Moon and back

— Ну всё. Готово. Господин Хван с силой захлопывает багажник машины. Хенджин кутается сильнее в кардиган и наблюдает, как отец с довольным видом потирает руки и идет в его сторону. — Ничего не забыли? — Интересуется парень с легкой улыбкой, хотя едва ли у него были силы на это. — Не забыли. — Кряхтит мужчина, перешагивая огромную лужу на асфальте. — Вместо того, чтобы за нас волноваться, подумал бы о себе. Ты точно будешь в порядке, если мы уедем? Я могу остаться… — Не нужно. — Успокаивает отца Хенджин. — Все хорошо. Просто схожу завтра к врачу и мне выпишут лекарства. Не хочу, чтобы вы из-за меня меняли планы. Сегодня юбилей у отца Сынмина, что был единственным и самым близким другом отца Хенджина. По прошествию лет мужчины стали только ближе, а благодаря своим сыновьям и вовсе могут стать одной семьей. Хенджин каждый раз выслушивал восторженные рассказы отца о редких, но запоминающихся встречах с господином Кимом — то они уедут играть в бильярд, то господин Ким затащит в лес пострелять вместе по мишеням, то отец предложит сходить в баню. В этот раз мужчины собирались на несколько дней поехать на рыбалку и взять с собой Сынмина для компании. А Хенджин несмотря на то, что не мог поехать с ними из-за отвратного состояния в последние дни, не хотел разрушать их планы и лишать отца радости, а господина Кима — гостей на своем дне рождении. — Хенджин-а. — Выдыхает мужчина грустно, чем очень озадачивает Хенджина. — Ты всегда думаешь о других, но забываешь про себя. Даже к Феликсу так торопился, что забыл зонт и в итоге заболел. Не надо так. Если тебе тяжело, то позволь людям позаботиться о тебе. Слова отца отдают острой болью куда-то под ребра, что перехватывает воздух. Но Хенджин берет себя в руки и на чужой встревоженный взгляд отвечает улыбкой. — Я в порядке. Правда. — Врёт он, отворачиваясь. — Не о чем беспокоиться. — Ну, хорошо. — Лишь отвечает господин Хван и хлопает сына по плечу подбадривающе. Хенджин думает, что его слова прозвучали совсем неубедительно, но отец не стал на него давить, и парень за это благодарен. — Тогда привезем тебе большой улов. Тремя парами рук больше рыбы наловим. Да, Сынмин? Сынмин, сидящий уже за водительским креслом, молча кивнул головой. Парень не очень любил рыбалку и каждый раз отлынивал от этого «скучного» занятия. Но, кажется, сегодня ему пришлось вынужденно пересмотреть свое мнение. Сынмин волновался за омегу и не хотел оставлять того, болеющего, совсем без присмотра. Хенджин это прекрасно понимал. Понимал, но отреагировал слишком резко на его слова и заботу во время последнего разговора, что стало неожиданностью для обоих. Хенджин впервые увернулся от поцелуя альфы, когда тот попытался извиниться — и это было еще более пугающим звоночком. Что происходило в последнее время не только вокруг, но и в их отношениях, Хенджин не понимал. Казалось, его мир медленно, но верно, с каждым днем уходил глубже под воду. Все рушилось, а омега не знал, как это остановить и что спасать в первую очередь. Сегодня вода поднялась еще на пару сантиметров. И хотя Сынмин ничего не сказал, было заметно, что равновесие нарушилось. Внимательным и грустным взглядом альфа оглядел Хенджина, съежившегося сильнее то ли от промозглой сырости, то ли от невыносимой боли в сердце. Омега сделал несколько шагов к машине, буквально ощущая на теле неприятный осадок горечи и недосказанности между ними. Возможно, им и правда стоит сейчас не видеться эти несколько дней, чтобы привести чувства в норму… Сынмин улыбнулся уголками губ, глядя на Хенджина. — Я спрошу у отца насчет Феликса. — Негромко произносит альфа, чтобы господин Хван не услышал. — Сможем ли мы чем-нибудь помочь. — Спасибо… Всё, что может выдавить омега. — Ну всё, голубки, милуйтесь, и поедем. — Хохочет господин Хван и садится на переднее сиденье. Хенджин ощущает еще большую неловкость рядом с альфой после слов отца. — Обязательно вызови врача на дом. Я позвоню тебе завтра. — Говорит как ни в чем не бывало Ким, но взгляд отводит. Хенджин сильнее сжимает пальцы на коже через ткань кардигана и молча кивает. Машина медленно трогается с места и спустя некоторое время теряется из виду за поворотом между густыми деревьями.

