What's the Rush?/Зачем спешить?

      — Доброе утро, класс. Сегодня мы будем изучать модифицированную версию Амортенции, — профессор Слизнорт пробегается взглядом по каждому студенту и хмурится, отметив, что Симус Финниган попал на курс Зельеварения и в этом году.              — Само зелье официально было признано незаконным из-за проблем с обоюдным согласием, — объясняет Гермиона Гарри и Рону.              — Не представляю “почему”, — саркастически отзывается Рон, наверняка вспомнив тот случай на шестом курсе.              — Модифицированное зелье требует, чтобы его приняли обе стороны для необходимого эффекта. Данная Амортенция действует на ваши чувства, то есть оно больше не будет вызывать внезапное желание. Лишь усилит уже существующие чувства, основанные на… — Слизнорт смотрит на свою руку, и Гермиона может рассмотреть оборванные края клочка бумаги, — ах да, феромонах. Что ж. Можете начинать.              Гермиона поднимает руку.              — Да, мисс Грейнджер?              — Сэр, почему нельзя признать любую Амортенцию незаконной? Зачем добавлять какие-то предосторожности, которые можно легко обойти?              Профессор неловко посмеивается.              — Ну, не я диктую законы, мисс Грейнджер, и должен обучить вас этому зелью, так что… приступайте.              Он быстро уходит, а девушка фыркает.              Гермиона, Гарри и Рон занимают стол в передней части класса. Она следит, чтобы у каждого были нужные ингредиенты перед тем, как приступить к работе.              В помещении тихо — все студенты варят зелье. В воздухе начинают витать любимые ароматы Гермионы: новый пергамент, мята, корица и яблоки.              К концу занятия профессор Слизнорт петляет между рядами, проверяя сваренное зелье.              — Отличная работа, мистер Финниган! — Гораций смеется, похлопывая парня по спине. — Я впечатлен. На этот раз никаких взрывов.              Симус выпячивает грудь.              — У меня было много практики со взрывами во время войны, и я научился их контролировать. Хотите посмотреть?              — Нет, нет, мистер Финниган, не думаю, что в этом есть необходимость… — к сожалению, Симус движется слишком быстро для профессора Слизнорта. Его предупреждение остается проигнорированным.              В следующий момент происходит неконтролируемый взрыв. Его зелье превращается в газ, заполняя всю комнату, заставляя каждого студента сделать вдох.              — Ох, ох, нет, — говорит профессор, пока класс поглощает хаос. — Ладно. Все свободны. У вас будет все хорошо, пока вас не станет тянуть друг к другу, — нервно усмехается он. — Все пройдет через день или два. Будьте аккуратны, — он исчезает в своем кабинете, пока все студенты в шоке смотрят ему вслед.              — Ну, Миона, думаю, нам лучше найти комнату, да? — спрашивает Рон, приобнимая ее за талию и притягивая к себе.              Она закатывает глаза и фыркает, вырываясь из его объятий.              — Он не может быть серьёзным! День или два? — девушка качает головой и хватает свои вещи, прежде чем вылететь из класса, заставляя Гарри и Рона догонять ее.              — Может быть, это пройдет быстрее, если поддаться этому. Позволь зелью привести нас к тому, кого мы хотим на самом деле, — Уизли подходит к Гермионе и пытается взять ее за руку.              — Рональд. Нет, — она вырывает руку и уходит прочь.              — В чем ее проблема? — Грейнджер слышит, как он спрашивает это у Гарри, перед тем как свернуть в другой коридор.              Гермиона практически влетает вихрем в лазарет, но, ворвавшись туда, обнаруживает Помфри с кучей других студентов из ее класса.              — Мадам Помфри, — начинает Гермиона. — Извините, что прерываю, но прямо сейчас на Зельях…              — Да, я уже знаю об этом инциденте. Как я сказала остальным студентам, противоядия от модифицированной Амортенции нет, но у вас все должно быть в порядке. Симптомы появляются, лишь когда…              — Когда два человека, которых влечет друг к другу, принимают это зелье. Я понимаю, мадам Помфри, но…              — Вы попадаете под данную категорию, мисс Грейнджер? Могут быть проблемы?              Она краснеет и качает головой. Нет. У нее определенно не может быть проблем. Человек, который ей нравится, точно не отвечает взаимностью.              Ей никогда так не хотелось, как сейчас, чтобы с Роном у них когда-то получилось, потому что зелье подействовало бы на них обоих. Но сейчас она осталась не у дел, полностью осознавая, что ее чувства безответны. И это ранит еще больше.              — Тогда вам не о чем беспокоиться. Вы можете пропустить оставшиеся занятия сегодня и завтра, пока действие зелья не закончится. А теперь, прошу меня извинить, — она не ждет ответа Гермионы, просто разворачивается и направляется к своему кабинету.              Грейнджер собирается остановить ее. Спросить о побочных эффектах. Разве не нужно принять что-то в качестве дополнительной меры предосторожности? Но двери за ее спиной распахиваются, вырывая девушку из размышлений. Когда она слышит хлопок, то чувствует, как воздух вокруг резко становится наэлектризованным. Волосы на затылке встают дыбом, и кажется, что ее тело и так знает, кто стоит за ней.              Медленно обернувшись, Грейнджер чувствует головокружение — нужно срочно отсюда убираться.              Глаза цвета стали встречаются с ее взволнованным взглядом. Его челюсть плотно сжата, а волосы взлохмачены. Она наблюдает, как он разочарованно проводит рукой по шелковистым на вид прядям.              Гермиона прочищает горло.              — Мадам Помфри в кабинете.              Малфой кивает и быстрым шагом направляется к двери кабинета. Гермиона убегает, ее сердце бешено колотится. Он даже не посмотрел на нее. Теперь определенно не будет проблем с зельем.       

