Паруса Заоблачного Предела

      — …Братик! Братик? Ну же, очнись!       — Просыпайся, малыш! Нельзя же так долго спать!       — Ну, суетитесь, как старые бабки! Проснётся он, что с ним случится?       — По-моему, братец Алатус выглядит уж очень бледным…       Шум далёких голосов не унимался, а веки было слишком сложно разлепить. Сяо попробовал, и тотчас же в глаза ударил неприятный белый свет, почти что ослепивший. Но зовущие его возгласы вынуждали сморщиться и всё же посмотреть, кто так настойчиво взывал к нему, мешая забываться сладким сном.       А когда очнулся — обомлел.       Разноцветные одежды рябили в глазах, и он мог безошибочно определить владельца каждой. Но лица… Лица были словно размыты, хотя Сяо мог видеть отдельные черты.       Это были Яксы. Стояли над ним такие живые, будто никогда не уходили в небытие. Яркие волосы Индариас, как и всегда, развевались, подобно пламени; вздёрнутый нос Меногиаса был как всегда высоко задран; яркие синие глаза Бонанас внимательно разглядывали его со всех сторон, но так приглушённо-пытливо, как было свойственно лишь ей одной. А вот Босациус остался прежним в его памяти. Лишь бледнее, чем обычно.       — Ты чего так смотришь на нас? Неужели мы такие страшные? — хмыкнул Маршал Вритрас, плюхнувшись на кровать возле ног Алатуса.       — Тебе снился кошмар? — проскользнула обеспокоенность в голосе Индариас. — Или тебе нехорошо?       — Жара не чувствую, — прошептала Бонанас, заботливо погладившая лоб Адепта.       — С тобой и вправду что-то не так. Весь потрёпанный. Всю ночь сражался? — хмыкнул Меногиас, наконец, приводя Адепта в чувства.       Сяо вдруг осознал с абсолютной ясностью, что это не было сном, по крайней мере, не самым обычным. Он мог думать, анализировать, прекрасно контролировал свою речь. В обычным сне всё протекало против его воли, словно быстро сменяющиеся картинки. Будто бы он был лишь невольным наблюдателем, насильно помещённый в фантом собственного тела из воспоминаний.       Попробовал сжать руку, и у него получилось, хотя и с трудом. Тело не хотело слушаться и было таким слабым, словно обтянутым мерзким вакуумом. Но на душе было так тихо, спокойно… Как давно не было.       Якса попробовал вспомнить, как оказался здесь. Но в голове, как назло, лишь непонятные отрывки, смазанные в одно кроваво-грязное месиво. От накативших картинок его передёрнуло, и он взялся за голову от подступившей мигрени.       — Сяо, с тобой точно всё в порядке? — повторила Индариас, но в ответ тот лишь покачал головой.       — Да, всё нормально… Мне приснился… Какой-то кошмар. Выглядело уж слишком реалистично.       — Хвала Архонтам. Ещё не хватало тебе коньки откинуть. Хорошо, что влияние кармы пока что слабое, — усмехнулся Меногиас, сложив руки на груди.       — Карма?.. Точно… Карма… — отстранённо пробормотал Сяо, попытавшись прислушаться к ощущениям тела. И к своему удивлению понял, что не чувствует ничего. Никакой боли, страданий. Даже намёков не было. И это было странно… Боль вжилась в него ещё давно, и Адепт так привык к ней, что не мог толком ощутить свои конечности.       — Нет, ты правда какой-то странный сегодня… — сказал Босациус, хлопнув Сяо по плечу. — Кажется, ты и вправду устал. Отдохни-ка сегодня, а мы отправимся в патруль без тебя. Ночь была длинной.       И, словно по команде поднялся, ласково потрепав лохматые локоны Алатуса, и направился вместе с остальными Яксами к выходу.       — Стойте! Как это? Я хочу с вами! — воскликнул Адепт, скинув одеяло и опустив ноги, однако подняться не успел.       — Братик, отдохни. Тебе ещё рано идти в бой. От одного выходного Ли Юэ не падёт, — махнула рукой Индариас, и остальные согласно закивали.       — Тебя ещё ждут другие свершения. Мы приглядим за тобой, — улыбнулась Бонанас, но Сяо отчаянно не понимал, почему вдруг товарищи решили оставить его одного.       — Какие свершения? О чём вы? — недоуменно покачал головой Адепт, тут же почувствовав неприятную пульсацию в висках. Будто бы что-то давило изнутри, стараясь вырваться наружу, напомнить о себе, хотя Сяо совершенно не хотел подпускать мрачные мысли к такой светлой реальности.       — Ты ведь хотел встретиться кое с кем ещё раз, не так ли, Алатус? — усмехнулся Босациус, и в его голосе послышались толики гордости. — Красивую ты себе девочку нашёл. Светлая, как звёзды. Мои уроки не пропали даром!       — Девушка?..       — Как же её звали? Всё не могу запомнить её имя…       — Не знаю, о чём Вы. Но я хочу с вами! Возьмите…       Однако едва Адепт поднялся на ноги, готовый последовать за остальными, как действительность резко поменялась, свернувшись в клубок из светлых нитей, на мгновение ослепив его. А когда Сяо открыл глаза, перед ним предстало Облачное Море. Воздух пах волнами, а в небе парили чайки, искажая крыльями рыжий закат.       — Тебе ещё рано, Алатус, — вдруг сказал до боли знакомый голос, и Сяо инстинктивно повернулся.       Но перед ним мерцал лишь прозрачный силуэт.       Блеск пыли струился вниз, подобно водопаду. Однако никаких чётких очертаний Адепт не видел. Но ему хватило и этого, чтобы узнать Гуй Чжун, будто бы ласково улыбавшуюся ему и манившую рукой.       — Госпожа! Вы живы! Но… Как? Почему мы здесь? Что рано? — нервно сказал Сяо, но тут же почувствовал, как успокаивается от чьей-то незримой руки, погладившей впалую щеку.       — Как думаешь, где ты сейчас находишься?       — Я в Ли Юэ… — ответил Якса, всё меньше понимая, что происходит.       — И да… И нет… Пройдёмся? — сыпучая пыль будто бы завертелась вокруг, указав направление вперёд, к Гавани, откуда издалека виднелись начальные постройки моста. — Ты так изменился… Стал совсем взрослым.       — Госпожа… Прошу, объясните же… Я ничего не понимаю.       — Увы, не могу. Но когда-нибудь ты всё узнаешь. Но могу сказать лишь одно — всё, что ты сейчас видишь и слышишь — реально. Но этого пространства не существует. Ты ведь и сам знаешь, что меня давно уже нет.       Юноша остановился, попытавшись вглядеться в блестящий силуэт, но с ужасом понял, что даже лица не может рассмотреть. Но что хуже… Он даже не помнит, как выглядела Богиня Пыли.       Страх сковал его тело, и он вновь осмотрелся, хотя и не приметил ничего необычного. Разве что мир казался чуть ярче, чем прежде. Но вскоре понял, что реальность была… Совсем не той, что он её помнил.       — Это… Воспоминания? Артерии земли?..       — Я не могу сказать тебе ничего более. Но я рада, пусть и такой встрече. Не думала, что когда-нибудь увижу тебя именно так… — грустно ответила Гуй Чжун, продолжая идти вдоль берега, а на песке отражались только её следы. — Мне очень жаль, что… Мне не удалось уберечь всех вас. И всё же, в какой-то степени мой сон сбылся. Пусть и намного хуже, чем я его видела.       — Сон?       — Ох, точно… Я ведь рассказывала о нём только Пин… — задумчиво сказала Богиня и будто бы обернулась. — В любом случае, с тобой всё в порядке. Правда… Тебе ещё предстоит очень многое. Но не будем о плохом. Не помнишь, как там Моракс? Всё ещё ворчливый, как прежде? Или Ритуальное Бюро пришлось ему по душе?       Ритуальное Бюро…       Золотистые глаза распахнулись от осознания, хотя оно не желало до конца формироваться в голове. Ведь он перестал быть Архонтом. Сымитировал свою смерть и стал зваться Господином Чжун Ли.       — Он… Всё ещё скорбит… — выдохнул Адепт, горестно сжав плечи.       — Боги… Не думала, что всё так… — прошептала Гуй Чжун, однако пыль вновь засияла, будто бы встрепенувшись. — Что ж… Быть может, однажды… Я снова увижу его. Но теперь тебе пора возвращаться. Время почти истекло. Тебя ждут друзья. И ещё та девушка из другого мира… Люмин, кажется?       До сих пор Сяо был уверен, что всё было реальным. Однако это имя…       Люмин…       Она никак не могла существовать одновременно с Яксами.       И тогда он вспомнил. Вспомнил всё, до последнего. И слёзы потекли из глаз, а он даже не пытался их остановить.       Образ девушки в его сознании был таким ярким и отдавал запахом цветов и звёзд. Но он всё ещё ничего не забыл.       — Я не хочу возвращаться, Госпожа. Не хочу… — не сдержавшись, выдавил Адепт, сжав пальцами лицо, но тут же его окунули в нежные объятия пыли. — Прошу Вас, Госпожа… Я больше не могу…       — Тише-тише… Всё будет хорошо. Не стоит так расстраиваться. Жизнь намного сложнее, чем кажется. Трудности неисповедимы. Тем более, для Адептов, — шептала Гуй Чжун, будто бы обнимая плачущего юношу, прижимая к себе. — Но тем жизнь и прекрасна. Ты лишь устал, мой милый Защитник Якса. Теперь ты отдохнёшь.       — Но я хочу снова… Снова увидеть всех вас…       — И увидишь. Только наберись терпения, — тёплый воздух её слов приятно согрел уши, однако пыль начала ослабевать, и уже едва касалась его кожи. — До встречи, юный Адепт. Проживи дни, как мы всегда того мечтали…       Блеск пыли развеялся в воздухе и унёсся вдаль, в глубины моря, вмиг взволновавшегося от потока ветра. Сяо хотел ухватиться, даже вытянул руку, но не успел. Закат быстро потемнел, вконец сливаясь с синей тьмой.       И, прежде чем мир потемнел, Охотник на Демонов увидел вдалеке золотистого оленя, скакавшего в небесах. А размашистые рога оставили искристые линии.