*

Спустя несколько часов лежания на кровати Хенджину почему-то стало только хуже. И хотя на душе стало полегче после того, как омега позволил себе немного поплакать в подушку, тело словно кричало, что оно не в порядке. Все симптомы указывали на обычную простуду: небольшой жар, головная боль, ломота в конечностях. Но на деле все ощущалось чуть хуже обычного, и Хенджин усиленно отбивался от плохих мыслей. И почему отец всегда оказывается прав — Хенджин балбес, не думающий о себе. У него была возможность сходить к врачу, а не тянуть до вечера, когда уже наверняка больница была закрыта. Омега решил занять себя чем-нибудь, чтобы переключить внимание от недомогания. В голову пришла идея перебрать бумаги, до которых все не доходили руки. Парень заварил чай и принялся вытаскивать кучу листов из ящиков письменного стола. Ненужные документы, контрольные и тесты с первого курса, исписанные тетради и его старые статьи. Хенджин медленнее перебирает бумаги, любовно откладывая каждую статью в отдельную стопку. Все преподаватели постоянно им твердили о том, как важно замерять свой прогресс и сравнивать свои новые тексты со старыми. Омега всегда об этом помнил, а потому просто складывал все в нижний ящик стола, но затем забывал. Хенджин с весельем и иронией читает свои «труды», представляя себя на месте родителя, проверяющего сочинения у своего десятилетнего ребенка, который, вроде, старается, но ошибок еще очень много, а тексты пока простенькие. Начитавшись вдоволь, он продолжает раскладывать все бумаги по стопкам, как ему на глаза попадается черно-белая фотокарточка. С нее на Хенджина смотрят два пятнадцатилетних подростка в одинаковой форме и со счастливыми улыбками на лицах. Он и Джисон, теперь уже его бывший друг. Но тогда, шесть лет назад они еще не знали, что перестанут дружить из-за одного альфы. Альфы, в которого им обоим не посчастливилось влюбиться. Хенджин прикрывает раздраженные после слез глаза, а под веками словно калейдоскопом пролетают воспоминания самого трудного года в его жизни. Сначала идет всё ровно: влюбленность Джисона в сонбэ из другой школы. Вечеринка старшеклассников и они, двое омег, попавших туда тайком. Ли Минхо. На имени альфы ровная последовательность прекращается. Дальше только вязь обрывков, переплетенных в один большой черный комок. И все крутится вокруг одного человека. Минхо, что оказался тем самым сонбэ, в которого Джисон влюбился по-настоящему и без памяти. Минхо, который оказался истинным Хенджина, и омега понял это сразу, как только увидел Ли на той вечеринке. Как только их глаза пересеклись, и руки соприкоснулись, а тело пронзило сотней шаровых молний. Минхо, поджидающий Хенджина у школы и провожающий его до дома в тайне от Джисона. Минхо, что для Хенджина был первым во всем — первой любовью, первым поцелуем, первым альфой во время течки. Ли не стал себе изменять и сбежал тоже первым… От любви до ненависти одно предательство. Хенджин всегда думал, что самым трудным годом был год смерти его матери, но он ошибался. Тот год забрал у семнадцатилетнего омеги слишком много — дружбу, любовь, доверие к людям. И желание жить. Единственным, кто всегда оставался на стороне Хенджина, был его отец. Он не отвернулся от сына, даже когда непосредственность двух глупых парней вылилась в нежелательную беременность, одноклассники и друзья Джисона стали разносить грязные слухи, а сам Хенджин, не посоветовавшись ни с кем, забрал документы из школы на последнем году обучения. Мужчина никогда не осуждал омегу, а поддерживал, когда отец Минхо заявился к ним без приглашения и предложил разрешить все «оплошности» своего сына деньгами, но Хенджин отказался, а спустя месяц бесконечного стресса врачи сообщили о выкидыше. Только отец видел его слезы и не отходил от его кровати, боясь, что омега что-то сделает с собой. Только он знал, как тяжело было Хенджину. Он был всегда рядом. Хенджин вытирает влагу с горячих щек и злосчастную фотографию комкает в ладони. Воспоминания, что доставляют одну лишь боль, не достойны того, чтобы о них вспоминали. Парень закидывает скомканную бумагу в мусорку и обессиленно валится на кровать, кутаясь в одеяло с головой. Все тело будто в лихорадке. Капли пота медленно скатываются по спине. Но омега все равно не вылезает из-под одеяла и не замечает, как погружается в беспокойный сон.