***

             Вместо того чтобы вернуться в Башню Старост и столкнуться с ним лицом к лицу, она решает убить время в гостиной Гриффиндора. По крайней мере, он не сможет туда попасть, а девушка знает, что зелье и так не окажет на неё никакого влияния.              — Эй, Миона! Наконец, почувствовала действие зелья? — широко улыбаясь, спрашивает Рон.              Жизнь была бы в разы проще, если бы у них с Роном получилось.              Она игнорирует его, садясь на диван рядом с Гарри и Джинни.              — Жаль, что я не с вами на Зельеварении, — Джинни подмигивает.              — Отвратительно, — Рон вздрагивает, кривя губы.              Джинни закатывает глаза.              — Кто еще с тобой на Зельях? — она невинно смотрит на Гермиону.              — Джинни, — Гермиона звучит предупреждающе. Она рассказала подруге о своей тайной любви перед началом семестра, как только поняла, кто с ней будет делить Башню.              — Что? Мне просто интересно, повторится ли тот инцидент с Ромильдой Вейн.              — Зелье было изменено таким образом, что никто не может применить его против воли другого человека. Это работает лишь в том случае, если чувства взаимны, а оба объекта находятся рядом.              — Я знаю, как это работает, Миона, — на губах рыжей появляется лукавая ухмылка.              — Тогда тебе следует знать, что беспокоиться не о чем, — сквозь зубы цедит Гермиона.              — Au contraire, mon amie.              — С каких пор ты знаешь французский?              — Я думала, тебе нравятся люди, которые говорят по-французски, — подмигивает Уизли.              — О чем это вы? — наконец спрашивает Рон.              — Ни о чем, — Гермиона поднимается. — Я возвращаюсь к себе, где, во всяком случае, меня не будут допрашивать.              — Нет, но возможно, твой рот будет чем-то занят, — шутит Джинни. Грейнджер посылает ей убийственный взгляд.              — Хочешь, я пойду с тобой? Составить компанию? — спрашивает Рон, шевеля бровями.              — Этого не произойдет, Рональд, — раздраженно говорит Гермиона и уходит под смех друзей.              Она медленно идет к Башне, чувствуя, как натягиваются нервы. Она размышляет: стоит ли ей отправиться в библиотеку и спрятаться там до конца дня. Но он тоже может быть там, шанс пятьдесят на пятьдесят.              О чем ты волнуешься? Не похоже, что ты ему нравишься.              Да, но от этого еще хуже.              Готовясь к неизбежному разочарованию, она толкает входную дверь. Гостиная пуста, но когда Гермиона позволяет тишине укутать ее, успокаивая нервы, девушка понимает, что не одна.              Работает душ.              Ее необъяснимо тянет к двери. Грейнджер протягивает руку, словно собираясь открыть ее, но в последний момент выходит из транса. Она моргает, опускает руку и отступает. Но почти сразу же замирает, услышав стоны по ту сторону двери.              Он, что… нет…              — Блять, — говорит он, и шум бурлящей воды не может скрыть его стон.              Ее челюсть отвисает, и девушка чувствует, как все тело краснеет. Грейнджер хочет отойти. Она собирается это сделать. Но… будто не может. Ее тело не двигается.              — Блять, да, — шипит парень, и стон эхом разносится по ванной.              Девушка должна уважать его частную жизнь.              Но Малфой мог наложить заглушающее, думает девушка. Словно парень хотел, чтобы она его услышала.              Нет, это смешно. Ее даже не было в Башне, когда он… начал.              Драко вновь стонет, и Гермиона слышит глухой удар. Девушка задается вопросом, следует ли ей войти и проверить его. Между ударом и стонами она просто беспокоится о том, все ли с ним в порядке. Это ведь нормально для соседей, правда?              Грейнджер стоит здесь достаточно долго, ее рука парит над дверной ручкой, пока душ не выключается.              Логически девушка понимает, что с ним всё хорошо. Он должен быть жив, чтобы выключить душ.              Она должна дать ему личное пространство. Ясно, что Малфой из-за чего-то напряжен… или, возможно, сейчас уже несколько меньше…              Вместо того чтобы отправиться в свою комнату, спрятавшись там, девушка идет на кухню и наливает в стакан воды. Полагая, что будет лучше, если она сообщит ему, что пришла, чтобы не произошло еще одного подобного инцидента.              Когда парень открывает дверь, Грейнджер чуть не роняет стакан. Едва удерживается на ногах и вжимается в стойку бедром.              Малфой в одном полотенце, капельки воды стекают с волос на грудь.              