***

      — …И что конкретно Вы предлагаете? Сидеть, сложа руки, и?..       — …Нет. Я этого не предлагал.       — Тогда что Вы предлагаете?       — Тише! Тише… Сердцебиение участилось…       Пусть голоса звучали будто бы издалека, Сяо отчётливо понимал, что говорящие нависли всего в нескольких сантиметрах над ним. Но из его тела будто бы высосали все соки, а напоследок пришибли кувалдой, да так, что кости перемололи в труху.       Но он не мог до конца понять, что он слышит, и не снится ли происходящее ему. Голова очевидно отказывалась работать, а внутри черепной коробки раздавался такой затяжной гул, что стало больно даже попытаться напрячься.       Веки сводило жжением, повсюду шершавая колкость и стянутость, а в сердце медленно нарастала паника, возбуждавшая нервные окончания быстрее, чем Яксе удалось испугаться.       Сяо медленно открыл глаза, тут же столкнувшись со змеиными зрачками и бледным лицом. Он не успел толком рассмотреть стоявшего перед ним мужчину, как резко вскочил и попытался отпрянуть, однако был тут же схвачен за плечи и вновь оказался в лежачем положении. Как смог понять — на чём-то мягком и влажном.       — Господин Адепт, прошу, успокойтесь! — строгим, но располагающим голосом сказал доктор Бай Чжу, которого Якса узнал далеко не сразу. Дыхание сбилось от страха, а реальность была слишком яркой — требовалось время привыкнуть. Но всё же постепенно он узнал стоящих перед ним людей и тут же опустил руку, невольно поднятую в кулаке для защиты.       Моракс, в свою очередь, уже вытянул руку в его сторону, но опускать не торопился. Очевидно, он был готов обездвижить Адепта в любую секунду. Но ещё никогда Сяо не удавалось лицезреть бывшего Повелителя в подобном волнении, перемешанном с решимостью и облегчением.       Хранительница Облаков в людском обличии стояла поодаль, прижав руки к лицу от изумления, но едва ли на её лице читались нотки радости. Скорее наоборот — слабый испуг и горечь.       А ещё на самом краю кровати виднелись детские пальцы, а ниже — затуманенные глаза Ци Ци. Впрочем, более ничего необычного Адепт в ней не приметил. Всё, как и всегда.       И пока все присутствующие обменивались изучающими взглядами, Бай Чжу, наконец, решил слегка разрядить обстановку кашлем.       — Я предлагаю всем успокоиться. Господин Адепт очнулся. Значит, мы можем продолжить лечение. Состояние крайне тяжелое. Чудо, что он очнулся, — на что все молча кивнули, отойдя на пару шагов назад.       Однако Сяо слова лекаря никак не воспринял, либо же просто не захотел воспринимать. Тут же захотел подняться вновь.       — Господин Адепт, прошу Вас…       — Уберите… Уберите свои руки от меня… — прохрипел Якса, внутренне поразившись хриплости собственных слов. И если бы ему не пришлось напрячь язык, чтобы выдавить более или менее распознаваемые звуки — вряд ли бы узнал свой голос, — Где я?.. Что происходит?       — Если Вы сейчас же не успокоитесь, мне придётся применить силу, — повысив тон, сказал Бай Чжу, и в подтверждение вокруг его пальцев мелькнули изумрудные искры. — Господин Адепт, Вам не просто противопоказано двигаться — это может закончиться летально.       — И как же Вы меня удержите? Ветвями роз? — шикнул Сяо, но последовавшая реакция ему не понравилась совершенно.       Бай Чжу тут же замер и будто с сожалением опустил взгляд. Юноша проследил за остальными, и в их глазах также мелькнула немая скорбь. С недоверием Адепт начал осматривать себя и тут же заметил, что одна рука забинтована от самого плеча вниз. А ладонь второй перемотана лишь вокруг одного места. Там, где больше не было мизинца.       Вместе с всевластным ужасом к горлу подступила рвота от наплывших воспоминаний. Сяо вспомнил пещеры. Вспомнил Владыку Лун и его смерть. Вспомнил, как Панталоне отрезал ему палец. Как бредил мантрами несколько дней. Как зарезал трех Фатуи.       Но никак не мог вспомнить, что было потом. Только одно.       — Люмин! Путешественница? Где она? Она была…       — Мы всё расскажем. Как только ты перестанешь сопротивляться и выполнишь указания доктора Бай Чжу, — выпалил Чжун Ли, хотя по нему было видно — рассказывать что-либо, как и объяснять, ему совершенно не хотелось.       И пока врач, воспользовавшись молчанием Яксы, принялся снимать бинты, чтобы осмотреть раны, Сяо в ступоре пялился на последствия недавнего инцидента и всё больше боялся услышать, что произошло после, что произошло с ним, и как он вообще остался жив.       Насколько воспалённое сознание позволяло восстановить память, он вспоминал малейшие отрывки. И точно помнил, что решил сбежать, как только узнал, что всю лабораторию можно подорвать. А падение бесчисленных камней только закрепило уверенность, что ему это удалось каким-то непостижимым образом.       Когда рука освободилась от белых лент, Сяо увидел незажившие рубцы, больше напоминающие ямы на коже. Никаких следов символов, но что хуже…       Адепт вдруг начал понимать, как внутри него всё изменилось. Тело казалось другим, тяжёлым, вовсе не похожим на слабость после ранения. Он был уверен, что под бинтами остались те самые символы, но теперь же была лишь бледная, искажённая в разных местах татуировка.       Но долго смотреть на раны не выходило — Бай Чжу слишком быстро наносил всевозможные мази и перебинтовывал раны обратно.       А потом бесконечно долго смешивал разные отвары и вливал в рот такую горькую мерзость, что Сяо несколько раз чуть не вырвало. Тем не менее внутри разливались отголоски тепла, и совсем скоро веки начали слипаться.       — Что ж… На сегодня всё. Уже середина ночи. Можете отдыхать до утра, — вздохнул доктор и устало поднялся, взяв Ци Ци за руку, а затем направился к выходу, напоследок шепнув Чжун Ли. — Только, пожалуйста, мягче. Он слишком слаб.       Едва дверь захлопнулась, пронзительный взгляд впивался с требованием в широкую спину Консультанта Ритуального Бюро. Но тот поворачиваться не спешил — дышал. Тихо и редко. Будто бы неизбежная встреча взглядов закончится чьей-нибудь смертью.       Сянь Юнь стояла между Охотником на Демонов и бывшим Архонтом, намертво скрестив руки на груди, и пялилась в пол, изредка косясь на кровать с пациентом.       Сяо не выдержал первый. Устал ждать приговора, который нутром ощущал, но до смерти боялся подпустить.       — Где я?.. Как оказался здесь? — начал шёпотом юноша, воззрившись на Моракса с неугасаемой надеждой на банальные объяснения.       Но Дракон и Адепт молчали, а их взгляды блуждали по полу, стенам, потолку, не останавливаясь ни на чём конкретном. И это нервировало. Нервировало всё сильнее с каждой секундой звенящей в ушах тишины, повисшей в воздухе. И с каждой секундой сердцебиение Яксы учащалось, а глупые предположения, что Повелитель лишь недоволен его выходкой, растаяли прямо в тот момент, когда янтарные глаза потемнели от отвратительной, неправильной жалости, обращённой в сторону, мимо юноши.       — Ты находишься в доме Яо на Севере Деревни Цяоин… — неожиданно оглушил басовитым хрипом Моракс, заставив остальных вздрогнуть. Сяо приподнялся на предплечьях, несмотря на ужасную усталость и растекающиеся от любого движения спазмы, и уставился в жалкой, но такой яростной мольбе об ответах. — А оказался ты здесь после того, как мы нашли способ приступить к твоему лечению.       — А подробности сегодня будут? — недовольно шикнул Адепт, трясясь от злобы, что поднялась в недрах его сердца как отголосок страха. — Мой Повелитель… Вернее, уже мой бывший Повелитель… Будьте столь любезны рассказать, почему я всё ещё жив и для чего. Нет ничего, что бы я не смог услышать позже от других. Так ответьте же на то, что я неизбежно узнаю.       Оттенки сомнения Хранительницы Облаков выплёскивались далеко за край её бирюзовых глаз иной раз, как она обводила взглядом сгорбленную спину Чжун Ли, что беспрерывно сжимал кулаки, но повернуться ему явно не позволяли внутренние терзания. Однако подобное неуважение к собеседнику проявлять было недопустимо.       Мужчина развернулся всем корпусом, и в который раз заставил содрогнуться всей слабостью тела Адепта.       — Когда мы получили достоверную информацию о твоём местонахождении — разработали план по спасению. Однако он провалился, и ждать больше было нельзя. Я, Хранительница Облаков, Путешественница и Е Лань отправились к главному выходу, и по прибытии мы застали Творца Гор уже вступившим в бой с Фатуи. Нам до сих пор доподлинно неизвестна причина, по которой они решили выйти из пещер, но мы предполагаем, что это произошло после подачи сигнального выстрела одного из них.       — Что было потом?.. — новоприобретённая информация не оказалась особо важной, однако Сяо всё равно удивил тот факт, что его всё же решили спасти. Более того, там были Е Лань… И Путешественница?.. Выходит, она не покинула регион. — Не мучайте меня ожиданием.       — Боюсь, что мне не удастся объяснить тебе всё то, что ты так отчаянно стремишься услышать. Всё произошло уж очень быстро, — тихо ответил Чжун Ли, распрямив плечи. — Мы сражались, когда раздался взрыв. Подобный расклад удивил, наверное, каждого. Однако я должен был вывести Адептов из камнепада. К моменту, как я вернулся, заметил тебя и… Путешественницу на самой вершине. После чего я уловил только вспышку твоей энергии. На тебя падали обломки скал, и я чуть не опоздал… Но кто бы знал, что твои ранее приобретённые травмы оказались куда смертельнее груды камней…       — Путешественница… Где она? — Сяо намеренно проигнорировал остальные фразы про ранения и камни и пытливо уставился на Моракса. Нахмуренные брови нависли в ожидании ответа, который более нельзя было скрыть.       — Ты воспользовался остатком своих сил, чтобы перенести её в другое место… Но какое конкретно — никто не знает, — тяжело вздохнул мужчина, потерев виски.       — В каком смысле… Остатком сил? И почему никто не знает… — хрип голоса Адепта стал приглушённее, тише.       — Потому что в Ли Юэ её нет. За месяц мы обыскали всё…       — Месяц?!       — Да. Пик Цинъюнь вот уже месяц не существует. И ты борешься со смертью уже месяц, — вставила Сянь Юнь, сжав покрепче руки на груди. — Хвала Архонтам, что ты смог победить.       — Вы так и не ответили… Про остаток сил, — напомнил Якса и посильнее сжал края простыней, лишь бы унять поднимающуюся из глубин панику. — Или я ослышался?       — Что ж… Боюсь, ты услышал всё правильно, — прошептал Чжун Ли, и его плечи будто инстинктивно сжались в попытке укрыть хозяина от предстоящей бури. — Ты вложил все силы в телепортацию Путешественницы. Новые не появились. Старые не восстановились. В разных частях твоего тела остались лишь отголоски энергии Адепта. И, поверь, такой расклад — лучший из…       Но Сяо больше не слушал — в ушах зазвенело, а паника рухнула куда-то вниз, вместе с остальными эмоциями и чувствами.