*

Часы на прикроватной тумбочке показывают девять, и за окном уже стемнело, когда в доме раздается звонок в дверь. Хенджин испуганно дергается на кровати. Одежда прилипла к влажной от пота коже, а голова кружилась, словно он до сих пор был во сне. Омега, все еще не до конца понимая спросонья, что происходит, плетется в коридор и, накинув отцовскую куртку, выходит к воротам. Хенджину даже начинало казаться, что может он проспал два дня подряд и уже вернулся отец. Но за воротами стоит дорогая машина красного цвета, а рядом с ней — Минхо в кедах и джинсовой куртке. Хенджин по привычке озирается по сторонам и посильнее запахивает куртку на груди, ощущая сильное испарение, исходящее от земли и оседающее на его без того влажной коже. Он делает несколько шагов альфе навстречу, но сохраняет приличное расстояние друг от друга. — Минхо, зачем ты… — Я тебя разбудил? Прости. — Взволнованно произносит Ли, оглядывая помятого после сна омегу. Он поднимает руку, будто собирался пригладить светлые растрепанные волосы, но Хенджин, почувствовав это, опережает его. Чужая неловкость с нотками печали и волнением проникает в его тело. Ну, вот опять. — Пожалуйста, не злись. Как же бесит, что они вновь могут ощущать эмоции друг друга, и теперь перед Минхо он совсем как открытая книга. — Я не злюсь. — Омега раздраженно откидывает челку с глаз, но пытается успокоиться и выдыхает устало. — Но ты не можешь приезжать к моему дому, когда тебе вздумается. Тебя мог увидеть мой отец или кто-то из соседей. — Прости. — Снова извиняется альфа и выглядит виноватым. Хенджин странно чувствует себя при виде такого парня. — Я хотел позвонить, но не знал твой номер. Всего лишь хотел узнать, в порядке ли ты. Ты так сильно промок в тот день. Я волновался. Омега пугается, когда приятное тепло разливается в его груди, но он уверен, что это не его собственное чувство. Он встречается глазами с чужими темно-карими и вовсе теряется в словах. — Я… Когда я сказал, что могу доверять лишь поступкам, а не словам, ты же знаешь, что я имел в виду? Это не было согласием на что бы то ни было. Я все еще… — Я знаю. — Прерывает его Минхо мягко. — И я все исправлю. Но мне нужно больше времени. А сегодня я захотел увидеть тебя хоть на мгновенье. Наверное, слишком самонадеянно с моей стороны? Хенджин не знает, что ответить. Он смотрит на нежную улыбку альфы и отчего-то совсем не может злиться на него. Чувства быстро сменяются, как картинки черно-белого фильма. Тело снова бросает в жар. Омега лишь кротко кивает, опуская глаза. — Обещаю больше не делать так, если тебе это не нравится. Я уеду. Но сначала, — альфа отстраняется от машины и делает шаг вперед, что омеге приходится отойти. — У меня для тебя кое-что есть. Минхо открывает дверь своей машины и что-то забирает с водительского кресла. Хенджин застывает, когда замечает букет цветов в руках альфы. — Тебе все еще нравятся лилии? Да, Хенджин их обожает. Он никогда не понимал красоты цветов до тех пор, пока не влюбился. Ведь получать цветы от любимого человека, который каждый раз сравнивал тебя с нежными и красивыми бутонами, было невероятно приятно, до трепета в душе. Хенджин так и не смог разлюбить лилии. А Минхо так и не забыл, какие цветы он когда-то покупал ему. Омега растерян. Он теряет бдительность и позволяет Ли подойти ближе дозволенного, что теперь он может ясно видеть лицо альфы в свете уличного фонаря. Огоньки на дне зрачков и неловкая улыбка на губах посылают ему неопознанные знаки. На таком расстоянии Хенджин наконец может чувствовать запах альфы. И это выводит из оцепенения. Терпкое вино и сочные зеленые яблоки смешались в один коктейль. Тело начинает словно трясти изнутри, и ярость накрывает с головой, когда он замечает на шее красные отметины. — Какая же ты все-таки сволочь… — Шепчет Хенджин, руки сжимая в кулаки. — Вот как ты