Moon and back

Ему снился сон. В нем он видит себя, нескладного и худощавого семнадцатилетнего подростка, который не мог выделиться среди других омег выдающейся красотой или нежным запахом. У Джисона вот кожа и волосы пахли корицей в то время, как он все еще не знал собственный запах. — Забей. Разве это имеет значение? Только посмотри на это личико. А на эту родинку. — Приговаривал Джисон, не отвлекаясь от своего дела. Пушистой кистью, украденной тайком из комнаты старшей сестры, он продолжал колдовать на лице друга, вызывая у того мурашки (то ли из-за мягких ворсинок, что щекотали лицо, то ли от смущающих слов, Хенджину не разобрать). — Даже у красотки Ким Соен нет этой очаровательной родинки. Нужно быть животным, чтобы вестись только на запах. — Парень закатывает глаза, и Хенджин буквально кожей чувствует чужое раздражение. У Джисона с Соен была особая и взаимная нелюбовь друг к другу, и нельзя сказать, с чем это было связано. Возможно, с тем, что по Соен сохли все альфы из их школы, хотя сам Джисон находил девчонку той еще притворщицей с приторным запахом сирени. Даже сестра Джисона знала ее и частенько заводила о ней разговоры, видимо, ожидая, что Джисон однажды решит проблемы сестры с самооценкой и принятием в себе альфьей части и чудесным образом сведет ее со своей одноклассницей. — Иногда мне хочется просто перевестись в другую школу, лишь бы не видеть ее и толпы ее поклонников в коридорах. В любой другой школе альфы умнее будут, чем наши одноклассники. — Прямо в любой? — Лукаво улыбается Хенджин, стараясь не чихнуть, когда кисточка с пудрой проходится у носа. — Или в одной конкретной? — Все-то ты знаешь. — Хихикает Хан и волосы друга заправляет тому за ухо. — Именно. В одной школе, куда мы сегодня попадем любой ценой. — Я бы не был так уверен… — Не волнуйся. У меня есть план. Джисон немного пугает своей безоговорочной уверенностью и стремлению найти приключения на одно место. Он выглядит шкодливым ребенком, когда улыбается своей фирменной улыбкой, и искорки в глазах прыгают в форме дьяволят. Не то, чтобы Хенджин волновался. Просто его планы особо не входило наряжаться и идти на вечеринку старшеклассников из другой школы, куда их, очевидно, никто не звал. Но Хенджин не мог бросить своего друга, у которого сердце не на месте уже несколько месяцев подряд из-за какого-то «очень крутого» (со слов Джисона) альфы из выпускного класса, которого он увидел, кажется, на матче своей любимой футбольной команды и «влюбился с первого взгляда». И Хенджин не может не поддержать своего друга в такой важный день — Джисон наконец набрался смелости заговорить с этим мистером-лучший альфа на земле, — ну и на крайний случай получить нагоняй вместе, если все же всплывет, что они наглым образом пробрались на территорию чужой школы. До соседней школы три квартала. На улице стемнело, а у Хенджина слезятся глаза из-за подводки при взгляде на фонари. В синеве вечера они видят вдалеке приглушенный свет в нескольких окнах двухэтажного здания, по размерам напоминающую их собственную школу. Ворота оказались открыты, к величайшему счастью Хенджина и легкому разочарованию Джисона, что готов был уже прыгать через забор ради встречи со своей мечтой. Ну что за романтик. На входе они тоже не встретили никаких препятствий. Охранник, убаюканный приглушенными звуками музыки и криками резвящихся подростков, пускал слюну на воротник своей формы. Джисон решил все же испытать судьбу и в шутку погладил мужчину по лысине. У Хенджина же чуть не случился инфаркт, когда тот хрюкнул во сне. — Напомни, почему я дружу с тобой. — Бурчит омега, держась за сердце. — Потому что я классный. — Вздергивает свой курносый носик Джисон, тихо вышагивая по пустым коридорам в сторону эпицентра шума, доносящегося со стороны спортзала. — Ты же не думаешь, что я это только для себя делаю? Найдем и тебе сегодня альфу. Слышал, лучший друг Минхо тоже красавчик. — Мне это не интересно. — Шуршит губами омега, чувствуя себя некомфортно после слов друга. Словно он сам не может найти себе альфу. Да, он все еще ни с кем не встречался, даже не целовался ни разу, в отличии от других омег или того же Джисона. Но он не считал это проблемой, а тем более чем-то, в чем ему нужна была помощь. — Ну конечно. — Закатывает глаза Джисон, будто он знает лучше Хенджина, что тому