      …В разных частях твоего тела остались лишь отголоски энергии Адепта…

             В какой-то момент он осознал, что ничего не видит, хотя неотрывно пялился в точку перед собой. Но и так ему было всё равно. Впрочем, ему было совершенно безразлично вообще всё, кроме того факта, что ему стало омерзительно холодно, хотя минутой ранее он смачивал простыни собственным потом.       Ошарашенно поднял руки к лицу, пытаясь нащупать, но чувствительность иссякла в его коже. Но что хуже — он вообще ничего не чувствовал ни внутри, ни снаружи.       — …Это не окончательно. Всё ещё может вернуться…

      …Что?..

Что может вернуться?

      — …Мы надеялись, что проблема в символах, однако удаление не спасло…

      Символы?.. Удаление?..

О чём они говорят?…

      Сяо не заметил, как его дыхание превратилось в болезненные хрипы. Не заметил, как поднялся на матрасе, попытался опустить ноги на холодный пол, а в следующее мгновение был вновь прижат к кровати силой Гео элемента.       Моракс старался быть мягче, осторожнее, но даже так Яксе удавалось вырываться, брыкаться на постели под собственный плач, постепенно переросший в беззвучные рыдания. Он не кричал, не говорил и слова. Лишь заливался слезами, глядя в пустоту, и изо всех сил старался изогнуться, вырвать руки, но всё безуспешно.       Пока бывший Архонт с горечью во взгляде и болью, исписавшей лицо, вновь и вновь припечатывал юношу к кровати так, чтобы максимально обездвижить израненное тело, Хранительница Облаков побежала за Бай Чжу.       Врач, несмотря на кропотливую многодневную работу и безумную усталость, вернулся к пациенту сразу же. Благодаря удерживающей силе Консультанта Бай Чжу быстро и точно нашёл подходящее для успокаивающего укола место.       Адепт не обратил внимания на остриё в собственной шее. Так и вырывался, пока конечности совсем не обмякли, а покрасневшие глаза не закрылись под давлением снадобья. Но до самой последней секунды он продолжал непрерывно проливать слёзы, не издавая и звука.