решаешь проблемы? Альфа растерянно смотрит на него, словно не понимает, о чем идет речь. Хенджина уже достал весь этот цирк. — Джинни, что ты- — Убирайся! Он толкает его со всей силой, что осталось в его больном теле, заставляя Ли врезаться спиной в машину. Парень жмурит глаза от резкого столкновения, но омеге плевать. Он выдергивает из его рук лилии и бьет ими, куда попадет, превращая букет в уродливый веник. — Отнеси эти чертовы цветы омеге, с которым ты живешь! Трахаться с ним тебя тоже обязали? Какой же ты мерзкий- — Да ни с кем я не… спал! — Вспыхивает Минхо. — Думаешь, я знал, что у Феликса начнется течка? Это невыносимо — находиться даже в одном доме с другим омегой из-за ужасного запаха! Мне приходится спать на веранде с комарами, меня искусали уже всего! — Бедняжка. Что, может еще пожалеть тебя, что ты сам всё до этого довёл? Ты просто… — Хенджин? Что такое? Голос Минхо звучит встревоженно, когда омега вдруг съеживается в его руках и медленно оседает на мокрый асфальт. Альфа вовремя придерживает парня за руки, не давая упасть. Хенджин жмурит глаза от сковывающей все тело боли. Живот крутит в адских судорогах, что хочется плакать. — Больно… — Хнычет омега. Тревога Минхо передается и Хенджину, от чего только хуже становится. — Где болит? Джинни… Вызвать скорую? Или… давай я отвезу тебя. Так будет быстрее- — Я сам разберусь. Омега трепыхается в сильных руках, силясь выбраться и дойти самостоятельно до ворот. Но Минхо не оставляет его — берет Хенджина на руки и бережно заносит в дом, как драгоценность. Парень теряет последние силы от ослепляющей его боли и лишь слабо держится за крепкую шею. Голова перестает кружиться лишь когда он снова оказывается на своей постели. Минхо приоткрывает окно и возвращается к побелевшему омеге, смотрит взволнованно, что Хенджина от этого только сильнее тошнит. Он чувствует теплую ладонь на своем лбу, но не может отпрянуть. — Да ты весь горишь! — Восклицает альфа. — Хенджин, пожалуйста, не упрямься. Давай вызовем скорую. Омега лишь болезненно стонет и мечется на простынях, когда в новом приступе скручивает живот. Винный запах забивается во все поры, что становится тяжелее дышать. Воздух в комнате становится слишком густым и насыщенным. Хенджин замечает, как альфа меняется в лице. — Хенджин.– Выдыхает он рвано. — Да у тебя течка… Омега снова не сдерживает стона. Все тело влажное от пота, но он пугается сильнее, когда чувствует, как намокает его белье. Нет-нет-нет. Только не это. Собственная нервозность заметно передается и Ли. Минхо не знает, как себя повести, глядя на омегу, скрутившегося в три погибели от мучительных болей. Запах сладкого винограда заполняет легкие через край. Хенджин замирает на мгновенье, в испуге раскрывая глаза и встречаясь взглядом с не менее взволнованным альфой. — Что… Мне сделать, Джинни? Подавители. У тебя есть… — Придурок, они мне уже не помогут. — Взвывает Хенджин на грани слез. — Да и откуда им быть, у меня уже давно не было течки, черт тебя дери! — Тогда… Чем мне тебе помочь? — Неуверенно спрашивает Ли, присаживаясь на корточки у края кровати, чем лишь сильнее злит омегу. — Ничем! Очень поможешь, если просто оставишь меня в покое. Волны чего-то теплого и нежного вдруг омывают Хенджина с головой, что он теряется на мгновенье. Феромоны альфы становятся мягче и словно успокаивают бушующего внутри омегу. Минхо слабо касается его лба, вытирая пот и убирая прилипшие волосы с глаз. Хенджин выдыхает в неверии. Боль медленно затихала. — Прости. — Альфа отстраняется, кусая губы, и действительно собирается уйти. А Хенджин впервые за долгое время чувствует слишком остро потребность в чужом присутствии. Ощущение, что его разорвет изнутри или он просто умрет, если альфа сейчас уйдет и оставит его одного. Снова. — Нет… Его голос звучит слишком жалобно, а сам он, не ожидав от