нужно. Странное чувство колет в груди, но брюнет делает вид, что не замечает этого, отвлекаясь на музыку. В их школе редко проводили веселые мероприятия, но здесь, кажется, это было обыденным делом. Джисон уверено рванул дверь на себя, будто он здесь учился. Хенджину ничего не оставалось, как неуверенно зайти за ним. Популярная попса играла на всю громкость, и приглушенный свет придавал свою атмосферу — кто-то даже повесил на железки на потолке импровизированный диско-шар, обклеенный цветными стекляшками битого стекла. На партах у стены стояли стаканы с напитками, и большинство школьников вилось именно там, бурно переговариваясь и смеясь. Центр зала был практически пуст. По глазам Джисона было видно, как тому нравилось все происходящее. А Хенджин старался разделять это чувство вопреки стойкому желанию вернуться домой и спокойно доделать домашку на завтра. — Вот видишь, ничего сложного. — Улыбается Хан довольный собой и уже ищет глазами нужного человека. — Пойдем поближе? Уверен, он где-то зде- — Стоять, молодые люди. Хенджин вздрогнул, испугавшись голоса из-за спины. Он кинул растерянный взгляд на не менее растерянного Джисона. — Вы из какого класса? Что-то я вас не припомню. Женщина-бета с ключами в руках и гулькой на голове осматривала их внимательным взглядом. Местный надзиратель, пронеслось в голове Хвана, прежде он начал судорожно думать, что стоит ответить. В стрессовых ситуациях Джисон соображал быстрее. — Госпожа Ким, ну что же вы, не признали? — Смеется парень, подходя к женщине ближе с подхалимской улыбкой. — Должно быть, потому что мы сегодня немного накрасились. Ну-ка, присмотритесь получше. «Что ты творишь?», кричит глазами Хенджин. Джисон подмигивает ему в ответ. — Да в этой темноте ни черта не видно. Из какого вы класса? Джисон осматривается по сторонам в попытках придумать гениальный ответ на ходу, но судьба, должно быть, была на их стороне в этот день. Дикий грохот, а затем смех эхом разнеся по залу. — Ли Минхо! Разъяренная Госпожа Ким (как же удачно подобрал фамилию Джисон) поправила свой пучок и медвежьей походкой направилась в центр зала к названному парню, так и застывшему с кроссовком в руке на плечах у другого парнишки. Они стояли посреди битого стекла от диско-шара, что оказался обычным глобусом, и уставились на приближающуюся к ним учительницу, как олени на фары камаза. О Хенджине и Джисоне благополучно забыли. — И почему это всегда вы двое! — Повышает голос женщина, расставив руки в боки. Остальные подростки с нескрываемым весельем наблюдали за происходящим со стороны. Джисон потянул застывшего Хенджина поближе. — Госпожа Ким, клянусь, мы хотели всего лишь повернуть его немного. Кто же знал, что он на соплях держался. Парень, видимо тот самый Минхо, невинным взглядом смотрел на красную от злости женщину, пока его друг сдерживал смех вместе с равновесием, чтоб не уронить чужое тело со своих плеч. По этим двоим было видно, что они не особо раскаивались в содеянном. — На соплях… А если бы на голову кому упало? А ну слезай оттуда! Вот же негодники! Ну я вам сейчас- В действие полетел снова кроссовок Минхо — женщина лупила их двоих куда дотянется, как мать, наказывающая нашкодивших детей. Друг Минхо рванул с места, что он едва успел ухватиться тому за голову. Джисон едва сдерживал смех, пряча лицо на плече Хенджина. У брюнета сложилось совсем другое первое впечатление об этом «крутом альфе» Ли Минхо, не то, что он успел представить себе со слов друга. Клоун какой-то. И он понравился Джисону? Нет, он не осуждает, может Джисон просто любит парней с чувством юмора, или у Хенджина другое понятие слова «юмор» … Он на секунду почувствовал себя в цирке, будто они из собственной школе не уходили, ей богу. И все же альфы-подростки нигде не отличаются… Все закончилось победой женщины, от души полупившей двух парней, когда они устали бегать, вернее друг Минхо устал. Они кубарем полетели на пол и так и остались там лежать, только успевая уворачиваться от орудия суда в руках госпожи Ким. Запыхавшиеся после догонялок женщина пошла за вениками, бурча себе что-то под нос. Стоило ей выйти за дверь, как эти двое начали хохотать, больше не сдерживая себя. Хенджин удивлялся, как Джисон всегда прекрасно чувствовал момент, когда стоит завести разговор. И этот момент был прямо сейчас. — Ты видел ее