У Гермионы пересыхает во рту, пока она нагло рассматривает, скользя взглядом по его мышцам вниз, останавливаясь на полотенце.              — О, черт, — он вздрагивает, когда замечает девушку. В ее ушах раздаются стоны, которые Грейнджер слышала пару мгновений назад.              — Прости, — говорит она, вновь смотря на Драко. Ее тело горит, и девушке хочется поднести холодный стакан к щекам, чтобы хоть как-то охладиться. — Не хотела тебя напугать.              Малфой прочищает горло, одной рукой поддерживая полотенце.              — Как давно ты пришла?              Она качает головой.              — Не так давно, — отвечает, выдыхая. Ее глаза, казалось, обрели собственный разум, вновь скользя по его подтянутому, мускулистому телу.              — Мои глаза выше, Грейнджер, — говорит Драко, ухмыляясь.              Когда Гермиона поднимает глаза, то встречается с его потемневшим взглядом. Она тяжело сглатывает. Девушка закатывает рукава форменной рубашки выше локтя и убирает кудри с затылка.              — Прости, эм-м. Здесь жарко? — чувствует, как теплеет. — Возможно, мне стоит прилечь.              Он делает шаг к ней. Инстинктивно Гермиона хочет отступить, но места нет.              — Ты выглядишь раскрасневшейся, Грейнджер. Ты хорошо себя чувствуешь? — еще шаг.              — Я в порядке, — слишком высоким голосом отвечает она. — Тебе следует… одеться, — с придыханием. И ее выдают глаза, которые неосознанно скользят по нему. Она облизывает губы, дыхание сбивается.              Гермиона упирается руками в стойку, хотя бы для того, чтобы не рухнуть прямо сейчас.              — Ты тоже это чувствуешь, да? — спрашивает он, наклоняя голову вбок. Теперь их ничего не разделяет, кроме стойки.              — Что чувствую? — шепчет она.              — Зелье.              Девушка резко втягивает воздух.              — Это не… — качает головой. — Это не реально, — закусывает губу.              — Но это так, Грейнджер. Это все зелье, верно?              Он прав, но Гермиона слишком напугана, чтобы в этом признаться.              Она прикусывает нижнюю губу, жмурясь.              — Ты бы не говорил этого, если бы зелье не взорвалось.              — Грейнджер, посмотри на меня…              — Я не могу. — Ты не нравишься ему. Ты никогда ему не понравишься.              — Гермиона.              Она резко распахивает глаза, когда ее имя слетает с его губ. Парень обходит стойку и склоняется над ней.              — Что ты делаешь? — он так близко, что теперь приходится смотреть на него снизу вверх. — Мы не должны этого делать.              — Я не могу остановиться. Это…              — Зелье. Подталкивает нас друг к другу. Это не реально, Малфой.              — Это катализатор, но мы все еще “мы”, — он протягивает руки, удерживая девушку на месте.              Гермиона знает, что если Драко прикоснется к ней, то все кончено. С ней кончено. Пути назад не будет.              Не то, чтобы она не хотела этого.              — Драко…              Слизеринец стонет и чертыхается, и этот звук отдается импульсом у нее между ног.              — Повтори, — практически умоляет он.              Она приоткрывает рот, желая выполнить просьбу парня, но тут же захлопывает его. Она кусает губу, не зная, зову чего следовать: сердца или разума. Гермиона уверена, что она не должна этого делать, что он — чертов запретный плод. Соблазнительный, стоящий прямо перед ней в одном полотенце.              — Не делай так, — выдавливает он. — Не кусай губы.              — Почему?              — Потому что я тоже хочу укусить тебя, — взгляд останавливается на ее губах.              Выдохнув, она выпускает губу из хватки. Его серые глаза вновь останавливаются на ней, а ухмылка трогает губы.              — Ты бы этого хотела, да? Чтобы я укусил тебя. Пометил. Попробовал.              Гермиона хнычет, не в силах сдержаться. Ерзает, вжимаясь спиной в стойку, и ее рука случайно касается его руки.              Это блядско-сладкая агония.              Прикосновение воспламеняет все ее нервные окончания, словно зелье, лежащее на поверхности и ожидающее возгорания. Его прикосновение обжигает, обостряет ощущения, доводит действия зелья до последней стадии.              Оба стонут, звуча гармоничной симфонией. Горьковато-сладкой. Это сводит с ума, но недостаточно. Это сжигает ее, но заставляет желать большего. Драко ощущается как пламя, бушующее внутри нее, и вода, которая может потушить этот огонь. Ходячее противоречие.              Гермиона не может отличить свои чувства и чувства, вызванные зельем. Что, если Слизнорт ошибся? Что, если это не модифицированная версия зелья?              Ее голова кажется ясной, она не чувствует оцепенения. Она испугана. Знает, что в конечном счете ей может быть больно. Он не хочет ее, все дело в зелье.              — Грейнджер, я отсюда слышу, как работает твой мозг, — Драко не перестает ее касаться. Их мизинцы переплетены, и это все — на чем она может сосредоточиться.              — Я ни о чем не могу думать, пока ты стоишь тут в полотенце, — огрызается Грейнджер.              — Хорошо, — говорит он и пожимает плечами. Малфой дергает полотенце вниз, стягивая его с талии, и бросает на пол. — Полотенца больше нет.              