целую вечность. В последний раз выдохнув и решив для себя, что не может просто уйти, раз уж он все равно уже здесь, нажимает на звонок. Несколько минут копошений, пока омега кусает обветренную кожицу на губах и сжимает в руках свою сумку. И вот с другой стороны раздается женский голос. — Кто это? — Здравствуйте, это Хенджин. Мне звонил Феликс, просил меня навестить его… — Неуверенно начинает Хван, но договаривать не приходится. Железная дверь распахивается перед его носом, и на пороге его встречает слишком взволнованная домработница. — Как хорошо, что вы здесь, господин. — Радостно воркует женщина, буквально заталкивая опешившего омегу в дом. — По правде сказать, это я вам звонила. Молодой господин уже несколько дней не выходит из комнаты и отказывается от еды. Может быть, у вас получится его уговорить…? — Всё так плохо? — Хенджин и подумать не мог, что Феликс настолько болен, что даже не может встать с кровати. Он следует за домработницей на второй этаж к нужной двери, но только уже хочет постучать, как женщина вдруг спохватывается. — Подождите. — Она быстро спускается по деревянной лестнице с полотенцем на плече и спустя некоторое время возвращается с тем же самым полотенцем, но еще и с подносом с едой и вручает его блондину. Хенджин вопросительно смотрит на свои занятые руки, не имея возможности теперь постучать. Домработница улавливает его взгляд и сама бодро стучит три раза в закрытую дверь. — Господин, к вам пришли. Но дверь не открылась. Тогда женщина устало вздохнула и достала из фартука толстую связку ключей. Удивительно, как много вещей в доме Ли, для которых нужен свой ключ, подмечает про себя Хенджин. Со второй попытки дверь наконец поддалась, и Хенджин аккуратно толкнул её краем подноса, стараясь не разлить суп. — Феликс, это я, Х- — Сказал же, видеть никого не хочу! Еще хватает наглости вламываться в мою спальню! Картина была вовсе не та, что Хенджин успел нарисовать у себя в голове. Вместо лежащего при смерти больного перед ним предстал взъерошенный и очень злой омега, замахивающийся подушкой на своего незваного гостя. Блондин в шоке оглядывает комнату или всё, что от нее осталось после истерик и приступов гнева, продолжающихся, по видимому, несколько дней подряд. Урон неоценим. Наконец Хенджин сталкивается взглядом с опешившем Феликсом, что сразу пытается спрятать подушку за спиной. — Х-хёнджин…? А что ты здесь делаешь? — Проверить пришел больного друга. — Хмурится Хван и серьезно смотрит на Ли, который выглядел теперь как нашкодивший ребенок. — Но, кажется, ты не рад меня видеть. — Да нет же. Конечно, я рад, — убеждает его Феликс и останавливает Хенджина за плечи, когда тот намеревается развернуться и уйти. — Просто я принял тебя за своих родителей. Пожалуйста, проходи. А это, — парень забирает поднос из рук друга и без промедления выставляет его за дверь.- Оставим здесь. Хенджин хмуро наблюдает за действиями Ли и скрещивает в руки на груди, когда Феликс преспокойно плюхается на кровать. — Боже, ну что не так? — Стонет измученно омега, не выдержав молчаливого взгляда блондина.