лицо? Я думал, она взорвется! — Не переставал смеяться темноволосый парень, что держал Минхо на плечах. Кажется, он тоже был альфой, и, видимо, красивым лучшим другом этого самого Ли Минхо. По крайней мере, подходил под описание. — Эй, я же просил подсадить меня, а не сносить шар. Поаккуратнее нельзя было? — Возмущенно толкнул в плечо Минхо друга, сам не сдержав смеха. Но парень быстро успокоился, когда увидел подошедших к ним омег. Хенджин поймал на себе нечитаемый взгляд альфы, что немного испугало его, но он не подал виду. — Вы в порядке? — Джисон был сама учтивость. Он улыбался мягко, и Хенджин знал эту его улыбку. Улыбка омеги, вошедшего в роль маленького соблазнителя. Что ж, чаще всего Джисон отлично справлялся с этой ролью. — Вам нехило досталось. — Альфы и не такое могут выдержать. — Гордо заявляет друг Минхо. Как же очевидно он красуется перед омегами, думает Хенджин про себя, перебарывая желание закатить глаза. Он смотрит на парней, что наконец поднялись на ноги, и снова пересекается взглядом с Ли. — Неужели? — Хихикает Джисон игриво. — Вы не из нашей школы, я прав? — Подает голос Минхо. — Вы точно не из параллели. Да и в младших классах не видел вас. Хенджин начинает немного нервничать. Он чувствует странную дрожь от этого альфы, хотя самое ужасное, что он может сделать, это рассказать обо всем госпоже Ким. Хотя после пережитого минутой назад он вряд ли рискнет к ней приблизиться сегодня. — Мы- — Да какая разница, чувак? — Посмеивается друг Минхо. — Такие прекрасные омеги чудом оказались в нашей школе, а ты устраиваешь допрос. Я Джуен. Он галантно целует протянутую для рукопожатия руку Джисона, и того вполне устраивает такое внимание к своей персоне. Хенджин же руки не протягивает. Они что в восемнадцатом веке, к чему этот выпендрёж? — Джисон. Парень подает руку Минхо и тот, вопреки ожиданиям, просто пожимает ее, будто они давние друзья. — Минхо. — Отвечает он просто и продолжает взглядом сверлить второго омегу. — А твой друг не особо разговорчив. — Он просто стесняется. Джисон слегка пихает его в плечо, и Хенджину ничего не остается, как представиться и тоже подать руку для приветствия. Минхо пожимает первым. Его ладонь намного больше и теплее, и он держит ладонь омеги в своей дольше положенного. А Хенджин второй раз за вечер чувствует странное ощущение в груди. Кожу начинает жечь, как при ожоге или открытой ране. Он смотрит на то, как соединены их ладони, и в испуге выдергивает из чужого захвата. Джисон кидает в его сторону вопросительный взгляд. — Я предлагаю вместе выпить, пока эта суровая женщина не вернулась вместо кроссовка с веником и совком и не испортила нам все веселье. Как вам идея? — А у вас есть алкоголь? — Найдем. — Улыбается заговорщицки Джуен, довольный воодушевленной реакцией Джисона на его предложение. — Я посижу немного. Не очень себя чувствую. — Врет Хенджин, не желающий принимать участие в идеях Джуена. Лучше подметать, чем пытаться впечатлить альф. Джисон точно захочет свести его с Джуеном. А Хенджин уже видит, что идея это гиблая. Взгляд, которым смотрит друг Минхо на Джисона говорит сам за себя. Ну а Минхо… Альфа снова смотрит на Хенджина. Ну и что ему нужно, начинает раздражаться омега. Наверное, макияж все же потек, а ведь он просил Джисона даже не тратить на него косметику сестры. — Уверен? — Скорее ради приличия уточняет Джисон, хотя было видно, как тому не терпится продолжить знакомство, особенно с Минхо- рука омеги медленно, но верно перекачивала на плечо Ли. Хенджин лишь кивает головой. Парни скрываются в толпе у столиков, и в темноте зала Хенджин уже не может распознать, где силуэт Джисона или Джуена. Ну и плевать. Все прошло хорошо, лучше, чем Джисон, очевидно, планировал. Где-то через час закончится веселье, всех разгонят по домам, и тогда он сможет наконец спокойно выдохнуть в своей комнате и смыть этот раздражающий макияж, от которого аж глаза чешутся. Время тянулось слишком медленно. Прошло минут десять, когда женщина с пучком на голове вернулась с вениками и, не найдя зачинщиков безобразия, возле которого теперь просто танцевали подростки, запрягла первых попавшихся бедолаг. Хенджин смотрел на все происходящее с трибун спортзала, вытянув затекшие ноги. В зале пахло смешанными запахами взбудораженных альф и омег, отчего немного кружилась голова. Хенджину