Ее карие глаза расширяются, пока она не отводит от него взгляда. Рот девушки приоткрывается, и Гермиона уверена, что ее щеки и грудь покраснели. Это чудо, что она еще не посмотрела вниз. Каждая фибра ее души умоляла опустить взгляд, увидеть то, что скрывало полотенце, протянуть руку и…              — Драко, — его имя на губах подобно предупреждению, которое та старательно игнорирует.              Что-то дергается у ее бедра, и она задыхается, отчаянно желая большего.              — Мы не должны…              — Почему нет? — он расцепляет их пальцы, чтобы подцепить один из локонов девушки. — Спроси меня.              — Что спросить? — его голос — шепот.              — О моей Амортенции, — звучит спокойно и уверенно. Он воплощение моря перед бурей, ожидающего огромные волны, которые сломят его.              Сломят ее.              Гермиона чувствует противоречие. Нервные, развратные клочья. Она не может ясно мыслить. А Драко просто стоит перед ней голый, словно это самая естественная вещь в мире.              — И что ты почувствовал? — ее голос дрожит.              — Запах старых книг, — его пальцы скользят по ключице девушки, расстегивая верхнюю пуговицу ее рубашки. — Корица, как в шоте огневиски, — и еще одна пуговица. — Пионы, как в шампуне или духах, чей запах остается в ванной комнате, — третья пуговица. — И сладкий, пряный мед, который я еще не определил, — он ухмыляется. — Можно? — указывает на оставшиеся пуговицы.              Чувствуя оцепенение, она кивает, все еще не разрывая зрительного контакта.              — Должен признаться, Грейнджер, я впечатлен. Если бы я был на твоем месте, я бы опустил взгляд еще пять минут назад, — опасная ухмылка украшает его губы, и у Гермионы перехватывает дыхание.              — Я пытаюсь понять, правда ли это, — шепчет она.              — Обещаю тебе, Грейнджер, что это реально, я действительно этого хочу. И прибегаю ко всей своей силе воли, чтобы сейчас не посадить тебя на эту стойку и не трахнуть.              Она резко выдыхает.              — Я должна кое в чем признаться, — говорит девушка.              Он поднимает бровь.              — Я слышала тебя. В душе.              Драко ухмыляется. Сексуально, греховно и откровенно порочно.              — Хорошо.              Гермиона сглатывает, почти задыхаясь. Прикрывает глаза, больше не в силах смотреть на него, — боится потерять самообладание.              — Возможно, пришло время нам уравнять счет.              Его выдох обжигает кожу.              — О чем ты? — хрипло. У нее подкашиваются ноги, когда она слышит волнение в его голосе.              Не отрывая взгляда, Грейнджер берет все на себя, сама расстегивает оставшиеся пуговицы на рубашке и стягивает с плеч, бросая на пол. Она остается в бюстгальтере, юбке, гетрах и туфлях.              Когда Гермиона, наконец, собирается с духом, она открывает глаза, чтобы вновь посмотреть на него. Ей нужно увидеть его реакцию.              Взгляд серых глаз обжигает кожу. Она, не стесняясь, опускает взгляд вниз, скользя по груди и животу.              Грейнджер наклоняется и расстегивает юбку, позволяя ей бесцеремонно упасть к ногам. Она быстро откидывает ее в сторону и снимает туфли.              — Блять, — говорит Драко, смотря на нее, стоящую в одном нижнем белье и гетрах. Он закусывает губу, словно сдерживает желание сказать что-то еще. Он останавливается на… — Можно я прикоснусь к тебе? — его зрачки расширяются от желания.              То, как он смотрит, вселяет уверенность, необходимую для продолжения. Она чувствует себя сексуальной и желанной.              Малфой протягивает руку, кончиками пальцев касаясь ее талии.              — Нет, — произносит она.              Он отдергивает руку и снова поднимает взгляд, чтобы посмотреть на нее. Парень хмурится, удивленно приоткрывая рот. Отступает, и это дает ей возможность. Возможность, если Драко отойдет еще чуть дальше, увидеть его полностью.              — Черт, Грейнджер, прости, я… я думал…              — Драко, — Малфой замолкает, а девушка ухмыляется, наслаждаясь преимуществом, будучи уверенной, что карты в рукаве именно у нее. — Я уже сказала. Хочу уравнять счет.              Она запрыгивает на стойку и распахивает бедра. Взгляд Драко полностью прикован к ней, а его губы до сих пор распахнуты. Гермиона благодарна, что с этого ракурса не может видеть его ниже пояса. Она не знала, сколько еще сможет выдержать.              Гермиона поддерживает себя одной рукой, а другой проводит вниз по шее, по округлости груди, играя с кружевом лифа. Ее пальцы не до конца опускают чашку, дразня Драко, но не показывая ему все.              Пока еще нет.              Рука движется вниз, пока не достигает шва трусиков. Гермиона поднимает взгляд на парня, закусывая губу, но его глаза прикованы к промежности девушки, к маленькому мокрому пятнышку на белье.              Должно быть, она сделала слишком долгую паузу. Глаза Малфоя горят желанием.              — Блять, Гермиона, — он делает шаг к ней, словно не в силах остановиться. — Дерьмо, — замирает. — Мне нужно прикоснуться к тебе.              