*

— А это всё обязательно? Я вообще-то не маленький и сам могу. — Продолжает упираться Феликс, хоть и находится уже не в самом выгодном положении. — Можешь, тогда давай. — Издеваешься? Как я это сделаю, если ты меня связал! — Вскрикивает омега, пытаясь выбраться из своего импровизированного кокона. Хенджин крепко обмотал его одеялом, что даже пальцем не пошевелить. Вроде омега, а силы немерено, бурчал в мыслях Ли. — А иначе ты не слушался, — вторит ему Хенджин и аккуратно дует на ложку. — Не дергайся, а то весь суп разольешь. — Да не хочу я! У меня забастовка, ты не понимаешь? Пусть видят, как я мучаюсь из-за их самоуправства! Или ты с ними за одно?! — Дрыгается Феликс, как в припадке, не обращая внимания на ложку. Хенджин раздраженно кидает её со звоном в тарелку, чем заставляет омегу перед ним притихнуть. — Я обещал вашей домработнице, что ты съешь весь суп. Как ты будешь бастовать, если окочуришься? — Прикрикивает Хенджин в ответ. Феликс смотрит на него некоторое время пугливыми глазами. Но затем вздыхает и принимает более-менее удобное положение, насколько позволяло стягивающее его одеяло. Феликс очень не любил, когда Хенджин на него злился. В гневе этот омега был даже страшнее его отца. — Вот так. — Довольный таким послушанием Хван снова преподносит ложку к его лицу, предварительно подув на нее. — А теперь давай ложечку за па-а-пу. — Приговаривает парень, как будто кормит годовалого ребенка. Но Феликс хмурится и есть не торопится. — За маму? — Снова ноль реакции. Хенджин выдыхает, но решается на последний заход прежде, чем у него сдадут нервы. — А ложечку за Чанбина? Феликс с сомнением разглядывает то содержимое ложки, то лицо своего друга, но все же отправляет еду в рот. Хенджин уже готов был прыгать от радости. И в кого Феликс такой упертый, как баран? — Ты просто нечто, — наконец может спокойно выдохнуть блондин и развязать Феликса, когда они осилили весь суп, не без помощи Чанбина. В глазах Хенджина этот альфа уже стал святым. — Как же тяжело, должно быть, приходится твоим родителям. — Не говори так! — Яростно встрепенулся Феликс, для которого слова Хенджина, как соль на кровоточащую рану. — Им тяжело? А каково мне! Меня хотят выдать замуж за первого встречного, у кого кошелек потяжелее… Как будто кусок мясо продают на рынке… — Прости… — Кусает губы Хенджин, понимая, что взболтнул лишнего. Он и сам в последнее время на взводе и поведение друга только сильнее выбило его из колеи. Тем не менее, он действительно переживал за Феликса. Он предполагал, но надеялся, что отец все же не собирался выдавать его замуж силой. Тем более за кого-то, вроде Ли Минхо. Феликс снова успокаивается и молча присаживается рядом с блондином, обнимая того за талию. Хенджин позволяет касаться его и сам начинает медленно перебирать пальцами выжженые пепельным блондом волосы друга. — У родителей и правда тяжелые времена… Отец скрывает, но я знаю, что у него уже давно проблемы с бизнесом. Мы почти на грани банкротства. Мама плачет по ночам, она сама не хочет, чтобы я страдал по их вине. Хотя после моего дня рождения она кажется более спокойной. Может, этот Минхо не так уж и плох… Феликс задумчиво выводит круги на спине друга, в то время как Хенджин напрягся после последних слов Ли. — Ты же видел его? — Спрашивает его Феликс беспокойно. — Какой он? Красивый? Хенджин молчит и делает вид, что задумался. Красив ли Минхо? Он самый красивый человек, которого он когда-либо встречал в своей жизни, подсказывает сердце. Но красота обманчива, одергивает сам себя блондин. — Тебя только это волнует? — Раздраженно выдает Хенджин. — А если и красив, то сразу побежишь под венец? — Нет, конечно. Это я так, просто интересно стало… — Сразу тушуется Феликс, не ожидавший такой реакции друга. — Но ты прав. Это не важно. Важно, что мне с этим всем теперь делать, Хенджи-и-ин. — Плачется Ли, пряча свое лицо в ткани толстовки. — Может, мне взять займ? Отдам отцу деньги, а когда всё наладится, то и верну долг. — С ума сошёл? — Отвешивает Хенджин подзатыльник непутевому омеге. Феликс сразу вскакивает и с обидой потирает пострадавшую голову. — Тоже мне, придумал. — А что! Что мне еще остается делать… Хенджин смотрит на надувшегося омегу, у которого глаза уже на мокром месте. Парень выдыхает. — Мой отец вряд ли сможет помочь. Он только закупил новое оборудование в типографию, нужно время, чтобы всё окупилось, и мы не ушли в минус. Может ли Чанбин тебе помочь? — Какой там, думаешь в его баре можно заработать большие деньги? — Грустно булькает Феликс, совсем расклеившись. Хенджин сам готов был заплакать. — Не переживай так сильно. — В приступе непреодолимой нежности он гладит Феликса по голове, затягивая в свои объятья. — Давай не будем терять надежду? Что всё наладится. В конце концов, ты будешь в порядке, Ликси. Я надеюсь на это…