себя, цепляется за руку Минхо в отчаянии. — Не уходи. Я буду хорошим, альфа. Только… не уходи. — Он не замечает, как слезы сами катятся по его раскрасневшимся щекам. Гормоны заставляют реагировать на все чересчур эмоционально. — Ты не можешь меня оставить здесь одного. Ты хочешь снова меня бросить? Минхо оторопело смотрит в глаза омеги и не может больше сделать и шага к двери. Он подходит снова к кровати, как завороженный, и сердце Хенджина начинает биться быстрее в тысячу раз. Одна часть него в волнении ждет следующих действий, а другая — сжимается от страха. И, кажется, альфа чувствует и это. — Конечно нет. — Мягким голосом успокаивает парня Ли и сжимает руку омеги в ответ, поднося к своим губам и едва касаясь тыльной стороны кисти. Кожа Хенджина покрывается мурашками. — Я так хочу остаться. Но также сильно не хочу, чтобы ты лишь сильнее возненавидел меня. Хенджин и так ненавидит его. За то, что альфа постоянно сбегает. За то, что все его омежье существо все еще тянется к этому человеку, которого, как он думал, он уже давно разлюбил. Он ненавидит эти игры Минхо в героя, потому что Хван давно знает, что Ли не такой. Он наглый и эгоистичный. А его красота обманчива. И в то же время, парень знает, каким нежным и ласковым он может быть только с ним. Как он может смотреть на Хенджина так, словно тот был всем его миром. Это невыносимо. Но омега внутри него сдается без боя. — Хенджин? — Замолчи. Просто замолчи. — Всхлипывает Хван, больше не боясь прыгнуть в пучину небытия. Он привстает на колени и тянется к опешившему Минхо — тянет за воротник джинсовой куртки на себя, утягивает в поцелуй. Губы горячие и влажные, как и всё тело омеги, но он чувствует только мягкие и нежные касания пальцев альфы к своим щекам и шее. Хенджин цепляется за Минхо, как за свою последнюю надежду. Разум очень тихо и очень далеко кричит о том, как же все это неправильно. Но сердце заставляет этот голос заткнуться. Минхо целует медленно и тягуче, но не торопится с действиями. Омега чувствует волнение, но спазмы внизу живота подгоняют его. Одежда слетает на пол. Хенджин стонет протяжно, когда большие ладони обводят его тонкую талию и огибают каждый выступающий позвонок, прижимают к крепкому телу. Он зарывается в каштановые волосы альфы и вдыхает его природный запах в изгибе шеи, позволяя управлять своим телом. Дыхание сбивается, когда пальцы сжимают ягодицы и разводят их в стороны, собирая выступившую смазку. Влага стекает по внутренней части бедер. Омега прижимается сильнее и стонет сладко, когда один палец проникает в сжимающееся колечко мышц. Минхо целует его всего — сцеловывает его пот и его стоны, купает парня в своей ласке. Он шепчет нежные слова, и омегу ведет лишь сильнее, что кружится голова. Их природные запахи идеально смешиваются в воздухе, создавая коктейль из феромонов, что сильнее заводит обоих. Хенджину на мгновенье становится плохо от одной мысли, что это могло произойти между Минхо и Феликсом. Их запахи и… Но альфа не позволяет своему омеге отвлекаться. Минхо касается губами его горячего тела, разводит стенки изнутри своими пальцами и задевает комок нервов. Хенджин едва может управлять собой, находясь словно в бреду. Он выстанывает что-то неразборчивое, подгоняя Ли. И альфа лишь рычит, но не может ослушаться. Член входит легко и до основания. Омега прогибается до хруста в спине, как кошка. Он подмахивает бедрами и сходит с ума, когда Минхо грубо сжимает его талию, но входит размеренно и на всю длину. Хенджин стонет имя истинного, пребывая в беспамятстве. Но здравая часть него слезно умоляет Ли не кончать в него, ведь повторение ошибок прошлого он не выдержит. Ему достаточно того, что он будет жалеть о происходящем уже завтра. Будет снова ненавидеть Минхо. И себя. А пока он целует Ли страстно, притягивает к себе ближе и кончает с именем альфы на губах.