I'm so far away from you.

      Мама заглушила двигатель своего небольшого синего форда. Я сглотнул, сжимая в руках ручку пакета. Я боялся идти домой. Но долго собираться с мыслями было нельзя, ведь не нужно, чтоб Донна прочувствовала мой страх. Я тихо выдохнул, открывая дверцу машину и выходя на улицу.       Как всегда прибрано и чисто, мама любила сажать всякие растения и наводить красоту во дворе. На клумбе пестрели поздние цветы, а у меня в сознании проскочил момент, как мы ещё весной вместе в Фрэнком помогали маме их посадить.       Не плачь.       Я дождался маму, и вместе мы прошли внутрь. Ничего не изменилось, тут как всегда идеальный порядок. И чистота на кухне меня нисколько не удивила, хотя когда я уходил из дома в последний раз, это помещение было больше похоже на какой-то притон после погрома, устроенного буйным наркоманом. Даже вспоминать страшно тот скандал, произошедший две недели назад. Повод был мелочный, но последствия… Слишком много накопилось в нас всех за два года. Мне кажется, что я никогда не слышал, чтобы мать с отцом настолько громко кричали. Вся посуда была разбита к чертям, я сломал один из ящиков на кухне. Сейчас его починили, даже не заметно, что он был испорчен. А на столе стояла моя любимая кружка с чёрным человечком, напоминающим скелет. Я отчётливо помнил осколки этой чашки на полу. Видимо, родители сумели отыскать точно такую же на просторах интернет-магазинов.       Я поднялся в свою комнату. В последний день здесь я сорвал все плакаты со стен, испортил все свои рисунки, вся одежда была разбросана по комнате, в целом, это помещение выглядело так, будто по нему прошёлся смерч. А сейчас тут было чисто. Да, стены были пусты, лишь простые белые обои, которые прилепили сюда родители, когда мы только переехали, сразу же строго-настрого запретив рисовать на них что-то. Вещи были аккуратно сложены в шкаф, кровать была заправлена. Это даже не выглядело, как моя комната. Я подошёл к столу и тут же пожалел об этом. Возле ноутбука стояла рамочка с фотографией. Рамочка с фотографией Фрэнка.

***

      — Как тут круто.       Я улыбнулся, взглянув на парня, что стоял в воде по щиколотку, закатав свои джинсы, чтоб не намочить их. Волны обмывали его ступни, ветер развивал волосы, которые ещё не успели выпасть от химиотерапии. Фрэнк прикрыл глаза, подставляя лицо солнышку. Я подошёл поближе, следом за ним заходя в воду и ёжась от холода, обволакивающего ноги. Фрэнк усмехнулся, глядя на моё сморщенное лицо, и нежно поцеловал меня в нос, отчего весь мой дискомфорт от холодной воды вмиг испарился, уступая место трепету в груди от любви к этому человеку. Свалить из школы и отправиться на пляж вдвоём было шикарной идеей, несмотря на конец апреля, когда вода и воздух ещё не успели нагреться до нормальной температуры. У Фрэнка прав не было, но водить он умел, а его мать позволяла ему использовать её машину, поэтому проблем с тем, чтоб добраться сюда, у нас не возникло. И сейчас мы просто наслаждались секундами, проведёнными вместе, не думая ни о каких проблемах.       — Я придумал, мы обязаны запомнить этот момент надолго! — Фрэнк резко отпустил мою ладонь, рванув в сторону машины, тем самым обрызгав низ моих штанов морской водой.       — Эй! — наигранно недовольно воскликнул я, на что он лишь захихикал, но всё же мне было интересно, что задумал Фрэнк. Он проигнорировал моё дальнейшее бурчание и, взяв что-то из салона автомобиля, вернулся ко мне.       — Фото, нам нужно фото, — выдохнул тот, открывая камеру на своём мобильнике. Я усмехнулся. Обожаю вот это его умение радоваться и находить прекрасное в мелочах, вроде какой-то дурацкой фотки на память.       — Скажи «сыр», — широко улыбнувшись, попросил Фрэнк и приобнял меня за плечи, одновременно с сделав селфи.       После этого фото он не остановился, начиная чмокать меня в любое место, до которого мог дотянуться в своём положении, одновременно с этим нажимая на кнопку съёмки. Все его действия вызывали у меня лишь смех, потому большая часть фото выходила смазанной или с глупым выражением лица, потому распечатать было решено лишь одну фотографию в двух экземплярах.