казалось, что в помещении ему нечем дышать, но предпринимать ничего не хотел. Минут через двадцать всеобщее веселье только набирало обороты. Видимо, алкоголь подростки в этот вечер все же нашли. После пяти песен и двух медляков некоторые присаживались на скамейки перевести дух. И Минхо был среди них. Он сел рядом с Хенджином, так близко, что их колени почти соприкасались. Омега попытался незаметно отодвинуться. От Минхо пахло чем-то терпким и будто горьким на вкус. Хенджин поморщил носик, но ничего не сказал. Он так и не понял, пахнет ли так алкоголь или это природный запах альфы. — Ты не видел Джисона? — Как бы между прочим спрашивает Минхо, поглядывая в сторону омеги. Хенджин смотрит на него, как на дурочка. — Он же с вами был. — Ага. Но я отвлекся, и теперь ни Джисона, ни Джуена не могу найти. Хенджин начал немного переживать. Если Минхо хоть немного, но вызывал доверие, то про Джуена совсем нельзя было так сказать по первому впечатлению. — Не видел… — Поможешь мне найти их? Хенджин не очень хотел делать это в компании альфы. Но он совершенно не ориентируется в чужой школе, и если пойдет искать, то скорее всего, заблудится и останется тут до самого утра. Так что выбора не было. Они вышли в пустынный и темный коридор. Хенджину, честно говоря, было не по себе от всей происходящей ситуации. Он боится темноты, но никогда не решался сказать об этом даже Джисону. Так что он просто шел в ногу с молчаливым альфой, стараясь не отставать. Они прошли весь этаж, так никого и не встретив, и Минхо предложил подняться на этаж выше. Стоит ли говорить, как напряжен был Хенджин? Все возражения испарились вместе со здравыми мыслями и чувством самосохранения, когда они поднялись еще на этаж и в итоге вышли к лестнице на крышу. — Ты уверен, что они могут быть там? — Джуен часто бывает на крыше. Оттуда открывается красивый вид. Хенджин был на грани все бросить и самому в темноте вернуться на первый этаж и просто уйти домой без Джисона. Поиски затянулись, а этот альфа какой-то странный, смотрит на него постоянно, будто хочет что-то сказать, но не решается. Что он вообще забыл с Минхо? Что-то все же в плане Джисона дало сбой. И вот они теперь на крыше обдуваемые весенним ночным ветром смотрят на задний двор школы, где ребята втихаря ото всех поджигают фейверк. Джисон с Джуеном тоже были внизу и веселились с остальными. Хенджин наконец смог выдохнуть спокойно. — Может, стоило сначала поискать на улице? — Недовольно бурчит омега, опираясь от усталости на железное ограждение. Минхо лишь хмыкает, отвернувшись. — Может и стоило. — Отвечает он. — Но я хотел, чтобы ты увидел вид отсюда. — Я? Хенджин в замешательстве разглядывает альфу перед собой. Его отросшие волосы ворошит прохладный ветерок. Профиль у парня, конечно, красивый. Точеный нос, длинные ресницы, пухлая верхняя губа. Он на секунду засматривается на альфу, но сам же словив себя на этом, стыдливо отворачивается. Да, он красивый, это не скрыть. И он уверен, Минхо об этом и сам знает. Такие альфы, как он, прекрасно понимают, какое впечатление производят на омег, и удачно этим пользуются. Правда, многих омегам нравятся «плохие парни», а Минхо как будто не совсем подходит этот образ. Сейчас он задумчив и молчалив, но, видимо, он умело жонглирует своими амплуа. — Ты. Альфа поворачивается к нему снова. Они встречаются взглядами уже пятый раз за вечер. И в пятый раз тело Хенджина пробивает дрожью. Может он просто замерз? — Ты меня с кем-то путаешь. — Скрывает свое смущение Хенджин за смехом и отворачивается первым. Он слышит уставший выдох Минхо слева от себя. — До чего же недогадливый омега мне попался. — Я недогадливый? А сам-то? Тебе Джисон весь вечер намеки кидает, а до тебя не доходит, что он в тебе заинтересован. — Только вместо него сейчас почему-то со мной ты. — Ты сам меня с собой позвал! А мог с ним время провести. — Вот именно. — «Вот именно»? — Не выдерживает Хенджин этого глупого разговора и откровенно психует. Он смотрит на спокойное лицо альфы, которое его бесит, и еще сильнее раздражает улыбка на красивых губах. — Посмотрите на него. Еще улыбается стоит... Он не успевает ничего сказать, как его резко дёргают за руку. Первый заряд фейверка разрывается над ними. Крупицы пепла взрываются в небе и медленно оседают, шипят и сыпятся на железное ограждение. Сердце