***

      В этот раз пробуждение далось почти что мягко. Сяо будто выплыл из охлаждающих вод сновидений, постепенно выходя на сушу.       Он слышал пение птиц, шелест листьев от ветра. Тёплый воздух обдувал конечности, а мокрые простыни прилипали к коже.       Но Якса не хотел просыпаться. Не хотел открывать глаза.       Вместе с пробуждением накатили воспоминания и осознание, а боль тише не стала.       Было гадко, страшно, стыдно и холодно. Очень холодно где-то глубоко внутри.       Он больше не Адепт.       Тогда кто он?..       Оболочка, что больше не вмещает ничего, кроме тянущей к земле пожирающей мышцы слабости.       Больше не было лёгкости. Ни в голове, ни в теле. Только бесконечная тяжесть, что нависла над бывшим Защитником Яксой, как неотвратимое бремя. Висело, неприятно поскрипывало, словно насмехаясь. А он и не собирался бороться. Напротив — хотел только поддаться и считал это столь заслуженным и даже естественным, что не видел никакого смысла отталкивать судьбу дальше от себя.       Но громкость его мыслей сошла на нет примерно вместе с тихим звоном колокольчиков. Они, будто видение из сна, то и дело отвлекали его, звали посмотреть. И Сяо по дурости повернул голову.       Из-за самого краешка кровати выглядывала пара любопытных медовых глаз, спрятанных за прямой челкой. А сверху так и норовили иной раз издать звук огромные бубенцы.       Яо Яо испуганно прижалась к матрасу, уткнув нос в ладошки, но продолжала неотрывно разглядывать Адепта, безразлично выгнувшего бровь в ответ.       — Д-доброе утро, Господин Адепт! — начала робко девочка, однако каждое слово становилось всё увереннее по мере того, как она всё выше выглядывала из-за кровати. — Как Ваше самочувствие сегодня? Будете чай? Здесь он такой насыщенный! Мама заварила для Вас целый чайник!       Сяо же подумал, что воображение вновь решило над ним поиздеваться, только на этот раз подкинуло ещё более сумасбродное издевательство в виде галлюцинации невинного ребёнка.       Но сколько бы юноша ни пялился, сколько бы раз ни смыкал веки… Глупое маленькое видение не исчезало. Вдобавок, словно в подтверждение слов Яо Яо, до носа донёсся горьковатый чайный аромат. И что теперь делать с этой несуразицей, Сяо не знал.       Он неистово желал побыть один и попробовать сделать хоть что-нибудь. Хотя он даже не знал, чего хотел. Но прогонять ни в чём не повинного ребенка? Который так искренне ждёт от него ответ?       — Нет… Нет, я не пью чай… Привет, Яо Яо… — прохрипел Якса и тут же смутился собственному голосу. Он звучал так грубо, устало и надменно, что самому стало тошно, — Но спасибо, что предложила.       А девочке, кажется, было глубоко всё равно на то, как говорил Сяо. С какой громкостью, с какой интонацией… Она просияла от одного лишь обращения к ней. И в ответ так радостно улыбнулась, что Адепту стало неловко.       — Надеюсь, Вы скоро поправитесь, Господин Адепт! К сожалению… Вам пока нельзя вставать, — заметно погрустнела девочка и задумчиво постучала пальчиком по изголовью кровати. — Но я буду навещать Вас каждый день! Наставница говорит, нас с Вами ждёт много нового! Только нам двоим нужно немного потерпеть.       От услышанного Сяо даже приподнялся на локтях и ещё более удивлённо посмотрел на совершенно безмятежную девочку. И когда она начала вполне решительно молоть травы в ступе, кажется, окончательно сошёл с ума.       Какая ещё наставница?.. О чём она вообще говорит?       От наплывшего потока мыслей голова разболелась ещё сильнее, и Сяо постарался незаметно потереть висок. Но, в любом случае, ничего придумать он бы не смог. А потому решил вполне миролюбиво утолить всплывшие предположения.       — Яо Яо… Подскажи, а где мы? — прочистив горло, спросил Адепт, постаравшись принять самое расслабленное положение.       — Мы… У нас в сарае! Правда… Теперь это, наверное, уже не сарай… Мама и папа сказали, что Вы будете здесь жить!       — Сарай?.. Мама и папа сказали… Что?! — от изумления Адепт даже не смог сдержать повышенный тон.       — Что Вы будете здесь жить и помогать нам! А пока за Вами нужно тщательно приглядывать, а то совсем разболеетесь. Вы так храбро сражались, защитили всех жителей Ли Юэ… Для нас большая честь сделать что-то и для Вас, — Яо Яо говорила так, словно ничего особенного и не произошло. К тому же, она уже успела перемолоть все травы в вязкую массу и перелить в чашу, из которой валил ещё менее приятно пахнущий пар. — Вот, выпейте! Моя подруга Ци Ци сказала, что Вам становится легче от цветов Циньсинь.       Боги явно решили над ним пошутить самым жестоким способом.       Сяо сжал губы в тонкую линию, но так и не смог набраться смелости для отказа. Совесть не позволяла, особенно с учётом того, как добродушно девочка протягивала ему мерзкий отвар…       Прикрыв глаза от глупости сложившейся ситуации, Якса коротко кивнул и принял чашку, осушив её одним махом. Правда, его чуть не стошнило, а сам глоток дался уж слишком тяжело.       — И как? Вам правда легче? — нетерпеливо уточнила девочка, на что Сяо коротко кивнул, стараясь не кривить лицо, но ей того было достаточно. — Это просто чудо! Никогда человеческие лекарства не действовали на Адептов. Вы такой сильный, Господин Адепт!       Конечно, Яо Яо не знала, насколько неосторожную фразу она обронила. И даже не предполагала, какую реакцию это вызовет у Яксы.       А он лишь опустил взгляд и отвернул голову, стараясь всем своим существом позабыть, какую поганую, неприятную правду девочка только что непроизвольно озвучила.       — Кхм… Мне уже намного лучше… — прошептал Адепт, собрав остатки благоразумия перед ребёнком. — Так что за место? Ведь ваша деревня сгорела…       — Да… И это очень грустно. После пожара в Цинцэ нам пришлось уйти в деревню Цяоин. Родители сказали, что здесь будет жильё на первое время, поэтому мы остановились в домике на окраине. Папе очень понравился сарай, в котором Вы сейчас и восстанавливаетесь, — увлечённо рассказывала девочка, по мере того, как золотистые глаза раскрывались всё шире. — Жаль только, что домик на самой окраине… Все мои старые друзья тоже разъехались по всему Ли Юэ… А другие не хотят со мной дружить.       — Деревня Цяоин… Так далеко… — пробормотал вслух Сяо, попытавшись сообразить, каким образом Повелителю или кому бы то ни было пришла в голову мысль отправить Яксу сюда и оставить… В сарае. Под присмотром человеческого ребенка. Невероятно. Однако грустное сопение заставило отвлечься от сменяющих друг друга мыслей. Яо Яо выглядела крайне расстроенной. Молча опустила голову в ладони и покачивала из стороны в сторону, отчего бубенцы протяжно вторили напряжённой обстановке. Адепт вновь потёр лоб, пытаясь понять, почему на его долю, помимо физических и моральных страданий, выпадает времяпрепровождения с детьми, но всё же решил хотя бы попытаться поддержать девочку. — Я думаю, ты непременно найдешь себе друзей среди людей.       — Мне так не кажется… — вздохнула девочка, вытянув руки на матрасе. — Я кажусь всем странной, а оттого с каждым годом всё меньше людей готовы принять меня. Видимо, со мной что-то не так.       — И с чего ты так решила? — фыркнул Сяо, слегка закатив глаза от очередной, по его мнению, глупости. — Уж, поверь, с тобой всё нормально. Даже я в своё время… Нашёл близких.       — Что Вы такое говорите, Господин Адепт? Конечно, Вам легко найти друзей! Вы очень интересный, сильный и добрый, а ещё!.. — Яо Яо крайне удивило подобное мышление Охотника на Демонов, поэтому она решила перечислить все существующие и несуществующие заслуги Сяо, чем повергла того в откровенный ступор. Кто бы знал, что его можно увидеть под такими углами… — В общем, для меня — великая честь общаться с Вами.       — Что ж… Для меня тоже большая честь… Находиться здесь… — отстранённо ответил Сяо, но, прежде чем продолжить, почувствовал острый приступ боли в груди. Вслед донёсся громкий, разрывающий кашель, и ему пришлось лечь обратно на подушки и прикрыть в глаза. Холодная повязка тут же легла ему на лоб благодаря проворству Яо Яо и даже немного помогла отвлечься.       Но вдруг скрипнула дверь, вынудив обоих повернуться и посмотреть на вошедшего. И на пороге стояла никто иная, как Мадам Пин.       — Архонты! Яо Яо, ты и Охотника на Демонов смогла разговорить! — весело усмехнулась старушка, пройдя внутрь, но тут же была встречена детскими объятиями. — Ну-ну, какая ты молодец. И снадобье приготовила, и повязку сменила. Тебе стоит рассмотреть профессию лекаря…       — Мне нравится помогать людям… — задумчиво согласилась девочка, пройдя вслед за Мадам Пин. — А если я буду хорошим лекарем, Бэй Доу возьмёт меня в плавание?       — Вполне возможно… — прохрипела с улыбкой Адепт и, пододвинув табуретку, плюхнулась рядом с ошеломлённым Яксой. — Добрый день, Сяо! Как самочувствие?       Конечно, Пин была довольно специфичным Адептом даже по меркам остальных. Своевольность, свободолюбие, бескомпромиссность… Уход в мир людей, в конце концов. Однако сейчас Охотник на Демонов испытал окончательный разрыв шаблонов насчёт упомянутой личности.       — Мадам Пин?.. Добрый день? — сдержав рвущиеся эмоции, промямлил Якса, но женщина в ответ лишь тихонько рассмеялась и попросила Яо Яо ненадолго выйти, в то время как вяло работающие мозги Сяо генерировали список всех возможных вопросов. — Может, хотя бы Вы объясните мне, почему я здесь? Что вообще происходит?       — А что тут объяснять. Это — твой новый дом. Правда, Вэньмин сказал, что придётся ещё долго работать, чтобы превратить сарай в нечто уютное. Но с твоими-то руками управитесь до зимы, — в ответ Якса продолжил обалдело таращиться на Пин так, словно застал Войну Архонтов своими же глазами и совершенно не мог поверить в увиденное. Поэтому Адепт всё же перестала делать вид, будто ничего особенного не произошло. — Ладно, утолю твоё любопытство. Но пообещай мне, что мой рассказ не закончится твоим побегом или ещё чем-либо неподобающим. Тебе всё равно не удастся отсюда уйти.       — Но почему я должен лежать в сарае у людей, как свинья на убой?       — А где теперь тебе быть, после того, как половина Ли Юэ ополчилась против Адептов, а Цисин объявили тебя пропавшим без вести, но за любое упоминание предлагают мешок моры? И украшением ситуации остаётся тот факт, что теперь у тебя, Сяо, нет никаких сил, Глаз Бога утерян, и на тебе едва ли найдётся живое место.       Так Охотник на Демонов и застыл с приоткрытым ртом и страхом в глазах. Каждое упоминание, каждое слово, что, как наказание, вновь и вновь пробивали в нём дыры. Пин всегда была прямолинейна, и она ни капли не пожалела о своих словах. Впрочем, о такой честности он и просил. И несмотря на всю боль, что Якса испытывал от услышанного — он всё ещё чувствовал неописуемую благодарность.       — Обещаешь?       — Обещаю, — сквозь зубы и слёзы, прикрытые тёмными волосами, ответил Адепт, отпустив смятые простыни.       — Когда Пик Цинъюнь пал… Скажем так, последствия быстро распространились по всему региону. Впрочем, для меня и смерть Владыки Лун не прошла бесследно. Я собиралась к нему, в тот день выходила из города… И тогда столкнулась с Сянь Юнь и Повелителем, а ты… Лежал у него на руках. Я думала… Думала, ты был уже мертв. Такой худой, весь в крови… Твоя бледность была близка к трупной. Но я слышала твоё дыхание. Слышала, что сердце всё ещё бьется. Хотя и непозволительно медленно, — тихо рассказывала историю Мадам Пин, периодически прерываясь и громко вздыхая. Но её твердости можно было позавидовать — старушка лишь хмурилась, но продолжала говорить всё, как было. — Моракс и Сянь Юнь сделали всё, что в их силах, но ты не просыпался. Но, что хуже, они не чувствовали от тебя ничего, что упоминало бы твою энергию Адепта. И я тоже не ощутила, впрочем, как и сейчас. И тогда было принято решение — найти лекаря среди людей, что мы и сделали, как ты мог заметить. Но держать тебя в городе было бы немыслимым риском для всех. А потому я со своей стороны приложила все усилия, чтобы ты оказался здесь. Благодари Архонтов, что остался жив, и что хоть кто-то с радостью согласился помочь тебе, преступнику в бегах.       Значит, вот что произошло.       Несмотря на всё, что Сяо сделал для Ли Юэ — он всё ещё опасность. И никто даже не знает о том, что произошло. Возможно, подробности того, как выглядело разрушение Цинъюнь для людей, он узнает позже из газет. Но, в любом случае, даже целительские способности Адептов не смогли помочь ему так же, как простой человеческий врач.       И тогда он решился задать тот вопрос, что тревожил его душу больше всего.       — Вы должны знать… Моя энергия… Мои силы… Они восстановятся? — прошептал Сяо, не смея повернуть головы.       Адепт долго и шумно вздыхала, размышляя над тем, как лучше всего подать известную ей информацию. Но решила, как и всегда — рубить с плеча.       — Мы не знаем. Никто не знает… С подобным Адепты сталкиваются впервые, — грустно пробормотала Пин, сжав покрепче колени. — Может, когда-нибудь восстановятся, спустя долгое время. Может — нет. Однако за все те дни, что ты был без сознания… Ничего не изменилось.       — Значит, я больше не Адепт…       — Ещё раз скажешь подобную ересь, будешь пить настойку Бай Чжу в удвоенном объеме! — повысила голос Пин, для большего эффекта топнув ногой. — Ты не перестаёшь быть Адептом, если лишаешься сил.       — Зачем… Вы оставили меня в живых? — выдохнул Якса и повторил ещё более яростно, громко. — Зачем вы сохранили мою жизнь?       — Сяо, ты слишком…       — Зачем?       — Не перебивай! — строго отрезала Мадам Пин. — Адепт или не Адепт — любая жизнь ценна. А ты ещё совсем молод. Зачем, по-твоему, живут люди?       — Я не человек.       — Нет. Не человек. Но тебе придётся жить среди людей. У тебя нет выбора. И у нас тоже. Будь наша воля — давно бы расположили тебя в Обители. Но теперь энергия Адептов для тебя, как и для большинства людей, губительна. Однако мы продолжим наблюдать за тобой и твоим выздоровлением. Надеюсь, на этом всё. Помни о том, что ты мне обещал. Доктор Бай Чжу сказал, что через две недели ты можешь начать разминать ногу. Кстати, не смей подниматься раньше. Если Яо Яо заметит — я лично буду за тобой наблюдать! До встречи, Сяо. Надеюсь, в следующий раз я уже застану тебя в обустроенном доме, — и почти что вышла за дверь, как в последний раз обернулась и добавила с хрипотцой. — О, и будь так добр… Когда поправишься — преподай несколько уроков Яо Яо в благодарность. Теперь она живёт слишком далеко, прогулки через Заоблачный Предел более не самые безопасные, а звание ученицы Адептов нынче не в почёте.       И ушла, едва прикрыв дверь, сквозь щель которой просунулся курносый нос девочки, что с любопытством разглядывала понурого Охотника на Демонов, так и не соизволившего попрощаться.       Единственное, на что хватило его воли — откинуть одеяло и размотать бинты, плотно обвязанные вокруг колена и выше.       Но, как только последняя лента упала, Сяо в ужасе распахнул глаза и прикрыл рот рукой, только бы не вырвался сдавленный всхлип.       Почему-то только сейчас до Яксы в полной мере дошло, что он почти не чувствовал пальцев этой ноги. Боли не испытывал, видимо, только благодаря целому пласту обезболивающих отваров.       Колено и конец бедра выглядели просто отвратительно. Последствия гниения и долгого хождения с раной по пещерам тоже сказались. Кожа все ещё не затянулась, и он видел алые полосы, стянутые швами.       Даже если всё заживет — без способностей Адепта он ещё долго не сможет нормально ходить.       — …Господин Адепт, что же Вы! — вдруг услышал он голос девочки, и тут же будто очнулся и попробовал прикрыть ногу, лишь бы Яо Яо не лицезрела подобное зрелище. Однако она была неумолима — взяла новые бинты и принялась уверенно повязывать их вокруг раны.       К счастью, Сяо не пришлось её отталкивать или просить остановиться. Вовремя подоспел самую малость отдохнувший Бай Чжу.       