***

      Я сжал губы и ладони в кулак, костяшки пальцев побелели. Сука. До этого момента мне практически удавалось сдерживать мысли о Фрэнке, но это фото стало последней каплей, разрушившей мою плотину, сдерживающую огромной эмоциональный поток боли, тоски и отчаяния. Всё в этом доме напоминало мне о нём, мы так часто проводили здесь время… Дрожащими руками я опустил бедную рамочку с фотографией стеклом вниз, после чего мне пришлось заставить себя сесть на кровать. Слёзы уже безвозвратно бежали по щекам, потому я мог лишь пытаться думать о чём-либо кроме каких-то хороших воспоминаний. Успокаиваться всегда было трудно, потому я просто лёг, утыкаясь в подушку и содрогаясь от подступающей истерики. К моему же сожалению, я не хотел успокаиваться, с какой-то стороны мне нравилось приносить себе боль всеми этими хорошими воспоминаниями. Сейчас я могу посмотреть на любой предмет и с лёгкостью проассоциировать его с Фрэнки, да даже смотреть не нужно, подушка, что я сейчас обнимаю, тоже является триггером.

***

      В очередной раз оставаясь у меня на ночь, Фрэнк притащил с собой косметичку. Только это действие вызвало у меня огромное удивление, а я ведь даже не могу догадаться, что пришло ему в голову дальше, я лишь с широко раскрытыми глазами сидел на кровати и наблюдал как Фрэнк раскладывал всё своё добро по моему столу.       — Тебе же никуда завтра не нужно? — Даже не отвлекаясь от сортировки спросил он.       — Нет, а что? — Я непроизвольно начал улыбаться.       — Да нет, ничего.       Мы вновь погрузились в приятное молчание.       Наконец, он торжественно развернулся, разводя руки в стороны. — Мы готовы.       — К чему? — Мне пришлось встать, чтоб заключить его в объятия.       — К смене пола и последующей работе на трассе, ну ты чего как в первый раз?       Я лишь усмехнулся в ответ, разглядывая косметику.       — И как мы это сделаем?       — Легко и просто, сядь на стул, я сам всё сделаю, — он выпутался из моих рук, поворачиваясь к столу.       — А почему я первый? — Воскликнул я в ответ, всё же садясь.       — Потому что ты даже не пытаешься сопротивляться, — Фрэнк открыл ярко красную помаду, злобно поглядывая на меня.       — О Боже, — на своё выражение я получил ответное шиканье и прижатый палец к губам, это сработало в обратную сторону и я начал смеяться.       — Так, если ты сейчас не успокоишься, я буду красить прямо так, — пытался мне угрожать Фрэнк, поднося помаду к моим губам.       — Ладно-ладно, — всё ещё посмеиваясь говорил я, — а по какому поводу хоть?       — По поводу того, что я украл старую косметичку мамы. Давай, твои предпочтения?       — Предпочтения? — Я не сдержал улыбки и удивления.       — Дамочка, быстрее пожалуйста, вы у нас не одна, выберите уже, что вам нужно.       Я подавил смешок, переводя взгляд на стол. Там, в изобилии разных помад и остального, мне приглянулся фиолетовый блеск для губ. Не долго думая, я потянулся за ним, чтоб потом передать Фрэнки.       — Это.       — Ну блин, я хотел красную, ну ладно, будешь тогда эмо, — он принял блеск из моих рук, открывая его. — Так, не дëргайся.       Выполнить его просьбу было трудно, ведь одна эта фраза заставляла меня захотеть ржать на всю комнату, что точно могло помешать Фрэнки красить мои губы. По итогу, еле сдерживая свой смех, я дождался, пока он закончит, чтобы утолить и жажду смеха, и узнать, откуда у мамы Фрэнка фиолетовый блеск для губ.       Спустя долгие секунды совместного смеха с Фрэнком, я, наконец, смог спросить его о блеске.       — Фрэнк, откуда у твоей мамы фиолетовый блеск для губ?       — Ну может и не полностью моей мамы тут, — он странно улыбнулся, откладывая блеск. — Давай тебе родинку нарисуем? — Импульсивно спросил он, тут же хватая карандаш.       — Как у Монро? Давай.       — А у Монро она где? — Он наклонился перед моим лицом, уже готовясь ставить точку.       — Слева, — я указал пальцем на своей щеке, — тут.       — Ага.       Через, ни много ни мало, час, мы закончили с моим лицом, и уже приходила пора красить Фрэнки, который никак не мог успокоиться от смеха.       — Фрэнк, ты должен сидеть спокойно, иначе я тебя не накрашу.       — Да как, — он прервался из-за смеха, — ты вообще представляешь? Я же и секунды не продержу взгляда твоих леопардовых глаз.       — Сам виноват, — я начал смеяться, — давай, ваши предпочтения?       — Красную возьми, — он рукой указал на помаду.       Я решил промолчать, чтоб не вызвать новую волну смеха у Фрэнки. Ему же стоило больших усилий не смотреть на моё чудесное лицо, на котором был ещё и ядрёный румянец, как по мне, завершающий образ.       Над лицом Фрэнка я вообще никак не сдерживался. После великолепной кривой стрелки, потому что он, видимо, представил моё лицо, пока закрывал глаза, меня было уже не остановить. В ход шло всё, что я видел, тени, румяна, прости господи, карандаши, для губ и глаз разницы не было. В итоге, он вышел ещё более смехотворным, чем я.       Прошло пара часов, как мы уже начали уставать смеяться над друг другом, а время близилось ко сну. Мы решили отвлечься на фильм, это был «Бойцовский Клуб», который Фрэнк, кажется, знал наизусть. Он в точности повторял реплики Тайлера, с интонацией и паузами, а потом отвечал за рассказчика. Мне было трудно сдержать улыбку, ведь, по сути, я смотрел фильм почти в его озвучке, да и лежали мы предостаточно удобно.       К концу хронометража мне стало уже тяжело бороться со сном, Фрэнк вообще бессовестно уснул, оставляя на меня уборку после просмотра фильма. Я же, решив не заморачиваться и просто выключить ноутбук, лёг вместе с Фрэнком, обнимая его со спины, и уже через безумно малый срок перестал мыслить.       Утро встретило мою комнату самым громким тихим смехом, что я когда-либо слышал. Фрэнк, со смазанным макияжем, смотрел то на меня, то на подушку, с детским огоньком в глазах.       Я также начал смеяться, сначала из-за лица Фрэнки, потом уже из-за того, что свершилось с подушками. Плод наших ужасных фантазий идеально отпечатался на наволочках, не знаю даже, как мы так спали, но выглядело это просто великолепно.