стучит, как сумасшедшее. Еще немного, и попало бы прямо в них. Он выдыхает рвано, только теперь ощущая теплоту тела напротив и ладонь, все еще сжимающую его руку. Кажется, пепел все же попал на кожу. Иначе как объяснить этот обжигающий огонь чужих прикосновений. — Ты же тоже это чувствуешь? — Его глаза сверкают ярким светом из далеких галактик. Хенджин замирает, не в силах сдвинуться с места. — Чувствую… что? — Истинность, Хенджин. Следующий залп нарушает его сердечный ритм. Или виной тому этот альфа перед ним, что смотрит так… Будто ждал его всю свою жизнь. Искристая стружка падает с неба к их ногам. Мама оказалась права. Неужели он все же дождался? — Конечно, нет. Что за глупость? Ты все веришь в эти сказки? Повзрослей. Он нагло врет, говорит ему резкие слова, смотря в глубокие глаза напротив. Так будет лучше для всех. Он не может так поступить с Джисоном. Они друзья, и дружба должна быть важнее. Минхо изучает его лицо внимательным взглядом. Омега отталкивает его подальше. Тело хочет тепла только больше. Он кусает губы до крови и смотрит, как новый заряд искр тает на черном холсте звездного неба. Где-то там внизу стоит Джисон и гадает, где же сейчас Минхо и видит ли он маленькую и такую красивую шалость своих одноклассников. — Тогда я буду рядом до тех пор, пока не почувствуешь. Здесь наверху Минхо видел только Хенджина. — Перестань… — Я не шучу. Я слишком долго ждал, чтобы шутить о таком. — Серьезность в голосе Минхо почти убеждает омегу в совершенной ошибке. Боже, зачем он вообще согласился прийти с Джисоном. Ничего этого не случилось бы, останься он дома. — Я буду рядом. И однажды ты обязательно меня полюбишь. А я тебя. И тогда мы уже не сможем жить друг без друга. — Он улыбается нежно и так искренне, что омега уже готов поверить его словам, как бы тому не противился. — Запомни эти слова, Хенджин. Хенджин дергается, как от удара. Ногу свело в судороге от неудобного положения на маленьком диване. Омега вытягивает конечности, пытаясь осознать, где он находится. Идеально белые стены отливают рябью в глазах, а запах антисептиков и лекарств вызывает тревогу вместе с подступающим рвотным рефлексом. В палате тихо. Только приборы методично пикают и действуют на нервы. Феликс спит. Хенджин тоже случайно уснул. Только видел он не сон, а свои воспоминания. Хенджин ненавидит больницы. Это место напоминает ему о том, что ему пришлось пережить, о чем бы он хотел просто забыть. Любой поход к врачу заставляет содрогнуться и приложить неимоверные усилия, чтобы переступить через себя и свой страх. Ужаснее всего может быть только посещения больницы, будучи не пациентом, а посетителем. Когда дорогой тебе человек вынужден лежать в постели, утыканный непонятными трубками и перебинтованный с головы до ног, что едва можно разглядеть глаза. Хенджину никогда не понять, что чувствовал Феликс, когда увидел Чанбина в этом ужасном состоянии в отделении реанимации. Он знает, что такое «терять близкого». Ему довелось испытать это даже несколько раз за всю жизнь: в первый раз, когда сердце мамы остановилось на тридцатом году жизни, и никто не ожидал этого, даже врачи. Но тогда он был слишком мал, чтобы почувствовать все горе потери и понять отца с, казалось, теперь навсегда грустными и влажными глазами, что обнимал его крепко и каждый раз уходил в другую комнату, стоило Хенджину спросить, когда же мама вернется домой. Он знает и о том, каково это — лежать под капельницами мертвецки бледным, в удушающе-томящем ожидании вердикта врачей даже не о твоем состоянии — тебе плевать на себя, если честно, в этот момент. Ты лишь хочешь услышать, что жизнь не отобрала у тебя вновь дорогого тебе человека, что в этот раз все обошлось… Мягко сжимая холодную руку друга в своей, Хенджин надеялся на лучшее, но в глубине души все сжималось в страхе за Чанбина. Феликс совсем не слабый омега. Но с такой потерей он не справится, Хенджин знает это… Медсестры ходят по коридору туда-сюда от пациента к пациенту со шприцами и пузыречками в руках — Хенджин видит их идеально выглаженные халаты в окошко в двери. К Феликсу уже приходили — милая девушка-бета вколола ему успокоительных и попросила Хенджина позвать ее, если парень проснется. Хенджин лишь кивнул головой, замечая, как пальцы Ли расслабились из хватки и мягко приземлились на одеяло. После