Несуразная

J'ai pu sentir mon cœur Vibrer à cent à l'heure Et je n'aurai plus peur Quand vous me direz Nan mais qu'est-ce que tu t'embêtes Tu t'prends la tête Ce gars là n'est pas net et Il est fauché Allez viens soit pas bête Je t'en prie arrête J'suis sûr qu'il n'reflète pas Vraiment c'qu'il est Ainsi bas la vida — Indila

      Инуи надеялся, что ещё не скоро встретит свою родственную душу (в идеале — больше никогда). Но в конечном же счёте именно сейчас он стоит как истукан посреди улицы и пытается понять, откуда раздаются незнакомые французские слова с её переводом. Коконой стоит рядом, говорит ему что-то, а он не слышит даже, потому что музыка в песне слишком громкая. Делать нечего, придётся пойти отыскать её, чтобы прекратить этот бесплатный концерт. А иначе — кто знает? — вдруг она это ещё долго слушать будет.       Под недоумённый взгляд друга Сейшу делает пару шагов вперёд и останавливается, смотрит по сторонам. При повороте головы направо звук стал чуть громче. Он знает — в той стороне находится парк. Очевидно, девчонку нужно искать там. Поэтому он разворачивается и идёт туда быстрым шагом; ему не терпится наконец завершить ненормально навязчивую мелодию.       Хаджиме с удивлением пялится в спину товарища, уже в десятый раз спрашивая, куда он собрался, но тот его как будто не слышит, либо игнорирует нарочно. Коконой замечает высокие позолоченные ворота на входе парк и ещё больше удивляется: сюда-то им зачем? Парень снова задаёт напарнику вопрос, но тот, как и ожидалось, остаётся без ответа.       Сейшу почти пробегает полпарка, пока не добирается до центрального фонтана и на развилке останавливается. Нагата сидит на траве в тени большого дерева, устроив на коленях какую-то маленькую дощечку, и, кажется, рисует. Уши прикрывают яркие красные наушники, куртки чужой банды на ней больше нет, а аляпистую порванную юбку сменили обычные спортивные штаны, тоже красные. Ещё одно яркое пятно в её монохромном сером образе.       Инуи подходит к ней и встаёт напротив, закрывая собой весь доступный ей свет. Музыка у него в голове прерывается, когда девушка поднимает голову, отрываясь от листа с каким-то наброском, и, увидев его, широко улыбается. Она опускает наушники с головы на шею и восклицает:       — Инуи-кун! Ты услышал меня и пришёл? Не ожидала!       Сейшу устало вздыхает. Он такой подставы тоже не ожидал.       — Пришлось отыскать тебя, чтобы прекратить эту какофонию.       Но она пропускает его колкость мимо ушей. Поднимается на ноги, отряхивает пятую точку, продолжая сжимать в одной руке дощечку и листок, а в другой остроугольный уголёк. Только теперь парень заметил, что у несуразицы пальцы были чёрным испачканы. Учитывая, какая она недотёпа, он даже не удивится, если она вдруг забудется и размажет весь уголь по лицу.       — Инупи, ну ты даёшь, — следовавший за ним неторопливо Коконой наконец нагоняет его и встаёт рядом. — Взял и умотал. Что ты забыл в парке? — затем острый кошачий взгляд цепляется за незнакомую девчонку, и он расплывается в привычной хитрой улыбке. — О, так ты шёл за подружкой? А как понял, что она здесь?       Инуи снова вздыхает. Он не рассказывал напарнику о роковой встрече и не хотел бы, чтобы он так быстро познакомился с ней. Знал, что без подколов не обойдётся. А учитывая, какая ему родственная душа досталась…       Не успевает парень хоть что-то ему ответить, как в диалог вступает Нагата:       — Ты друг Инуи, да? — уточняет она и протягивает Коконою чистую руку. — Я Саори, соулмейт Инуи. Позаботься обо мне, пожалуйста! — и она чуть наклоняется при рукопожатии.       