***

      Минут через пятнадцать я заставил себя сесть, но только из-за того, что услышал за дверью голос матери, что говорила что-то брату. Следовательно, уже через десяток секунд она постучится и ко мне. Так было всегда, ибо комната Майки была ближе к лестнице, поэтому родителям было удобно заглянуть к нему по пути ко мне. А мне не хотелось, чтобы сейчас она застала меня, ревущим в подушку, после попытки самоубийства двухнедельной давности. Хватит с них, и так порядком напереживались.       Наспех вытерев слёзы тыльной стороной ладони, я вскочил на ноги, перебарывая потемнение в глазах. Так, надо сделать вид, что я переодеваюсь, чтоб она побыстрее удалилась, не задавая лишних вопросов. Да, идеально. Я подошёл к шкафу, доставая оттуда первые попавшиеся спортивки и футболку. Спустя мгновение раздался стук и дверь отворилась, даже не дождавшись моего разрешения войти.       — Сынок, будешь кушать?       — Да, мам, — на автомате тихо ответил я, желая лишь того, чтоб она побыстрее ушла. Я не был голоден.       Донна улыбнулась, кивнула и вышла в коридор, наконец-то возвращая мне тишину. К горлу снова подступил ком, я уже устал плакать, надо как-то отвлечься. Я быстро сменил одежду на ту, что выудил из шкафа, после чего снова добрался до стола. Избегая глазами перевёрнутую рамку, я заметил аккуратно стоящий ноутбук на краю стола. Странно, что я не вспоминал о нём всё это время, ведь раньше мы с ним практически не расставались. Тут мне пришла одна крутая идея. Наклонившись к ящикам в столе, я разыскал в самом нижнем из них гору дисков. Даже тогда, в порыве ярости две недели назад, я не решился что-то с ними сделать. Поэтому сейчас я достал первый попавшийся диск, это оказались Thousand Foot Krutch, и вставил его в DVD-проигрыватель на ноуте, к счастью, зарядка ещё на нём оставалась. С музыкой забыться было проще.       Так и прошёл вечер. Я был как в тумане, лишь музыкальное сопровождение в виде Феномена позволяло иногда вспомнить, что я всё ещё, к сожалению, жив и могу что-то слышать и воспринимать. Я даже спускался поесть, хотя аппетита не было совсем, но опять же, расстраивать родителей не хотелось. И по итогу сонливость меня одолела, часов в одиннадцать вечера я уснул. Даже не расправив кровать и не выключив музыку, правда, громкость всё же была убавлена, хоть я и не помнил, как это сделал.       В груди растекалась боль, она немного отдавалась в правое плечо, заставляя руку неметь. Поморщившись, я открыл глаза. Было слишком темно, хотя я точно помнил, что свет я не выключал. Я пытался разглядеть потолок моей комнаты сквозь пелену мрака. И лучше бы я этого не делал.       Сверху на меня смотрела непонятная чёрная тень, очертаниями напоминавшая человека, но что-то с ним было не так, хотя бы то, что он сидел у меня на потолке. Не успел я дёрнуться, как это месиво спрыгнуло и навалилось на мою грудь, полностью меня обездвижив. Я попытался закричать, но это нечто протянуло ко мне свои чёрные руки, сжимая ими моё горло. Боль раздирала мою грудь изнутри, дышать стало невозможно, из моего рта исходили непонятные звуки, напоминающие какое-то кряхтение старого деда. Я смотрел в пустые и чуть светящиеся глаза этого монстра, через силу и боль поднимая руки и пытаясь оторвать его лапы от своего горла, что было полностью тщетно. От него не сбежать. Может, это смерть пришла за мной? Неужели всё это настолько больно? Фрэнк тоже сражался с этим, прежде, чем умереть?       