***

      Дни сменяли друг друга, ничего нового не происходило. Сяо лежал, глотал лекарства, терпел перевязки, слушал болтовню Яо Яо. Но по какой-то причине никакого однообразия юноша не ощущал.       На следующий день после ухода Мадам Пин родители Яо Яо рискнули посетить покои Адепта, что, в общем-то, был не против — деваться ему в любом случае некуда. Тем не менее стыд одолел каждую нервную клетку. Было до ужаса неловко здороваться перед приютившими его людьми, лёжа в вонючих и помятых простынях.       Однако Вэньмин и Ланфен смущались лишь того факта, что предстали перед Охотником на Демонов и предложили уж слишком скромные по их меркам покои, отчего Якса открещивался до последнего, не забывая обильно краснеть.       Они рассказали, как им, вместе с остальными жителями деревни, пришлось переселиться в самые разные уголки Ли Юэ, с чем охотно помогали работники Цисин. Семья Яо Яо всегда располагала средним достатком, разве что часть имущества сгорела в огне. Но так или иначе они всегда зарабатывали собственным трудом — выращивали и сушили травы, продавали свежий урожай. И всё же прежнее ремесло кануло в лету вместе с родным домом.       Тогда было принято решение заселиться в небольшой дом на окраине Деревни Цяоин. Непривычно, далеко, но цена — щадящая, продавец — понимающий. А ещё в дар шёл старый, разломленный сарай. И по воле случая с ремонтом крыши до приемлемого Вэньмин закончил аккурат к прибытию Мадам Пин, а позже и остальных Адептов вместе с полуживым Охотником на Демонов на руках.       В своём решении помочь они не усомнились ни на минуту. Наскоро соорудили все возможные удобства для пациента и его лечения, и покорно ждали и молились всем Богам, чтобы Защитник Якса выжил.       К ещё большему удивлению Сяо — семья была отнюдь не против подобного соседа. Скорее наоборот — были рады. В деревне у них было слишком мало знакомых, многие даже сторонились их из-за причастности Яо Яо к Адептам. А потому новой компании и лишней паре рук они были весьма довольны.       Ланфен подтвердила, что иного способа выжить и остаться на свободе у Яксы просто не было. И сейчас их переезд был ему же на руку. В Деревне Цяоин Сяо показывался изредка ночью, и то лишь вспышками. Здесь его никто никогда не видел. Было просто выдать Адепта за дальнего родственника.       Как сложится жизнь дальше — не мог знать никто. У Яксы не было жилья, разве что комната на Постоялом Дворе, в которую ему путь точно воспрещён. Его потребности возросли — голод то и дело сковывал желудок, требуя воду и пищу. Ближе к ночи глаза слипались, и не было никакой возможности отказаться от снов без последствий. Ему нужно было где-то жить, хотя Сяо даже сам толком не понимал, хочет ли этого или нет. Но до тех пор его заставляли, буквально вливая жизнь в рот.       Это всё было так глупо и нелепо.       И он никогда бы не подумал, что судьба обернётся к нему именно такой стороной.       Было и ещё одно незримое обстоятельство, которое юноша старался игнорировать всеми возможными способами. Проглатывать, держать в себе, затыкать. Но каждый раз заветные вопросы лезли наружу, а у него не оставалось никаких амбиций, чтобы это пресекать.

      «Есть ли новости о Путешественнице?»

      И каждый раз все с жалостью качали головой.

      Нет. Ни одного упоминания.

      Либо от него всё слишком тщательно скрывали.       Но вечно так продолжаться не могло. И в назначенный день Сяо попробовал встать на ноги. И у него не получилось.       Ослабевшие икры не воспринимали приказы хозяина. Бёдра словно забыли, каково держать худощавое тело на себе.       Но до подобной ущербности Якса не опускался никогда. И сколько бы раз его не останавливали, сколько бы раз не умоляли подождать, предлагали массаж или просто потерпеть — он упрямо вставал и сквозь зубы шипел от боли в раненной ноге. Но равновесие поймать всё же смог.       Ему потребовался целый день, чтобы научиться заново передвигать ногами.       Левой. Правой. Снова левой. И опять грёбаной правой.       Вэньмин и Бай Чжу поддерживали его с обеих сторон. Несмотря на то, каким лёгким был юноша — оба изрядно вспотели, когда Сяо удалось дойти до двери и облокотиться о порог, удерживаясь, стоя из оставшихся сил. Но он смог вздохнуть такой живительный, такой родной, такой любимый запах ветра и гор, что за долю секунды наполнил его тело прохладой, свободой и спокойствием.       Ветер взлохматил засаленные волосы, погладил щёки и пощекотал острый нос, вселяя ничем неоправданную надежду и уверенность в том, что всё будет хорошо.

***

      Сяо смог научиться ходить самостоятельно спустя три мучительных дня.       И всё равно от хромоты избавиться не смог. Сустав горел от любой нагрузки, и любой шаг чувствовался каким-то неправильным. Но и на ноге его проблемы не закончились.       Когда Адепт вышел на улицу и оглядел сарай и близстоящий дом, он почувствовал прилив абсолютного отчаяния. Сяо просто не знал, что ему теперь делать и как.       Естественно, ответы на все его вопросы не заставили себя долго ждать.       — …Настой из стеклянных колокольчиков принимайте два раза в день — как проснётесь и как пойдёте спать. Обработка плеча, колена и руки остается прежней. И не забывайте про мазь, прошу Вас, Господин Адепт… — устало протараторил Бай Чжу, обращаясь скорее к семье Яо Яо, нежели Яксе, безразлично рассматривающего шаткую крышу, состоявшую лишь из соломы. — Я проверю Вас через неделю, а дальше — посмотрим.       В целом, такой расклад устраивал всех. Бай Чжу проводил очень много времени за наблюдением за Адептом. Иногда отлучался по делам, посещал других знакомых пациентов в деревне, но дольше двух дней не отсутствовал.       И сейчас Сяо чувствовал странную, ненужную пустоту. Он так устал от лечения, так хотел вырваться на свободу, побыть один… А теперь словно боялся, что врач никогда не вернётся.       — …Я не могу. Я сейчас спущусь к нему и заберу! — настырно шикнула Сянь Юнь, глядя, каким взглядом Якса провожал лекаря и как испуганно рассматривал округу и подходящих к нему хозяев дома. Она уже приготовилась к прыжку, но чья-то твёрдая рука перегородила ей путь.       — Оставь его в покое. Нужно время, чтобы понять, как жить среди людей. И ещё больше — чтобы эту жизнь полюбить, — безотказным тоном остановил её Моракс. — Он справится.       — Повелитель, он не может нормально ходить! Но даже это — наименьшая проблема из всех. Охотник на Демонов веками сражался, а сейчас он не умеет ничего…       — Научится, как все человеческие дети когда-то, — добавил чуть громче Чжун Ли и развернулся, медленно удалившись вниз по тропе. — Я вверил его надёжным людям. Пин провела с ними много долгих бесед. Они терпеливы и уже любят его.       — Невозможно Адепту жить с человеческим бременем! — крикнула вдогонку Хранительница Облаков, однако бывший Архонт и не подумал остановиться. — Он унижен. Его гордость растоптана. Всё, что составляло его достижения и заслуги — исчезло. Он не вынесет.       — Ни у него, ни у нас нет другого выбора. Но пока Вы и Сяо продолжите считать происходящее с ним наказанием — ему никогда не привыкнуть к новой жизни.