Она ничего не говорит. Вместо этого проникает рукой под белье и обнаруживает, что стала абсолютно мокрой.              Гермиона тихо стонет, прикрывая глаза и откидывая голову назад. Собрав влагу, прикасается к клитору. С ее губ срывается громкий стон.              — Черт возьми, — хрипло, даже грубо говорит Драко.              Гермиона только может представить, как сейчас выглядит. С широко раскинутыми ногами, дразнящая его. Мокрые кружевные трусики скрывают все, что он жаждет увидеть. Для него обзор достаточен, чтобы понять, что она делает. Может почувствовать, что ей нравится, но больше ничего.              И, вероятно, это его убивает.              Грейнджер удивлена его сдержанностью, что он не послал все к черту и не прикоснулся к ней. Она хочет его — бесспорно — а Малфой уважает ее границы.              И вся эта ситуация заставляет девушку хотеть его еще больше.              Она задается вопросом, трогает ли он себя. Но смотреть не хочет, не хочет разрушить чары, но пока этой мысли достаточно, чтобы возбуждение началось скапливаться на деревянной поверхности.              — Боги, Драко, — стонет она, касаясь клитора круговыми движениями.              Гермиона проникает в себя двумя пальцами, используя ладонь, чтобы касаться клитора. Ее спина выгибается, когда гриффиндорка подводит себя к краю. Она трахает себя для него, и издаваемые звуки однозначно неприличны, но девушке все равно. Грейнджер слишком сильно отдается моменту, теряется в блаженстве, горячем и грешном. Хочет остановить время и остаться здесь, рядом с ним, в маленьком пузырьке фантазий.              Грейнджер слышит, как его дыхание учащается, и теперь понимает, что ему нравится. Это подстегивает продолжать. Она громко стонет, сосредотачиваясь на клиторе.              — Черт, — дыхание сбивается.              — Кончи для меня, Гермиона, — его голос хриплый, напряженный. И когда он говорит ей — приказывает — кончить, она не может этому сопротивляться.              — Драко, — стонет, ее ноги дрожат, когда она кончает. Спина выгибается, и Гермиона делает все, что в ее силах, чтобы держать ноги распахнутыми для него. Девушка продлевает свое удовольствие, медленно рисуя круги на клиторе.              Гермиона переводит дыхание и выпрямляется, медленно вытаскивая руку из нижнего белья.              Она находит Драко на другом конце маленькой кухни, крепко держащегося за выступ стойки, будто это единственное, что удерживает его на месте. Но другая его ладонь крепко обхватывает член.              Блядский. Ад.              Она впервые посмотрела на него, и блять: “Как член может быть таким красивым?”              Твердый и толстый, и едва рука, скользящая по длине, переводит внимание на себя.              Она рада, что выждала момент, чтобы посмотреть на это, иначе у нее бы никогда не хватило силы воли сказать парню “нет”.              Рот наполняется слюной, и Гермиона хочет почувствовать его внутри.              — Гермиона, — не голос, а мольба. Она никогда не слышала такого отчаяния в голосе. — Блять, я могу прикоснуться к тебе?              Ее умоляет Драко Малфой. Эта сила опьяняет.              — Да, — выдыхает девушка.              В следующую секунду он накрывает ее губы своими. Поцелуй жадный и всепоглощающий. Страсть застает врасплох.              Она стонет ему в рот, когда их языки переплетаются. Гермиона вновь раздвигает бедра, давая ему возможность удобно расположиться. Их бедра на одном уровне, и Малфой стонет, вжимаясь в нее. Единственное, что их разделяет, — промокшие трусики.              Руки девушки обвивают его шею, когда руки Драко обхватывают ее бедра, начиная играть с кружевом нижнего белья. Его большие пальцы скользят под них сбоку, словно готовятся сорвать их в любой момент.              — Драко, — стонет она между поцелуями.              Его губы скользят по шее, прикусывая нежную кожу, оставляя следы. Она выгибается, давая ему больше доступа. Малфой целует ее над ключицей, пока не касается ткани бюстгальтера.              Он замирает, смотря на нее, пока рука тянется к ней за спину. Она кивает, давая безмолвное разрешение, и парень щелкает застежкой, стягивая в следующий момент лиф и отбрасывая его на пол.              Наклонившись, Малфой берет один сосок в рот и прикусывает его, почти сводя Гермиону с ума. Все, чего касается его рот, начинает гореть. Она не хочет прятаться. Просто хочет сгореть.              — Прошу, Драко. Ты мне нужен, — как сильно изменилась ситуация. Она — умоляющая, нуждающаяся, порочная, но ей все равно.              Он отстраняется и смотрит на нее, ухмыляясь.              — Нет.              Ее рот приоткрылся. Расплата? Сейчас? Серьезно?              — Нет, — походит на скулеж.              — Я только начал, Грейнджер.              Драко тянет ее за сосок, и она задыхается от легкой боли и порочной ухмылки, играющей на его губах. Руки парня скользят вдоль талии, прокладывая путь к бедрам.              Его пальцы цепляются за край трусиков, и он снова ждет, смотря на нее снизу вверх. Глаза горят похотью и желанием.              