Поток моих мыслей прервал дикий рёв этого существа, что вдруг выпустил когти, впиваясь ими в мою глотку. Я закричал, но никакого звука не было, в моих лёгких не осталось воздуха, я задыхался. По щекам побежали слёзы, страх и боль заставляли моё сердце трепыхаться в груди ещё несколько секунд, видимо, я и вправду умираю…       Я открыл глаза, тут же заходясь в приступе болезненного кашля. Никакого монстра не было, это просто был кошмар?.. Подумать об этом времени у меня не было. К горлу подкатила желчь, видимо, ужин устал сидеть во мне и решил попроситься наружу. Бороться и с тошнотой, и с кашлем безумно тяжело, поэтому я вскочил на ноги, едва пересилив головокружение и слабость в коленях, прижал ладонь ко рту и бесшумно вылетел из комнаты, направляясь к ванной комнате. К счастью, у нас в доме их несколько: на втором этаже, рядом с нашими с Майки комнатами, и на первом, возле кухни и спальни родителей. Закрывшись изнутри, я опустился возле унитаза, поддавшись рвотным позывам. Но из меня не вышло ничего, кроме слизи с кровью, которая обычно выходила с кашлем. Как только мышцы горла перестали сокращаться и меня отпустило, я закрыл глаза, утыкаясь лбом в холодную плитку стены за унитазом. По щекам потекли слёзы, болевые спазмы накатили с новой силой, продолжая разрывать мою грудь, голову и всё тело в целом. Я пытался восстановить дыхание, чтобы при этом не вызвать случайно ещё один приступ кашля. Сука, почему я не умер? Почему эта чёрная материя не убила меня? Я не хочу страдать, я не хочу чувствовать эту боль, я не хочу ничего…       Не знаю, сколько я просидел на полу ванной, может, пятнадцать минут, может, час, но по итогу на дрожащих ногах я поднялся и дошёл до раковины. В зеркало смотреться не хотелось совсем, но я всё же сделал это. Растрёпанные чёрные волосы, отросшие уже до плеч, ведь я не стригся уже полгода точно, тёмные круги под глазами, невероятно бледное и худое лицо, кажется, будто это просто череп, на который натянули кожу. И даже несмотря на это, на лице всё равно умудрялись появляться какие-то высыпания и прыщи. Наверное, в больнице меня помыли, но мне всё равно казалось, что я не принимал душ уже десяток лет. Хотя на то, чтоб всё-таки помыться, сил у меня б не хватило. Я включил воду и наспех ополоснул лицо и рот холодной водой, просто чтоб избавиться от мерзкого железного и блевотного привкуса, но тут вдруг что-то в отражении зацепило мой взгляд. Мокрыми трясущимися пальцами я коснулся своей шеи, на которой.. были следы свежих царапин. Меня пробила дрожь. Пред глазами тут же предстала морда того монстра, впивающегося своими когтями мне в горло. Не может быть… Мне однозначно это мерещиться, другого и быть не может. Нужно просто проспаться. Да. Не заостряй на этом внимание, Джерард, после такого сна и не такое почудится.       Дождавшись, пока мои пальцы онемеют от струи холодной воды, я всё же её выключил и, не глядя больше в зеркало, двинулся к выходу из ванной комнаты. Я открыл дверь, сделал шаг в коридор и заметил чью-то тень, стоящую напротив. Она подняла голову, а у меня подогнулись колени, пальцами я вжался в ручку двери ванной, стараясь удержать равновесие и не упасть. В панике я вглядывался в лицо этой тени и.. узнал в ней брата. Чёрт возьми, этот мелкий засранец порядком меня напугал.       — Сука, больше никогда так не делай, — шёпотом произнёс я, опустив голову. Слишком много пиздеца за последний час. И это я ещё просто стараюсь отгонять все мысли о Фрэнке.       — Я услышал твой кашель и решил проверить, что с тобой. Родители спят, — проигнорировав моё замечание, сказал Майки и протянул ко мне руку. Только сейчас я заметил стакан с водой, что он держал в пальцах. — На, попей.       — С..спасибо, — выдохнул я, послушно взяв стакан и сделав пару глотков. Прохладная жидкость обожгла разодранное горло, я поморщился, но допил всю воду.       — Ты как?       — Живой. Просто приснился нехороший сон, — честно признался я, хотя не особо хотелось грузить брата своими проблемами. Но он всё-таки переживает, правда тут будет лучше всего.       — Пиздец, — с сочувствием пробормотал Майки, после чего мы вместе вернулись в мою комнату. Чувствовал я себя паршиво, в горле уже начинало першить, предвещая очередной приступ кровавого кашля, но даже несмотря на всё это, хотелось мне другого.       — Майки, — я сделал паузу, поймав на себе вопросительный взгляд брата, и сел на кровать. — Можешь мне вернуть мои сигареты?       — Я не могу вернуть тебе то, чего у меня нет, — ложь. Майки был единственным после Фрэнка, кто знал о моём тайнике под матрасом. Не помню, как я ему о нём рассказал, но за всё это время он не рассказал о нём родителям, ему определённо можно доверять.       — Я знаю, что ты забрал их перед тем, как они решили навести порядок в моей комнате, — я прожигал невозмутимое лицо брата своим немигающим взглядом, он, видимо, понял, что бороться со мной нет смысла, поэтому выдохнул, чуть опустив подбородок.       — Ты буквально полчаса назад захлёбывался кашлем, тебе нельзя курить.       — Я тебя не спрашиваю о том, что мне можно, а что нельзя, — сквозь зубы процедил я, стараясь не позволить чувству вины одолеть меня. Я понимал, что Уэй-младший волнуется, я не хотел с ним ссориться, но я ничего не мог с собой поделать. Мне нужно было хоть что-то, что помогло мне бы почувствовать себя лучше, и ничего, сильнее сигарет, пока что у меня не было.       — Ты идиот.       — Майкл.       — Да иди ты к чёрту! — злобно бросил брат, резко развернувшись к выходу. Дверь он оставил приоткрытой, я услышал, как он открывает какой-то ящик в своей комнате. Через несколько секунд его силуэт вновь появился в дверном проёме моей комнаты.       — Подавись ими блять, — раздражённо шикнул Майки, бросая наполовину пустую пачку красно-оранжевого мальборо на мою кровать, после чего тут же закрыл дверь. Он злился, очень злился, мне было стыдно, он ведь искренне пытался мне помочь, но я ничего не мог с этим сделать. Я подошёл к шкафу, открывая самый верхний ящик, где лежала одежда, и засунул руку под свои аккуратно сложенные мамой футболки. Зажигалка лежала там же, где я её оставил. Видимо, в ней родители не увидели ничего слишком опасного, поэтому не решили её конфисковать, что было мне явно на руку. Я вернулся к кровати и, выудив из пачки одну сигарету, тут же поджёг её, хотя с первой попытки сделать это не вышло из-за дрожи в руках.       Я сделал первую затяжку, не позволяя себе закашляться. Я открыл окно, запрыгивая на подоконник. Я снова вспомнил Фрэнка. Нет, эта формулировка была неправильной, я не забывал о нём. Вернее было сказать, я перестал пытаться отвлечь свои мысли от него, делать это больше было нечем. Глядя на звёздное небо, я снова заплакал, выкуривая сигарету за сигаретой. Недели две я к ним не прикасался, и, наверное, такое резкое возвращение могло пагубно отразиться на моём организме, но куда уже хуже?       От резкого прилива никотина моё тело расслабилось, казалось, даже мерзкая боль в груди притупилась. В конце концов, я каким-то чудом всё же попал на кровать, снова засыпая.