***

      — …Вот так, Господин Адепт… Шлифуете древесину, пока не станет гладкой… — дружелюбно объяснял Вэньмин, бережно раскладывая уже готовые доски возле стола.       — Я ведь просил… Сяо. Просто Сяо. От «Господина», и уж тем более от «Адепта», уже ничего не осталось, — сквозь зубы шикнул Якса, нагнувшись за ещё не обработанным стволом. От тяжести древесины подогнулись колени, и боль вступила в поясницу, заставив простонать,       Вэньмин мог лишь с жалостью наблюдать, как ещё совсем слабый юноша пытается сделать хоть что-то. А помогать ему лишний раз — себе же дороже. Сяо разозлится и начнет корить себя, и результат выйдет плачевным. Адепты предупреждали о подобной реакции упрямца и почти что умоляли не трогать Яксу в подобные моменты.       — Что ж… Только прошу — не переусердствуй, иначе швы вновь разойдутся, — со вздохом попросил Вэньмин и поднял с земли топор, после чего закинул в подобие телеги. — Вернусь к обеду, привезу новую партию. Ланфен обещала приготовить сегодня нефритовые мешочки — такое нельзя пропускать! Попробуешь — не оторвешься!       Мужчина ушёл в лесную чащу, радостно улыбнувшись на прощание хмурому Адепту. А тот лишь раззадорился сильнее. Сжал шкурку с зерном и принялся за простую, но ужасно кропотливую и долгую работу. И пусть отсутствие мизинца не особо влияло на результат, иной раз от напряжение его отсутствие отдавалось неприятными ощущениями в руке. Но даже здесь ему попытались помочь. Выдали перчатки, только бы он не видел ещё одно из новоприобретенных уродств.       Сяо старался молчать большую часть времени. Молчал, когда его звали на улицу. Молчал, когда боль подступала к груди и вискам. Молчал, когда слушал инструкции насчёт самых элементарных вещей. Обычно лишь благодарил и кивал, после чего возвращался в старый сарай при любой удобной возможности.       Он не хотел никого видеть, себя в том числе. Он не хотел ничего слышать или чувствовать. Все эмоции отдавали мраком и безысходностью. Всё, на что был способен величественный когда-то Адепт — злиться, стискивать зубы и медленно умирать внутри.       И было всего две вещи, что вызывали в нём отголоски заинтересованности.       Первая — газеты.       Сяо никогда раньше не читал людские новости — они были ему попусту скучны и представляли наименьшую важность. Но теперь же серые бумажки и блёклые буквы пробуждали в сердце дрожащую на тонкой нити жизнь.       Он искал информацию о Путешественнице. Любое упоминание, любое слово, что хоть как-то отсылало к ней или Паймон. Она была известной личностью в Тейвате, и каждый журналист горел огромным желанием написать о ней крошечную статью. Но по мере отсутствия новостей, Охотник на Демонов тревожился всё сильнее. Отсутствие девушки могло значить, что угодно, вплоть до гибели. А Сяо не мог сделать совершенно ничего. Более того — ему бы никто не позволил.       Были и редкие упоминания взрыва Пика Цинъюнь, а также последствия. Яксе до сих пор не позволили прочесть старые выпуски, но, наверное, это было к лучшему. Вряд ли бы что-то из выдуманных подробностей могло его обрадовать. Но из того, что он видел теперь — расстраивался ещё больше.       Цисин, по всей видимости, продолжили политику против Адептов. Даже Гань Юй перестала как-либо упоминаться в скучных колонках, а скандальные судебные дела, что выигрывала Янь Фей, предпочитали описывать как можно короче.       Помимо газет Сяо интересовался только вынужденно свалившимся на плечи бытом. Потому что, как оказалось, он не умеет ничего. И это «ничего» вышло за рамки разумного даже для него.       В новых для Яксы реалиях выяснилось, что он очень нуждается в пище. И, как бы Сяо ни старался приглушить позывы голода, есть хотелось нещадно. А вдобавок его насильно заставляли есть все члены семьи Яо Яо чуть ли не по очереди.       И с едой бы не было никаких проблем. Если бы не выяснилось, что Адепт совершенно не умеет готовить. И всем азам Ланфен учила его с нуля.       Каждый день, перед каждым приёмом пищи, женщина звала Сяо к себе на кухню и учила готовить. Объясняла принципы варки и жарки, вбивала в голову важность и полезность разнообразия еды. Зачем добавлять соль, когда и для чего использовать масло, чем полезны травы и специи.       Однако в конечном счёте Адепт ел только рис и изредка — овощи. Но вовсе не потому, что всё остальное ему не нравилось.       Сяо заметил, что вкус многих блюд стал другим. Слаще, горьче, кислее, солёнее. Насыщеннее. Но в то же время из еды будто бы ускользнул самый важный ингредиент.       Теперь Якса ел, потому что ему было это необходимо. А не потому, что приём определённой пищи был неким порталом воспоминаний. Сяо больше не думал, почему когда-то полюбил тофу, не осознавал, почему какие-то блюда ему нравились, а какие-то нет. Он тупо ел, забивая пустоту внутри. Но и это открыло необычное удовольствие от жизни.       Все эти мысли неизбежно напоминали Яксе о том, как сильно он проголодался с утра. В животе заурчало, и он устало облокотился об стол, стирая жаркий пот со лба и зачёсывая жёсткие влажные волосы назад. Солнце беспощадно опаляло кожу, отчего пребывание на улице сделалось вконец невыносимым. Однако Сяо, недолго продышавшись, вернулся к шлифовке досок, а солёные капли продолжили орошать рабочий стол.       — …С каждым разом у тебя получается всё лучше! Скоро сможешь построить дом с нуля! — усмехнулась Ланфен вместо приветствия. Она вышла развесить бельё — в её руках был тяжёлый таз. Юноша слегка покраснел и кивнул в ответ, быстро вернувшись к своему занятию. — Как закончу, пойдём готовить обед. Думаю, мы успеем к возвращению Вэньмина.       — Как скажете, — вскользь ответил Адепт, на деле же не очень довольный собой. Он с презрением оглядел результат собственных трудов и фыркнул. За несколько часов он справился всего с дюжиной досок, а нужно было ещё как минимум в пять раз больше.       — Сяо, не всё должно быть идеальным, за что берёшься, — мимолётно сказала Ланфен, не отвлекаясь от развешивания белья, на что Якса с недоумением выгнул бровь в ожидании ответа. — Ты ведь не будешь всю жизнь заниматься строительством. Тебе хватит и базовых навыков — вдруг придётся что-то починить. Не стоит так надрываться.       — Я просто хочу… Сам. Ваша семья и так сделала намного больше, чем то было необходимо. И уж тем более вы не должны были предоставлять мне свой сарай.       — Опять ты за своё… — устало закатила глаза женщина, расправив пошире простыню, — Мы хотели выделить тебе комнату дома. Но решили послушать советы Адептов.       — И что же это за советы? Почему они решили распорядиться моей судьбой именно так? — рыкнул Сяо и слишком усердно провёл наждачной бумагой по древесине. Настолько, что она сломалась, а острый конец порезал ладонь, заставив юношу зашипеть от боли.       Ланфен тут же отбросила недовешенное бельё и поспешила к Адепту, чтобы помочь, но тот лишь одёрнул руку и попытался остановить кровь другой, что, естественно, не увенчалось успехом.       Женщина незадачливо покачала головой и стянула одно из чистых полотенец.       — Если я скажу — ты не примешь мои слова. Но когда-нибудь ты всё поймёшь, — тихо вздохнула женщина и вытянула руку навстречу, в ожидании, что Якса всё же смерит гордость и примет помощь. А он, прекрасно зная упрямство всей четы Яо Яо, мог только недовольно согласиться. Ланфен быстро начала перематывать рану. — Вот так… Потом промоешь и нанесёшь мазь. Видишь, как много сил бурлит в тебе? Нужно уметь распределять их равномерно.       Сяо в ту секунду был способен исключительно на послушный кивок. Времени и желания продолжать спор не осталось. Вдалеке послышался знакомый звон бубенцов, а значит, ему больше не удастся отшлифовать доску, пока они не отобедают.       Радостная Яо Яо выскочила из чащи леса и побежала к дому, тряся внушительной корзиной с травами и Юэгуем за спиной. В этот раз она набрала действительно много — горка за спиной торчала из-под крышки.       — Мамочка! Господин Адепт! — восклицала девочка, несясь вдоль тропинки вниз. — Я успела к обеду!       — Умница! — поприветствовала дочь Ланфен, крепко обняв, прежде чем помочь снять корзину со спины, — Где была сегодня? Я надеюсь, ты не поднималась на дальние горы, куда тебе не разрешено ходить?       — Нет! Но я нашла рощу в самом конце долины. Там даже стеклянные колокольчики растут, представляешь?       На что Ланфен недоверчиво покачала головой. Яо Яо привыкла проходить огромные расстояния почти каждый день, а в нынешних реалиях это было бы попусту опасно. Но запретить долгие прогулки не выйдет — девочка была уж слишком бесстрашной и явно не понимала, что времена изменились.       — В следующий раз покажешь это место кому-нибудь? Например, Сяо это было бы полезно и интересно… — хмыкнула женщина, тут же получив забавную по её меркам реакцию. Адепт зарделся и с огорчением опустил глаза. Перспектива провождения времени с Яо Яо его явно не прельщала, но вовсе не из неприязни.       Каждый раз, когда Защитник Якса проводил время с девочкой, он ощущал себя довольно странно. Будто бы её общение с ним — это нечто неправильное, неестественное, но в то же время светлое и словно нереальное, похожее на ностальгический сон.       Каждый раз Сяо боялся, что может навредить Яо Яо. Он опасался сказать что-либо грубое, даже отдалённо; боялся влияния остатков кармы в нём — со слов Бай Чжу червоточина не исчезла до конца и осталась в том же количестве, что капли энергии Адептов.       По ночам Охотник на Демонов всё ещё видел кошмары, часто его грудь неприятно сводило колкими спазмами, а в ушах напоминал о себе приглушённый звук страдальческих стонов.       — …Господин Сяо, Вы идёте с нами? — махнула рукой девочка, уже стоя на пороге дома.       Адепт быстро кивнул и обвёл долгим взглядом туманные очертания гор. Но быстро смахнул тоскливое наваждение и отвернулся, чтобы, хромая, направиться в сторону дома.