Гермиона облизывает губы и вновь кивает. Приподнимает бедра, помогая парню, и Драко дергает клочок ткани вниз. Действует невыносимо медленно, проводит тканью по бедрам и коленям, к голеням, прежде чем, наконец, отбросить их в сторону. Затем он снимает с нее гетры, и они отправляются вслед за нижним бельем.              Малфой раздвигает ее ноги, полностью обнажая перед собой. Она горит перед его взглядом, борясь с соблазном сомкнуть ноги, но Драко смотрит на нее, как что ни на есть изголодавшийся мужчина.              — Боги, у тебя самая красивая киска, — он скользит рукой вверх по ноге, по бедру и останавливается, не доходя до промежности. В следующий момент проводит пальцем между ее ног, собирая влагу. — Это все для меня?              Он входит в нее одним пальцем, дразня, прежде чем отнять руку. Грейнджер скулит, умоляя его не останавливаться. Девушка смотрит на него с мольбой.              Гермиона наблюдает, как он поднимает палец, влажный от ее возбуждения, и пробует на вкус. Она задыхается, не в силах оторвать взгляда, и ощущает, как ее накрывает новая волна возбуждения. Черт возьми.              — Блять, Грейнджер, — он кладет руки по обе стороны от ее бедер, наклоняясь к девушке. — Я нашел мед из Амортенции.              Она краснеет, когда понимает, о чем тот говорит, ее глаза широко распахиваются. Ему нравится… ее вкус.              — Ложись, — говорит Драко.              Она осматривается, стараясь случайно не упасть со стойки, когда откидывается назад. Малфой стоит между ее ног, наблюдая за каждым ее движением. Его руки хватают девушку за бедра, моментально раздвигая их, удерживая.              — Посмотри на себя. Выглядишь, как самый вкусный ужин. Только мой, — Драко облизывает губы и без предупреждения наклоняется, тут же собирая мед между ее ног.              — О, боги, — восклицает она, руками хватаясь за край стойки.              Он исследует ее, проверяя реакцию, меняя интенсивность и давление. Драко легко находит ее клитор и всасывает его, посылая по позвоночнику разряды удовольствия.              Ее тело вжимается в деревянную поверхность, когда Гермиона вскидывает бедра. Она уже чертовски близко. Неловко близко, но все, что она может, — желать освобождения.              Будто Драко уже невыносимо хорошо знает ее тело, он замедляется, лениво касаясь, пока нарастающий оргазм девушки не исчезает. Гермиона подавляет всхлипы, едва сдерживаясь, чтобы не закричать.              Однако ее страдания недолгие, потому что в следующий момент он входит в нее двумя пальцами. Гермиона задыхается от внезапной заполненности, когда парень медленно начинает ими двигать. Драко доводит Грейнджер до отчаяния. Девушка сходит с ума от желания, пока он продолжает трахать ее пальцами.              Толчки становятся неумолимыми.              — Черт возьми! — вскрикивает Гермиона, едва не теряя сознание от удовольствия. — Не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся.              Он всасывает ее клитор, не замедляя толчки пальцами.              Ее ноги дрожат, пока Грейнджер кончает, выкрикивая его имя. Она сжимает его пальцы, удерживая их в себе. Драко трахает ее сквозь оргазм, давя на клитор тугим языком. Это был однозначно самый сильный оргазм в ее жизни. Зрение рябит, когда каждая клетка ее тела взрывается от удовольствия.              — Боги, боги, — шепчет она, готовая разрыдаться.              Гермиона хнычет, когда он вытаскивает пальцы и вновь проходится языком по промежности. Драко наклоняется и медленно, обжигающе целует Грейнджер. Его язык лениво переплетается с ее, и она ощущает свой вкус. Девушка думает, что могла бы привыкнуть чувствовать собственный вкус на его губах.              Поцелуй оживляет, и Гермиона может почувствовать его член, твердый и горячий, на своем бедре.              — Драко? — тихо спрашивает она, голос дрожит.              — М-м? — мычит он, продолжая исследовать ее тело. Его губы скользят по ключицам и плечам, затем вниз по груди и бедрам. Малфой смотрит на нее.              — Можешь, пожалуйста, трахнуть меня сейчас?              Его губы изгибаются в улыбке.              — Такая вежливая. Пять очков Гриффиндору.              Гермиона отталкивается, чтобы сесть, ее тело кажется чертовски слабым.              — Всего пять баллов?              Он пожимает плечами.              — Мы еще не закончили.              — А сколько, по-твоему, заработал баллов ты?              Драко наклоняет голову.              — Думаю, минимум двадцать-двадцать пять.              — Я смотрю, ты очень высокого мнения о себе, — она присудила бы парню все пятьдесят и “П” за оргазм, но пока Гермиона не собирается ему об этом говорить.              — Так и есть. Ты кричала мое имя достаточно громко.              Самодовольный ублюдок.              Его руки все еще обхватывают бедра девушки. Теперь они стоят лицом к лицу, его взгляд продолжает скользить по ее груди.              Гермиона поддается вперед, едва не падая со стойки. Член идеально прижимается к ее промежности. Один сильный толчок, и он бы пронзил ее.              Девушка проводит руками по его рукам, плечам, шее. Гермиона прижимается к подбородку Малфоя легким поцелуем, прежде чем прильнуть к губам. Теперь поцелуй контролирует она, заставляя парня сгорать из-за накатывающей страсти, в то время как ее бедра дрожат, вжимаясь в член.              