пережитого стресса омега быстро отключился с одного укола, хотя еще некоторое время назад его не мог успокоить ни один квалицированный врач. Они приехали как раз в тот момент, когда журналистов набежало столько, что едва можно было протолкнуться в холле. Люди с камерами облепили главный вход в больницу, как прилипшие к стеклу мухи. Охрана на входе больше никого не впускала и не выпускала из здания. Слава богам, один из охранников был бывшим одноклассником Сынмина, и впустил их двоих, едва не прижав дверьми. Хенджин ожидал увидеть все, что угодно — разгромленный ресепшен, в стиле убитой комнаты Феликса, суматоху среди персонала и других пациентов, крики и ругань омеги с медсестрами. Но картина плачущего Феликса в руках Минхо застала его врасплох. Альфа закрывал своим телом омегу от камер, пока тот судорожно рыдал в его объятьях и крепко сжимал ткань чужой рубашки на спине дрожащими пальцами. В тот момент странное чувство облегчения с налетом едва уловимой и совсем неуместной ревности пробило Хенджина насквозь. Неизвестно, как Минхо оказался там в тот момент, но Хенджин должен быть благодарен таким стечениям обстоятельствам, иначе Феликс в приступе истерики мог создать немало проблем. Можно сказать, он уже это сделал, учитывая как быстро новость разлетелась среди журналистов и вдруг стала сенсацией, «требующей» срочной огласки в первой полосе желтой прессы и прочих журналов, желающих поднять свою популярность. Не менее странным образом заведующий все же позволил безутешному омеге пройти в отделение реанимации, стоило Минхо вежливо попросить об этом, и в самой переполненной больнице Сеула слишком быстро нашлась свободная койка, когда в парне, потерявшем сознание, признали жениха сына Lee Corporation. При других обстоятельствах, Хенджин обязательно посвятил бы свою статью «небеспочвенной доброй душе» руководства данного заведения и получил бы отличный балл за достоверность фактов. Но в тот момент он был просто безмерно благодарен оказанной Феликсу помощи. Он тихо подходит к койке, аккуратно убирает спадающие блондинистые волосы омеги с глаз, заправляя их за ухо. Ресницы блондина дрожат во сне, появляется морщинка между бровями. Должно быть, снятся кошмары. Хенджин проверяет датчики: сердечный пульс подскакивает с семидесяти до девяноста. Омега немного пугается этого, поглядывая на напряженное лицо друга. — Феликс? Он касается его холодной руки в попытках разбудить. Но парень спит крепко под успокоительными, и любые попытки привести его в сознание тщетны. Хенджин встает позвать медсестру, но в этот самый момент Феликс неожиданно цепляется за его руку стальной хваткой. — Нет. Нет! Блондина трясет в новом приступе подступающей истерики, и Хенджину удается поднять его и прижать к себе. Он обнимает крепко, позволяя плакать в свое плечо и нашептывая на ухо успокаивающие слова: — Все хорошо. Это сон. Просто сон. — Чанбин… Он… — С ним все будет хорошо, Ликси. Тебе приснился кошмар. Это неправда. Слышишь? Блондин сжимает друга в объятьях в ответ, не конца осознавая реальность после долгого сна. Хенджин не выпускает его из своих рук, мягко поглаживая по подрагивающей спине. Они сидят так вместе какое-то время, пока омега не успокаивается, и его рыдания переходят в тихие шмыганья носом. Тогда Хван утирает ему слезы со щек, заглядывает в глаза и старается не смотреть на друга тем понимающе-сочувствующим взглядом, которым смотрели на него когда-то. Отвратительное чувство, будто все знают наперед, чем все закончится — слишком очевидно. И лишь ты один пытаешься до последнего убедить себя в обратном. Хенджин не хочет смотреть на Феликса так, потому что еще ничего не известно. Чанбин в реанимации. И все еще может обойтись. Хенджин никогда не был в этой больнице, но уверен, что врачи здесь знают свое дело, и операция пройдет успешно. — Эй. Мягкая улыбка на лице напротив, кажется, помогает Феликсу наконец прийти в себя. Парень старается улыбнуться в ответ, опуская взгляд на свои тонкие руки, сливающиеся с цветом больничного одеяла. — Прости. — За что ты извиняешься? — Хенджину физически больно видеть парня таким разбитым и потерянным. Его хочется обнимать и не отпускать из своих рук до тех пор, пока не пропадет это выражение отчаяния с его бледного лица. Но Хенджин лишь улыбается и подает Феликсу стакан воды, когда