***

      Солнце светило сквозь прозрачные голубоватые занавески прямо на моё лицо, пытаясь меня разбудить. Промычав что-то нечленораздельное, я потёр глаза кулаком, после чего открыл их. Сбоку от меня сопело что-то, а вернее, кто-то. Я повернул голову, поглядев на умиротворённое лицо спящего Фрэнка. Он был таким красивым… Волосы блестели на солнце, на щёки падала тень от длинных ресниц парня. Я заострил внимание на его губах. И я не сдержался.       Потянувшись к нему, я нежно поцеловал уголок его губ, и моя миссия «Поцелуй парня, не разбудив его» успешно провалилась. Веки Фрэнка дёрнулись, после чего его орехово-зелёные глаза распахнулись. Я не сумел сдержать улыбку.       — Доброе утро, спящая красавица, — прошептал я, снова целуя его. Даже хорошо, что я разбудил его немного заранее, ведь теперь у нас есть минут пятьдесят, чтоб просто поваляться вместе в кровати, прежде чем пришлось бы вставать и идти на процедуры в больницу.       — Доброе, Джи, — я обожал эту его улыбку.

***

      Солнце светило в моё окно, мешая мне спать. Занавесок уже не было, во время того скандала я безжалостно сорвал их, о чём теперь пожалел, ведь они служили единственной защитой от лучей солнца, что сейчас вновь разбудили меня. Я сел на кровати, но тут же упал обратно, сражённый резким приступом кашля. Минуты две моё тело сотрясалось, потом ещё столько же я просто лежал на подушке, пытаясь прийти в себя. Скорее всего, наволочку придётся стирать, ведь даже открывать глаза не нужно было для того, чтоб понять, что на ней теперь кровь. Но моими мыслями вновь завладел Фрэнк.       Мы ночевали и у меня, но чаще всего, если нам не приходилось оставаться в больнице на ночь, мы жили у Фрэнка. Его мать много работала, поэтому двухэтажный дом практически всегда был целиком в нашем распоряжении. Наши родители не были против, хотя принять факт того, что ни я, ни Фрэнк не приведём в семьи крутых девушек, им удалось не сразу, но в целом принять наши отношения им было не столь трудно.       …— Конечно, я сейчас его позову, — раздался голос матери откуда-то с лестницы. Она явно говорила не с отцом. Я напрягся, молясь, что она имела в виду Майки, но шансы на это уменьшались с каждым её шагом. Через пятнадцать секунд прозвучал стук в дверь. Я разрешил войти. Донна заглянула ко мне.       — Сынок, дорогой, к тебе там пришли.