Он громко стонет, и девушка чувствует решимость.              Гермиона разрывает поцелуй.              — Драко, — шепчет она тяжело дыша. Ее пальцы стискивают волосы у него на затылке.              — Блять, — рычит он.              Малфой подхватывает ее под бедра, поднимая. Гермиона резко выдыхает и инстинктивно обхватывает его талию ногами. Она, сходя с ума от возбуждения, трется о его член.              Грейнджер целует его в шею, всасывая чувствительную кожу, оставляя метку, пока Драко несет девушку в свою комнату. Он резко закрывает двери, направляясь к своей кровати, сразу же бросая девушку на нее.              — Если я собираюсь тебя трахнуть, я хочу сделать это правильно, — Драко закусывает губу, смотря на девушку сверху вниз. — И я явно не хочу быстрого траха на кухонной тумбе, — он ползет по кровати, нависая в следующий момент над девушкой. — По крайней мере, не в этот раз, — на его губах появляется фирменная ухмылка.              — Чего ты тогда хочешь? — спрашивает Гермиона. Хочет услышать обо всех способах, которыми Драко собирается ее сегодня трахнуть, обо всех грязных вещах, которые он хочет сделать с телом, о грязных обещаниях, которые тот обязательно исполнит.              На его лице появляется опасная ухмылка.              — Хочешь услышать мои грязные обещания, которые тебя возбуждают, Грейнджер? Способы, которыми я планирую тебя трахнуть? Или то, как я хочу тебя связать, потом взять и оставить здесь навсегда? Это то, что ты хочешь услышать?              Его губы распахиваются, Гермиона задыхается от таких слов.              — Да, — выдыхает она. — Я хочу этого тоже.              — У меня о тебе, Грейнджер, многолетние фантазии, — он вытягивает руку и из приоткрытого шкафа вылетает слизеринский галстук. — Я хочу связать тебя им, связать руки моим галстуком, — его губы дергаются, когда девушка слегка хмурится. — Хочу засунуть член тебе в горло, заткнуть тебя хоть раз и почувствовать, как ты задыхаешься, пока я трахаю тебя в глотку.              Гермиона быстро облизывает губы.              — Возможно, я тоже этого хочу, — она чувствует, как капает на матрас. Все, что он говорит, сводит ее с ума.              Глаза метнулись к нему. Выражение его лица на этот раз было уязвимое, беззащитное.              — Я бы позволила тебе это, — спокойно говорит Гермиона.              Его улыбка становится опасной, прежде чем он снова целует ее. Не нежно, как в предыдущие разы. Поцелуй полон голода и страсти. Его пальцы сжимают ее бедра, оставляя синяки. Он уже выполняет свои обещания трогать, пробовать и метить ее. Но этого недостаточно.              Она давит на его грудь. Парень хмурится, пока Гермиона не переворачивает их. Малфой закидывает одну руку за голову, наблюдая за девушкой и пытаясь предугадать, что она будет делать дальше.              — Ты не единственный, у кого есть фантазии, — произносит Гермиона, опускаясь на колени между его бедер.              Грейнджер скользит руками вверх по его ногам и, наконец, касается пальцами члена. Он дергается в ответ на прикосновение. Гермиона высовывает язык, фокусируясь на своей руке, сжимающей член. Она скользит по нему ладонью, медленно поглаживая, изучая.              Застонав, Малфой прикрывает глаза, его челюсть сжимается, когда ее рука неторопливо продолжает движение.              — Я так хотела этого, Драко, — она облизывает губы, во рту пересохло. — Я думала об этом, но никогда не предполагала, что это может стать реальностью, — он сглатывает, не желая, чтобы мысли увлекли ее в другую сторону.              — Мне было интересно, имел ли ты право быть таким самоуверенным, — ухмыляется Гермиона, пока он приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на нее. — Я хотела поцеловать тебя, — она наклоняется и оставляет влажный поцелуй на бедре. Кончик языка пробует парня на вкус. Драко вздрагивает, вскидывая бедра от ощущения губ на своей коже. — Я хотела пометить тебя, — проводит ногтями по его животу, и с его губ слетает тихий стон. — Я хотела попробовать тебя на вкус, — шепчет девушка, прежде чем наклониться и лизнуть головку члена.              Он вздрагивает, пока его глаза удивленно распахиваются. Гермиона наблюдает, как он сосредотачивает все внимание на ней. Не разрывая зрительный контакт, чувствуя себя смелее, она берет головку в рот. Обводит ее языком, наконец, пробуя на вкус. Драко стонет, прикрывая глаза.              Она берет в рот больше, пока не начинает двигаться.              — Боги, — выдыхает он, пока ее горло обхватывает длину. Драко начинает мягко толкаться, словно не может себя контролировать.              Она обхватывает рукой те места, которые не может погрузить в рот. Ее губы встречается с рукой при каждом толчке.              — Блять, Гермиона, — он звучит болезненно.              Грейнджер садится, выпуская член изо рта. Драко смотрит на нее, наслаждаясь.              — Используй меня, Драко, — говорит девушка, скользя по стволу рукой. — Возьми то, что тебе нужно. Я хочу тебя, — она снова облизывает губы прежде, чем наклониться и вновь взять член в рот.              Грейнджер двигается мучительно медленно, пока желание не одолевает Малфоя, и он не берет все, что нужно.              