тот заходится в икоте. Он видит, что блондин прячет свою неловкость, не зная, что ответить. — Я позову медсестру. — Не нужно. — Хенджин видит немую мольбу в глазах Феликса и не может заставить себя сдвинуться с места — молча опускается на стул. — Я в порядке. Хенджин понимает без слов чужой страх. Хорошо, он не будет давить. Возможно, все что нужно Феликсу сейчас, это чтобы кто-то просто был рядом. Стрелка на настенных часах движется к семи вечера. Хван сидел рядом с омегой два часа. Один, в полудреме и с затекшими ногами, но охранял чужой сон. И пробудет здесь еще столько же. Сколько потребуется. Разве он может просто уйти, когда так нужен здесь. Блондин благодарит его слабой улыбкой одними уголками губ. — А где Минхо? Хенджин теряется на секунду от вопроса. — Должно быть, уже ушел. Врач разрешил остаться только одному из нас. Минхо были готовы разрешить остаться, скажи он только слово. Но Хенджин настоял, что будет легче, если с Феликсом останется только он. К тому же, останься они вместе, ничем хорошим это бы не закончилось. Все это время Сынмин молча наблюдал за их разговором со стороны. А Хенджину все время удушающего ожидания, пока его впустят в палату, будто видел в глазах Сынмина понимание всего происходящего. Он будто читал его, как открытую книгу, каждое движение омеги и неловких взгляд в компании Минхо. Он обязательно разберется с этим. Когда будут силы посмотреть Сынмину в глаза и рассказать всю правду. И самое главное признаться самому себе, что он поступил отвратительно, пообещав альфе то, что уже никогда не сможет сдержать. — Знаешь… — Хенджин отвлекается от своих мыслей на слова Феликса. — Минхо не такой уж плохой человек, как я думал. Он помог мне сбежать из дома и прикрыл перед моим отцом. И тут же приехал сюда, когда ему позвонили. Не знаю, зачем он все это делает для меня, когда у него есть свои проблемы и истинный, о котором нужно заботиться. Но я так ему благодарен- Хенджин сглатывает ком в горле. — Истинный? — Представляешь? Я считал его монстром, а вот как все обернулось. Наверное, его омега ненавидит меня… — За что тебя ненавидеть, глупый? — Спрашивает Хван тихо, уверенно скрывая дрожь в голосе. — Что его альфа тратит на меня время. Лично я был бы в ярости. — У Феликса дрожат пальцы, пока он сжимает одеяло до белых костяшек. — Интересно, как он выглядит? Уверен, у Минхо очень красивый омега. Ну конечно, а как иначе? В природе все продумано. — Думаю, мне все же стоит позвать медсестру. — Хенджин мягко поглаживает светлые волосы друга, считывая нехорошие звоночки новой приближающейся истерики, но не подавая вида. У них обоих удивительно получается делать вид, что с ними все в порядке. Слова Феликса продолжали ковырять ложкой сквозную дырку где-то в районе солнечного сплетения. Может, попросить у медсестры успокоительного и для себя? Обезболивающее? Хотя бы пластырь. Но стоило ему было встать, а Феликсу потянуться, чтобы остановить — дверь в палату открывается, впуская внутрь посетителя. — Г-господин, вам сюда нельзя. Здесь уже занято, давайте поищем другую пала- Девушка с ресепшен (Хенджин запомнил ее по ярко-красной помаде и невозмутимому взгляду, от которого не осталось ни следа) лебезила перед незнакомым мужчиной в дорогом костюме. Не мужчина — парень. Его мягкие черты лица совсем не сходились с надменным и резким тоном. — Дорогуша, в этой больнице мне можно всё. — Прерывает он болтовню. Парень осматривает палату, натыкаясь взглядом на удивленного Феликса и так и застывшего на месте Хенджина. Губы его расплываются в улыбке. — Разве я не могу проведать нашего дорогого пациента? Парень уверенно заходит, одним взглядом говоря девушке не мешаться у него под ногами. Только сейчас Хенджин замечает в руках напротив цветы. Белые лилии. Приятный запах кажется тошнотворным. Но омега держится, чтобы не повести даже носом. Парень в дорогом костюме под вопросительными взглядами присутствующих ставит цветы в вазу на тумбе у стены, будто это его собственный дом, а не чужая палата. Он засовывает руки в карманы идеально выглаженных брюк и смотрит невозмутимым взглядом. — Простите…- Отмирает первым Феликс. — Мы знакомы? — Еще нет. — Тянет уголки губ светловолосый парень лишь сильнее. — Но я столько наслышан о тебе. — Хмыкает он.