***

      Солнечные лучи назойливо щекотали нос и раздражали кожу смуглым румянцем. Жара проникала под льняную рубашку, и создавалось ощущение горячих когтей, словно с издёвкой царапающих спину, шею и плечи.       Жёсткая трава и зелёные колоски всевозможных растений подцепляли одежду, тормозя движение, будто насмехаясь над двумя путниками вместе с летним небом. Правда, бесило и утомляло это только одного из них.       Яо Яо было глубоко всё равно на мешающие стебли, возвышающиеся далеко над её ростом. Тропинка вдоль поля казалась столь узкой, что девочка то и дело терялась из виду, чем заставляла её старшего, не поспевавшего за детской прытью спутника нервничать.       Либо хромота Сяо замедляла его шаг намного сильнее, чем он предполагал, либо Яо Яо была уж чересчур шустрой. Во всяком случае, каждый раз, когда Адепт просил её не убегать далеко, она слушалась его указаний от силы пару минут, поэтому юноше приходилось догонять её сквозь неприятные ощущения и пот. Каждый раз, когда Якса по привычке надавливал на стопу для рывка — чувствовал надрывную боль в суставе и начале бедра. Несмотря на то, что внешне остался лишь продолговатый уродливый шрам, его ходьба оставляла желать лучшего до сих пор.       — …Вот там! Ещё немного, Господин Сяо! — раздался голосок девочки, по ощущениям, совсем уж далеко.       А после — шуршание травы совсем исчезло. Охотник на Демонов более не слышал ничего, кроме звука собственных шагов и учащённого сердцебиения. Паника начала постепенно окутывать тело противной дрожью.       Вышло так, что вместе с потерей энергии Адепта, Сяо потерял и все остальные способности. Зрение, слух — всё притупилось, будто теперь Яксу окружал невидимый барьер, мешающий увидеть и услышать что-либо за пределами прозрачного купола радиусом в пару десятков метров.       — Яо Яо! Где ты? Яо Яо… — крикнул юноша, но ответом ему послужило лишь долгое, размеренное эхо малознакомых гор.       Он бежал вперед, задыхался, а льняная рубашка взмокала сильнее. Яркий свет ослеплял, дезориентировал, отчего страх поднимался всё выше по позвонкам. И когда силы совсем иссякли — Сяо остановился посреди просторного поля, окруженного лишь зеленой кроной деревьев издалека.       Открытая местность вдруг лишила его дыхания. Словно он попал в сон — далекий, дивный, непредсказуемый. Далеко наверху порхали птицы и изредка переговаривались сладкими песнопениями, вокруг шуршала трава, руководимая потоками ветра. И где-то там, у самого края острых скал, Сяо мог поклясться — он увидел золотистое свечение крыльев.       Беспокойство почти сразу отпустило сердце, но на его место вернулось лёгкое раздражение.       Хранительница Облаков следила за ними. Значит, Яо Яо точно в безопасности. Но это никак не умаляло того факта, что Защитник Якса теперь не более, чем беззащитный калека.       — …Господин Сяо, взгляните! — вдруг детский голос оторвал Адепта от постепенно поднимавшихся терзаний. Он оглянулся, чтобы увидеть Яо Яо, несущейся к нему сквозь рыжие колосья вместе с Юэгуем на спине. Девочка мчалась так быстро, что Сяо не успевал отслеживать сверкание колокольчиков и длину заячьих ушей. Но совсем скоро она возникла прямо перед его носом и, в самом довольном расположении духа протягивала…       — Это… Бамбук… — с тяжелым вздохом констатировал Якса, и у ответ девочка радостно подпрыгнула на месте, передав одну из тонких ветвей ему.       — Помните, как вы учили нас тогда? Когда дом ещё… Не сгорел… — робко протянула Яо Яо, помявшись на месте.       Сяо недовольно нахмурился и отвел взгляд, стараясь всем своим видом игнорировать протянутую палку.       — Помню, — только и буркнул юноша, сжав кулаки.       — Вы тогда так здорово учили нас! Может, вы сможете преподать мне ещё несколько уроков?..       Злость вновь щёлкнула в мозгах, совершенно не прошенная и не нужная. Он много раз отказывался. Но вновь и вновь Яо Яо не прекращала попыток уговорить его, совсем не понимая, что он никогда больше не посмеет взять в руки копье. Потому что слабые руки не смеют держать оружие. Он более не достоин подобной чести.       — Я ведь говорил тебе, что не буду! — не смог сдержаться Сяо, и на этот раз его голос дрожал озлобленной громкостью, — Что ты хочешь? Я больше не… Я не… Я не могу!       И только когда он увидел, как испуганно девочка попятилась назад и опустила глаза, стараясь не показывать подступившие слезы, он осознал, как непозволительно грубо он ответил простому ребенку. Хотя он даже не злился на неё, бешенство клокотало в груди, заставив сорваться.       Но он злился на одного лишь себя.       — Прости… Я не должен был… Так повышать тон… — тихо сказал Сяо, но должной реакции на Яо Яо это не произвело. Стало так неприятно от собственного поведения — он только что накричал на глупого, ни в чем не повинного ребенка.       Ребёнка, что как и он когда-то, умолял у Моракса не отказываться от него.       — Архонты, прости меня, Яо Яо. Но я правда… Я правда не смогу тебя ничему научить… — предпринял новую попытку, только на сей раз будто бы оправдывался перед самим же собой, — Я даже не могу догнать тебя. Мои руки дрожат от молотка твоего отца. Я не способен держать телегу в руках… А ты хочешь, чтобы я научил тебя искусству копья. А ведь я сам… Не всё постиг…       Нечто прозрачное застилало взор. Не слёзы, но что-то мешающее видеть действительность. Он дрожал, как сухой ствол осины, трещал подобно бамбуку от слабого дуновения ветерка. Он разваливался, сыпался по не так давно зажившим швам.       — Но ведь… Необязательно знать всё, — пролепетала девочка, неожиданно коснувшись его ладони. — Мне никогда не стать Адептом. Но я могу хоть немного приблизиться к вашему мастерству.       — В этом и дело, Яо Яо. Чтобы приблизиться к мастерству Адептов, нужно учиться у них, а не у меня.       За его словами последовало тяжелое молчание. Сяо неосознанно сжал детскую ладонь, прежде чем отпустить и отойти на несколько шагов назад, к небольшому валуну, на который он устало плюхнулся и сжался, наклонив к коленям лицо.       Какое-то время ничего не происходило. Девочка молча ковыряла палкой землю, выводя ей одной известные рисунки, и шумно вздыхала. Юэгуй взволнованно прыгал от неё к Сяо, отражая всю грусть кротким дрожанием ушей.       И от подобного напряжения сухость во рту перешла в тяжесть груди.       Якса в который раз вздохнул побольше кислорода, наполнив лёгкие чувством вины.       — Если ты хочешь научиться, найди бамбук потолще, — прошептал Адепт, непроизвольно молясь всем Богам, чтобы его никто не услышал. Впрочем, зря.       Яо Яо от удивления широко распахнула глаза и радостно взвизгнула, и Сяо сморщился от громкости, но всё же проследил, как девочка быстро добралась до бамбуковой рощи.