***

Кругом все бегают и разговаривают на громких тонах, стараясь перебить звук печатного станка, что раздражает Хенджина еще больше, чем сам звук машины. Любимый с детства запах чернил не успокаивает, а неприятно оседает в носу и не дает вздохнуть. Омега старается не отвлекаться, монотонно сворачивая газеты одну за другой и связывая их жгутом в аккуратную стопку. С каждым получасом жгут затягивается крепче, что Хенджину от злости приходится затягивать все сильнее, тратя на это последние силы. Но он так просто не сдатся. Он осилит эту чертову кипу газет, иначе никуда не уйдет сегодня. Вот примерно в таком боевом настроении его застал Сынмин. — Всем здравствуйте, — прежде всего поздоровался со всеми работниками альфа, а уже затем направился в сторону старающегося изо всех сил омеги. Щеки его раскраснелись от физического труда и весь он выглядел как недовольный пельмешек, отчего Сынмин невольно улыбнулся. — Привет трудягам, — аккуратно начал он, желая привлечь к себе внимание. Хенджин бегло на него посмотрел и даже постарался улыбнуться. — Что ты здесь делаешь? — Да вот, решил забежать к тебе на работу. Посмотреть, чем занимаются нынче журналисты. Хенджин лишь неоднозначно мычит, совсем не разделяя приподнятое настроение альфы. Он с утроенной силой затягивает жгут, что натирает его пальцы, и с удовольствием наблюдает, как сжимаются свежие газеты благодаря его стараниям. — Я немного занят. — Вижу, — кивает Сынмин, замечая, как непривычно грубы движения парня. Хенджин не особо любил заниматься упаковкой газет, но сегодня казалось, что любому, кто его потревожит, он затянет этот самый жгут на шее. Но Сынмин все равно из вежливости спрашивает: — Помочь? — Я сам, — раздраженно отвечает Хенджин, завязывает огромный бант на утрамбованной стопке и принимается складывать новую. — В последнее время ты сам не свой, — мягко подмечает Сынмин. — Это из-за Феликса? — Из-за кого ещё, — не замечает Хенджин, как его слова звучали слишком грубо. — Слушай, я вообще-то занят. Мы можем поговорить, когда я перевяжу все эти чертовы... Ай! Хенджин не рассчитал силу, и жгут вонзился в его ладонь слишком сильно, порезав кожу. Капли крови закапали на газету. — Позволь мне. — Сынмин тут же подходит к растерянному омеге и аккуратно берет его пораненную ладонь в свою так, чтобы кровь не капала на бумагу. Под внимательным взглядом он вынимает белоснежный платок из нагрудного кармана пиджака и перевязывает руку. — Ты хорошо потрудился сегодня. Но как насчет перерыва? — Примирительно улыбается Сынмин и не выпускает его руку из своей. А Хенджину приходится осознать, как же груб он был с парнем. Блондин закусывает губу и пялится на намокающий от крови платок. — Нужно обработать твою рану. — Спасибо. — Неловко бормочет Хенджин, когда они уже шли в противоположную сторону от аптеки, где минутами ранее Сынмин купил для него йод и бинты и сам аккуратно залечил и перебинтовал порез на ладони. Омега игрался с марлевыми хвостиками, не в силах посмотреть на брюнета. В последнее время с ним и правда что-то не так. Раздражение или грусть накатывают на него волнами и затапливают с головой. И Хенджин не знает, как с этим справляться, из-за чего начинает злиться на себя. Даже сейчас он злится, что из-за собственного упрямства заставил Сынмина волноваться. — Ты слишком громко думаешь. — Наконец произносит Ким, оборачиваясь на отстающего блондина. — Всё в порядке, Хенджин. Сынмин улыбается ему, и Хван наконец может улыбнуться в ответ. Он выравнивается с альфой в несколько шагов и не отказывает, когда тот ведет его в сторону их любимого кафе. — Добрый день, — заходят они уже оба в приподнятом настроении, и держась за руки — Сынмин мягко сжимал здоровую ладонь Хенджина в своей. Омега удивляется, когда к ним выходит сама хозяйка кафе, а в помещении до странного пусто в шесть часов вечера. — Аджумма, вы уже закрыты? — Дело в том, что один мужчина забронировал все кафе на это время… Простите, мальчики, сегодня не получится угостить вас вкусным кофе. — Извиняющимся голосом объясняла им хозяйка. — Всё кафе?! Хотел бы я увидеть этого чудака, что так разбрасывается деньгами, — хмыкает Хенджин, чувствуя досаду, что какой-то богатый мужик лишил его возможности выпить чашечку кофе после