Драко трахает ее рот жесткими толчками. Гермиона расслабляет горло, все еще немного давясь, сводя его с ума. Пока парень использует ее.              Слезы затуманивают зрение, когда он ударяет ее по задней стенке горла. Слюна течет по подбородку, и это самая горячая вещь в ее жизни. Ее возбуждение капает на одеяло, создавая полный беспорядок, но ей все равно. Она позволяет Драко брать все, что он хочет. Ей нужно это так же сильно, как и ему.              — Блять, — рычит он и тянется к ней, стягивая девушку с себя. — Как бы сильно я ни хотел кончить тебе в рот, сначала я хочу кончить в тебя, — выдавливает парень, убирая волосы с ее лица.              Гермиона смахивает с его лба влажные пряди.              — Зачем спешить? У нас впереди вся ночь.              — Именно. Я могу кончить тебе в рот чуть позже, — он целует ее, мгновенно затыкая.              Гермиона седлает его, потираясь влажной промежностью о его член. Она стонет всякий раз, когда головка задевает клитор. Девушка наклоняется, пытаясь сесть на него.              Грейнджер, нависнув над парнем, чувствует, как он обхватывает член и приставляет его к входу.              Она принимает его дюйм за дюймом, пока полностью не садится на его бедра. Задыхается от восхитительной наполненности, дает себе время привыкнуть.              — Боги, Драко, — Гермиона откидывает голову назад, восхитительно ощущая член.              Его руки опускаются на ее бедра, крепко сжимая их. Он поднимает девушку, опуская в следующий момент, чтобы вновь встретиться с ней.              — Ох, — пронзительный стон наполняет комнату, и она берет все в свои руки, начиная двигаться резко и быстро, трахая его в погоне за собственным оргазмом.              — Ты ощущаешься блядски хорошо, — говорит он, голос полон наслаждения. — Так хорошо принимаешь мой член. Только посмотри на себя. Блять, — и снова толкается в нее сильнее прежнего.              Гермиона парит, удовольствие отключает ее разум. Ладони ложатся ему на грудь, придерживаясь.              Драко берет все под контроль, врезаясь в нее, пока ее крики наполняют комнату.              Трахая ее, Малфой продолжает бормотать похвалы, говоря, как хорошо она справляется, как идеально они подходят друг к другу, как ему нравится ее киска. Она хочет, чтобы он запомнил эти слова и произнес их чуть позже.              Драко переворачивает их, выполняя обещания втрахать ее в матрас. Его член резко и быстро входит в нее. Каждый толчок словно оставляет на ней отметины, пока она вжимается в его тело. Он сводит с ума, медленно подталкивая девушку к краю.              Малфой перекидывает ее ногу через свое бедро, прижимая большой палец к клитору. Она не что иное, как комок желания и похоти. Девушка бормочет бессвязные слова, стоны срываются с ее губ.              — Я так близко, — скулит Гермиона, хватаясь за простыни.              — Кончи, Гермиона. Мне нужно почувствовать, как ты сжимаешь мой член, — Малфой продолжает быстро двигаться, подталкивая ее к оргазму. — Твоя киска чувствуется так блядски прекрасно. Я чувствую, как ты дрожишь вокруг меня. Давай же, Грейнджер, — выдавливает он, делая акцент на ее фамилии.              И этого достаточно, чтобы отправить ее в свободный полет. Гермиона цепляется за него, ее ногти царапают кожу парня, пока она ищет точку опоры. Комната полна — боги — полна блядской похоти, пока Гермиона теряется в своем наслаждении.              Драко продолжает толкаться, пока не кончает сам. Он выстанывает ее имя и замирает, изливаясь внутрь. Гермиона чувствует, как его член дергается, пока она продолжает принимать его.              Он падает, их потные влажные тела прижимаются друг к другу, будто никто не хочет разорвать эту связь.              Им необходимо некоторое время, чтобы вернуться на землю, и Гермиона понимает, что нервничает. Что я натворила? Ее накрывает паника, пока он не смахивает непослушный локон с ее лица. Смотрит на нее с трепетом, а затем наклоняется и целует. Медленно и нежно — полная противоположность тому, что они только что делали, но это было точно так же хорошо. Именно то, что было нужно.              Наконец, его член выскакивает из нее, и она вздрагивает, чувствуя себя непозволительно чувствительной. Он ложится рядом, порхая кончиками пальцев по ее коже, словно не хочет переставать касаться.              Гермиона смотрит на него. Его глаза полны эмоции, до этого мига незнакомых. Он выглядит… довольным. И счастливым.              Она чувствует то же самое.              Часть ее не может перестать думать, задаваться вопросом, было ли дело лишь в зелье, но другая — логическая — часть продолжает нашептывать девушке, что, если бы не было чувств, зелье бы не сработало. Это не вызывало желание, лишь усиливало чувства.              — Знаешь, я серьезно, — начинает Драко, перекатывая ее соски между пальцами. — Я давно хотел тебя.              — Я тоже, — признается она. — И что это значит?              Драко усмехается.              — Это значит, что я все-таки привяжу тебя к кровати и возьму так, как хочу.              — Это угроза?              Он качает головой.              — Это обещание.