***

      Монотонный стук молотка уже стал привычным звуком для барабанных перепонок, а белые шрамы давно начали ярко выделяться на потемневшей от смуглого загара на коже.       Сяо забил последний гвоздь и устало уселся на конёк крыши, с которым он закончил этим утром. Капли пота облепили всё тело, и юноша стёр влагу со лба, подставив лицо жгучим лучам.       Неужели он наконец-то закончил с крышей…       Позволив себе пару минут на солнечную негу, он вытянул затекшую спину до звонкого хруста и с удовлетворением промычал, по ходу дела подумав, как стал легко наслаждаться от подобных проявлений несовершенства тела, опустошенного от энергии Адепта.       Ещё раз с придиркой оглядел результаты трудов последней недели, но как бы ни старался — не смог найти изъянов. Обновленная крыша была безупречной, и теперь можно было не переживать за дождевые подтёки. Хотя вероятнее всего ему не удастся узнать, насколько хорошо он смог починить крышу. Подступал первый месяц лета, а значит, до сезона дождей ещё очень далеко, и можно заняться другими насущными проблемами.       — Ты только погляди… Сяо, ты такой молодец! — окликнула его Ланфэн, отвлекая от раздумий, — Видишь, всё возможно, если только начать.       — Это относится далеко не ко всем вещам. Но спасибо… — смущенно ответил Якса и тут же принялся искать опоры для спуска, — Только… Вы не могли бы оставить лестницу здесь?       — Ещё спрашиваешь… С твоей-то любовью к крышам… — хмыкнула женщина, — Ты даже успел к обеду! Иначе пришлось бы снимать тебя силками.       — Почему? — недоуменно спросил Адепт, аккуратно спустившись на землю, — Какой-то повод?       — На самом деле… Да. Сегодня у нас важный гость, — почему-то тихо сказала Ланфен, отведя глаза, и Сяо напрягся. Будь то обычный сосед или кто-то из старых друзей, женщина отреагировала бы по-другому. И если так, то…       — Привет, Сяо.       Прежде чем сформировалась догадка, появилось и её подтверждение.       Из-за спины Ланфен мелькнула статная мужская фигура, чей голос определял личность далеко вперед. Чжун Ли шёл навстречу медленными, но широкими шагами, заставляя сердце Яксы биться чаще. Это была первая их встреча с момента выздоровления Сяо.       Прошло два месяца с тех пор, и появление Моракса тут же вывело из колеи. Охотник на Демонов резко поклонился, вновь выпрямившись, как струна, но не смея отвести взгляд от пронзительных янтарных глаз.       — Вижу, ты освоился, окреп. Я рад видеть тебя в добром здравии.        — Смотря, что является добрым здравием, Господин Чжун Ли.       Бывший Архонт лишь тяжело вздохнул и пожал плечами. Вероятно, он наделся на несколько иной приём — на лице Яксы не было ни радости, ни злости. Не было ничего, кроме мнимого упрека и непонимания.       — Поговорим внутри. Я кое-что принёс, — сказал Чжун Ли и, получив слабый кивок Ланфен, проследовал внутрь обновленного сарая.       Он мимолётно огляделся и даже слегка улыбнулся, заметив небольшие изменения в интерьере. Новый стол блестел лаком в свете солнца, палившего из чистых окон, украшенных кружевными занавесками. По всей видимости, их повесила Ланфен — Сяо вряд ли бы заморочился над такой изысканной тканью.       Вокруг красовались резные стулья, а в тени виднелась плита. Правда, совершенно чистая, ни разу не использованная. Край смятого одеяла свисал с кровати на немного пыльный пол. Впрочем, сейчас здесь было гораздо чище, хотя и до сих пор стоял аромат лекарств и множества трав, а некоторые колбы Мораксу удалось заметить в глубине тёмных полок.       Сяо захлопнул дверь сильнее, чем то было необходимо и остановился, сложив руки в замок. Впился испытующим взглядом в широкую спину. Но Повелитель не торопился.       — Ты постепенно обживаешься. Приноровился к быту? — поинтересовался Чжун Ли, наконец, повернув спину. Но Якса нахмурил брови только сильнее в ожидании ответа.       — Вы пришли что-то сказать и показать. Так скажите, наконец. А то раньше не смогли, — отрезал Адепт, устав ждать развития диалога.       — Что ж… Ты прав.       Дракон легко взмахнул рукой, и в его ладони элегантно материализовалось зеленоватое древко. А затем и наконечник с изумрудными камнями.       Моракс протянул ему Нефритовый Коршун, правда, сильно изменившийся с того раза, как Сяо сжимал его в руке. Копье было испещрено трещинами, сияющими золотом по всей длине. Нефрит блестел совсем не так ярко, как прежде, и многих камней не хватало.       — Мы с Творцом Гор долго разбирали завалы, но, к сожалению, обнаружили слишком мало стоящего. Но мне удалось собрать его вновь. Пусть твоё копье и выглядит иначе, я могу гарантировать — Нефритовый Коршун ещё более боеспособным, чем прежде.       Сяо смотрел на копье, потом на лицо Повелителя и обратно, чувствуя, как внутри него нарастает нечто столь объёмное, разрушительное и мерзкое, что тянуло блевать. Ярость, звериная ярость клокотала в животе, поднимаясь к горлу, и потребовалось немало усилий, чтобы сдержать её на языке.       Именно так. Охотник на Демонов испытывал искреннее отвращение и к копью, и к самому факту, что Моракс принёс его, будто бы ничего не случилось.       — И зачем?.. — прошептал Якса, попятившись к закрытой двери, — Зачем вы мне его принесли?       — Потому что оно твоё. Я когда-то подарил его тебе, — спокойно выдержал отрицание Яксы Чжун Ли.       — Вы ведь всё прекрасно понимаете… Я больше никогда не возьму его в руки. Так, зачем? Издеваетесь? — шикнул Адепт, с ненавистью глядя на такое дорогое когда-то копьё, — Отдайте его тому, в чьих руках Нефритовый Коршун будет полезен.       — Сяо, успокойся. Прошу, перестань так вести себя, будто…       — Будто что?! Будто я не немощный калека?! Будто я — Адепт, как вы… Так? — крикнул юноша, даже не желая проявить нужное уважение. Накопившаяся за много дней боль трепетала в нём, выплескивалась водопадом, и он чётко осознавал — в эту секунду он как никогда хотел высказать Повелителю всё.       — Я всё равно оставлю копьё здесь. Делай с ним, что хочешь, — размеренно, не меняя интонации, ответил Архонт, продолжая протягивать оружие Яксе.       А Сяо лишь надрывно кивнул. Со злобой, напыщенным пониманием, искусственной благодарностью. А потом настиг копьё за пару шагов, грубо выхватил из рук и швырнул в стену, тяжело дыша в ошеломленное лицо Повелителя.       Острие попало в стену, намертво застыв в древесине, и до юноши не сразу дошло, насколько сильным был рывок, и насколько тяжелым показалось древко в руках.       Моракс выгнул бровь и с любопытством воззрился в ответ на гнев Адепта и посмел хмыкнуть.       — Можно потерять себя. Но мастерство ты никогда не потеряешь.       — Что-то ещё? — рыкнул Сяо, не сводя глаз с расслабленного лика дракона.       — Да. Кое-что ещё…       Пальцы легко проникли под гладкую ткань пиджака, чтобы достать смятую пополам газету, совершенно новую, насколько можно было определить по ярком запаху бумаги.              Адепт недоверчиво посмотрел на «Паровую Птицу», но молча принял и развернул дрожащими от непонятного предвкушения пальцами. Смутное чувство подкралось сразу, но он не смел давать волю надеждам. Слишком много раз он так поспешно тянулся за свежим выпуском, и слишком много раз сжимал пальцы и зубы от очередного разочарования и страха.       И там была она.       На первой странице. Слабо улыбалась, сжимая предплечье, и смотрела куда-то в сторону вместе с радостной Паймон. Их окружало множество людей, а заголовок скандировал:

«Путешественница покоряет всё новые города!

Последнее представление в театре «Эпиклез»

закончилось весьма неожиданным поворотом…»

      Пальцы Сяо сжали бумагу с такой силой, что едва не порвали. Внутри вспыхнуло столько эмоций… Но он толком не мог понять, что чувствует, кроме неожиданной слабости в ногах и тремора во всех мышцах.       И не мог оторвать взгляд от неё. Люмин была жива. В безопасности.       Такая же лучезарная, как и всегда. Такая же прекрасная.       Только глаза… Они были совсем другими.       — Думаю, этот выпуск дошёл бы до вас через пару дней. Я решил, что тебе стоит увидеть его пораньше. Надеюсь, тебе станет хоть немного легче…       — Фонтейн… Значит, с ней всё в порядке…       — Иначе быть и не могло. Ты никогда бы не смог перенести её в опасное место.       Сердцебиение ударяло по ушам, и Сяо слабо слышал слова Повелителя. Мысли роились в голове, мешали друг другу. Его настигло облегчение, это правда. Но…

Теперь-то что?

      Написать ей письмо?

      А что он напишет? И нужно ли ей это?       — Я думаю, сейчас тебе лучше побыть одному. Но вынужден предупредить — все письма из Ли Юэ теперь проходят тщательную проверку. Ланфен и Вэньмин я уже всё сказал. Сейчас ты не сможешь отправить письмо. Мы найдём способ связаться с Путешественницей, но в данный момент это невозможно. Мне жаль…       Охотник на Демонов продолжал стоять и пялиться на смятую его же руками страницу. Стоял и молчал, перебивая тишину сбитым дыханием и дрожью в руках. Он думал. Усиленно думал, что можно сделать. Но не находил решения.       И не нашел бы.       — Не нужно. Всё в порядке. Мне нечего ей сказать, — выпалил Адепт, сжав плечи.       — Она не знает, жив ли ты…       — И пусть. Ей не нужно это знать. Она должна продолжить путешествие.       Сяо не стал поворачиваться, чтобы проводить Моракса, с печалью оглядывавшего тонкую юношескую фигуру. Он глотал слова, слёзы, но не хотел ничего больше, кроме как провалиться в сон и забыться. Не думать. Не чувствовать. Ничего.       Чжун Ли кивнул самому себе и сжал челюсть, прежде чем медленно пройти к выходу. Однако у самой двери остановился.       — Ох… Чуть не забыл… Оставлю здесь.       Дверь закрылась с протяжным скрипом, и Якса услышал стук отдаляющихся каблуков. Его всё ещё трясло. Он был разорван на части… Нет, уничтожен. Но в то же время… Такое мягкое спокойствие понемногу обуяло спину, расслабляя стянутые нервы, собирая раскрошенные куски.       Сяо всё же посмотрел назад. Туда, где у входа стояла шаткая тумба, наспех смастеренная Вэньмином неделю назад. А потом громко выдохнул, прикрыв горящие от боли глаза.       На тумбе бирюзой поблескивал Глаз Бога.