– Надеюсь, я не слишком обременил своим неожиданным визитом? Не сдержался, каюсь. Все-таки не каждый день можно увидеть новоиспеченного жениха Ли Минхо собственными глазами. Природный запах парня почти не ощутить из-за цветов и беспокойных феромонов Феликса. Незнакомец тоже чувствует их и, кажется, его это только забавляет. — Откуда вы знаете меня? — О, милый, сколько шуму ты навел сегодня. — Почти смеется незнакомец. Хенджин хмурится от этого приторного «милый». — Вся больница всполошилась. Как, кстати, тот альфа, которого ты искал? С ним все хорошо? Интересно, конечно, кем он тебе приходится. Раскроешь мне тайну? Обещаю, я ничего не скажу журналистам. Феликс меняется в лице. Смущение за совершенный поступок сменяется отчаянием и беспомощностью в глазах. И Хенджин ловит этот взгляд, от которого ломит в костях. — Вам лучше уйти. Он старается быть вежливым, как бы ни хотелось вытолкнуть наглеца за дверь. — Вам? Забавно. — Парень снова хмыкает. — Говоришь так, будто не узнал меня. Хенджин. Друг смотрит на него вопросительно. Омега игнорирует его взгляд, не в силах отвести глаз с глаз напротив, будто, стоит ему сделать это, как парень, как дикий зверь, в прыжке набросится и вгрызется в шею. — И все-таки я везунчик. Как же удачно я зашел, что застал нынешнего и бывшего. Самого Минхо правда не хватает здесь. Так сказать, для полноты картины. — Хенджин, что это все значит…? — О боже, так ты не в курсе? — Откровенно смеется незваный гость, чем срывает последние петли терпения у омеги. — Что же вы за друзья такие? — Пошли, выйдем. Он хватает забавляющегося парня за руку и выталкивает в коридор, хлопая за ними дверью палаты. Он определенно доволен собой. Видеть Хенджина настолько разъяренным и пышущим огнем доставляет его истинное наслаждение. За этим он и пришел сюда. И получил, чего хотел, черт бы его побрал. — Доволен? — Омега сдерживает себя и свои эмоции, не желая довольствовать эго собеседника. — Не представляешь насколько. — Получает он в ответ и с широкой улыбкой. — Ворваться в палату к встревоженному человеку, чтобы отыграться на нем? Это низко. Даже для тебя, Джисон. Названный реагирует так, будто ему сделали комплимент. Едкая улыбка говорит Хенджину о многом. К примеру, о том, что он был прав. Просто глупая месть, желание сделать другому больно. — Ого, а ты все же изменился. У кого-то наконец прорезался голос. Хотя привычка дурить своих друзей все еще осталась. — Ты считаешь, что сделал недостаточно? Поэтому решил испортить жизнь еще и Феликсу? Эти журналисты. Тоже твоих рук дело? В пустом коридоре смех Джисона кажется оглушающим. Он отпрыгивает от стен и врезается в тело Хвана острыми лезвиями. Как живое олицетворение прошлого, медленно и с удовольствием снимает слой с зажившей раны. — Вау, а ты действительно тупой. — Язвит Джисон, смотря прямо в глаза. — Я хотел испортить жизнь лишь тебе. Но, кажется, в этом уже нет надобности. Жизнь тебя и так уже знатно помотало. — Он осмотрел его оценивающим и липким взглядом, что разлился по телу омеги ядом. — Я был удивлен, когда узнал о возвращении Минхо спустя столько времени. Но совсем не удивился новости о помолвке. Ты выглядишь так жалко сейчас, обвиняя меня во всем. Так что расскажу тебе маленький секрет. Джисон подходит ближе и наклоняется, будто собирается сказать на ухо. Его театральность, напыщенность и желание набить себе цену остались с ним даже спустя четыре года. Может люди и меняются, но что-то в них точно останется неизменным. У таких, как Джисон, не изменится характер. Никогда. — Наверное, ты забыл, но я тебе напомню, что мой отец директор этой больницы. И он уже давно — очень давно — дружит с господином Ли. А где есть отец Минхо — ничего и никогда не происходит случайно. Ни наше с Минхо знакомство, ни пустая палата для твоего друга. В этой истории случайностью был как раз ты. И посмотри, к чему это привело. Хенджин отшатывается, как от хлесткой пощечины. Лицо горит вполне реально. Он смотрит на продолжающего улыбаться Джисона мутным взглядом. Ему даже показалось, что чужая улыбка скрывает что-то, отдаленно напоминающую жалость. — Что ж, рад был увидеться. Парень поправляет свой идеальный пиджак и посматривает на часы на запястье. Его слова звучат искренне, и это пугает больше. Омега смотрел на прямую спину в черной ткани, с каждой секундой все сильнее сливающуюся с мерзким цветом больничных стен.