тяжелого дня. Колокольчик над дверью зазвенел трелью, оповещая о новых посетителях. — Поверить не могу, что мы попали в пробку, пока добирались сюда… О, Хенджин и Сынмин, какая неожиданная встреча! На пороге стоял никто иной, как отец Феликса, что был в хорошем расположении духа и поприветствовал их, как своих старых лучших друзей. За спиной мужчины придерживал дверь кареглазый шатен в дорогом костюме. Богатым мужиком оказался сам Ли Минхо. Какая неожиданность. Хенджин заметно напрягся, стоило ему заметить альфу за спиной господина Ли. Он посильнее сжал руку Сынмина, словно держался за него, как за спасательный круг во время шторма. Сынмин бросил взгляд на побледневшее лицо Хвана, затем снова на двух мужчин перед ними. Кажется, этого парня он видел в день рождения Феликса? Как же его... Ли Минхо? Желание поприветствовать будущего жениха Феликса отпало само собой, стоило увидеть этот взгляд. Карие глаза внимательно оглядели омегу с головы до ног и остановились на перевязанной ладони блондина. — Да, мы пришли выпить кофе, но сегодня не наш день. — Посмеивается Сынмин, чем вызвал снисходительную улыбку у отца Феликса. — Мы уже уходим. Придем как-нибудь в другой раз. Сынмин вежливо прощается с хозяйкой кафе и тянет примерзшего к месту Хенджина к выходу. Минхо освобождает им путь, и омега благодарен, что тот за все время ни разу не открыл рот и не старался с ним заговорить. Терпкий вкус вина вновь забивается ему в горло, не давая вздохнуть. Только пройдя несколько кварталов от кафе, он смог почувствовать себя лучше. Сынмин не держал больше его за руку, но и вопросов о странной реакции Хенджина не задавал. Хенджин тоже ничего не говорил, неспешно вышагивая рядом, но все равно чувствуя напряжение в их обоюдном молчании. Так они прошли еще один жилой квартал прежде, чем Сынмин заговорил первым. — Это ведь он? — О чем ты? — Непонимающе посмотрел на альфу Хван, а сам почувствовал, как от одного этого вопроса у него сжалось сердце. — Ли Минхо… тот самый альфа. Я прав? Хенджин не торопился отвечать. — Почему не сказал сразу? Еще на дне рождении Феликса. — Не хотел расстраивать тебя… — Хенджин. — Сынмин останавливается и поворачивается к омеге всем телом. Он смотрит серьезно, тем самым "нравоучительным" взглядом, который заставлял Хенджина каждый раз сомневаться, действительно ли у них нет разницы в возрасте. — Я ведь не просто альфа, который хочет выйти за тебя. В первую очередь, я твой друг, помнишь? Сам же говорил, что на доверии строятся любые отношения. Я думал, ты знаешь, что мне ты можешь доверить абсолютно всё. - Голос альфы заметно смягчается.— Тебе же самому тяжело, что носишь всё в себе. — Прости. Просто… Я думал, что сам со всем справлюсь. Мне все еще тяжело его видеть, но ведь он собирается выйти замуж, так что всё вроде в прошлом, не нужно его и ворошить. Не о чем переживать. — Он не просто выходит замуж. Он выходит за твоего друга. Это совсем другое. — Вздыхает альфа. — Должно быть, тебе сейчас очень тревожно и тяжело на душе. — Сынмин разговаривает с ним так мягко и смотрит так сочувствующе, что Хенджин в любую секунду готов расплакаться прямо посреди улицы. Но он сдерживает себя и вместо этого он идет в его объятья, пряча лицо в изгибе его шеи и вдыхая едва узнаваемый запах древесины. Альфа просто обнимает его, шепчет на ухо "я рядом", и Хенджину этого оказывается достаточно, чтобы его содрогнувшийся мир снова обрёл равновесие. Достаточно, чтобы напомнить ему и его внутреннему омеге, что он не один. У него есть опора и защита. Даже если нет метки и их запахи не смешиваются в один коктейль феромонов влюбленных, есть что-то, что даже Минхо не способен так легко присвоить себе. Таких понимающих и заботливых альф, как Сынмин, один из тысячи. Хенджин будет полным кретином, если променяет такое счастье, что наконец вошло в его жизнь, на какую-то дурацкую истинность, которая только в книжках описывается, как рай на Земле. Если же на секунду снять розовые очки, то понимаешь, что та же истинность может превратить жизнь не в сказку, а в сущий кошмар, из которого так просто не выбраться. Он будет догонять, ходить по пятам, мучать днями и ночами, пока ты добровольно не решишься отказаться от всех этих призрачных «посланий судьбы» и не начнешь брать ответственность за свои поступки. Истинность — это всего лишь старая, покрытая плесенью сказка, не имеющая ничего общего с реальностью. Хенджин убедился в этом на своём собственном опыте. И сколько бы жизнь не сталкивала его с Минхо, он больше не повторит своих ошибок.