Хаджиме не брезгует пожать ей руку, продолжая хитро улыбаться. Он поглядывает то на друга, то на неё и произносит:       — Что ж, приятно познакомиться, Саори. Я Коконой, но ты можешь звать меня Коко.       Нагата в удивлении приподнимает брови.       — Разве Коко — это не для своих?       — Для своих, — соглашается он. — Ну так и ты мне, получается, не чужая?       Девушка переводит взгляд на соулмейта. Тот лишь презрительно фыркает и отворачивается. Хаджиме это тоже замечает. Он складывает два и два в уме и понимает: напарник знакомство с родственной душой не просто так даже от него скрывал. А Коконой ведь слышал, как Драконы последнюю неделю активно какую-то до смешного наглую девчонку в контексте «командира Инуи» обсуждали. Только он решил, что парни что-то перепутали, а если и нет, то Сейшу сам ему всё расскажет. Но он молчал и ни о каких девчонках с ним и не думал говорить.       Думается Коконою, у милашки Саори и у Инупи не всё так гладко в отношениях, как хотелось бы. Она, вон, тепло им обоим улыбается, смотрит на соулмейта с почти нескрываемой нежностью и румянцем заливается, который на её бледной коже очень хорошо виден. А Сейшу либо отказывается на неё смотреть, либо косится, губы брезгливо кривит, как будто глядит на что-то неприятное.       И что ему в ней не нравится? На вид вполне нормальная девчонка — за исключением странной чёлки — кажется, вполне честная и добрая. А ещё рисует — значит, натура ранимая, творческая. С одной стороны, это здорово, с другой, не очень. Такую, как она, Инупи может легко сломать.       Хаджиме не понаслышке знает, насколько сложно бывает с его другом. Инупи с детства галантностью и дружелюбием не отличался, даже со старшей сестрой вёл себя неуважительно. А как изъян небольшой во внешности появился, так он совсем в себе замкнулся, ото всех отгородился. Никому себя настоящего не показывал, даже самому Коко. И хотя по нему нельзя было сказать, что он особо переживал по поводу того, что о нём думали другие люди, Коко знал, что его друг просто боялся услышать в свой адрес что-то плохое. Вот поэтому он всегда действовал первым: первым говорил, первым оскорблял, первым бил.       Но Саори ведь не знает об этом? Она, столкнувшись с холодом, наверняка стала принимать его на свой счёт. Бедняжка.       — Знаешь что, Саори? — вдруг произносит Хаджиме. — Ты мне нравишься.       И Инуи, и Саори одновременно начинают пялиться на него с круглыми глазами: первый от недоумения, вторая от изумления.       — Правда? — спрашивает девушка.       — Да, — он кивает и хитро улыбается. — Кстати, у тебя есть деньги?       — Деньги? — ещё больше удивляется Нагата и бросает взгляд на смурного соулмейта. — Вам нужны деньги? — она с готовностью запускает руку в карман штанов, немного растерявшись. — У меня есть немного… А сколько надо?       Коконой хочет что-то сказать, но Сейшу не даёт ему этого сделать, вмешавшись в разговор:       — Коко, — он хмуро смотрит на товарища и качает головой, — завязывай.       Парень, дразнясь, показывает ему кончик языка и разводит в стороны руками, отвечая:       — Да ладно, я просто пошутил! — затем снова смотрит на собеседницу и опускает глаза на листок с угольком в её руке. — Саори, что ты нарисовала?       Нагата наклоняется, чтобы положить уголёк с дощечкой в рюкзак, затем утыкается носом в свой рисунок и, сделав паузу, рассказывает:       — Я слушала музыку, а тут песня попалась такая, что я Инуи-куна вспомнила, ну и, вот… — щёки девушки розовеют, она смущённо улыбается и поворачивает лист лицевой стороной к ребятам. — Рука сама собой нарисовала.       Некогда белоснежный альбомный лист теперь в некоторых местах был серыми разводами запачкан, но то не самое главное. Самое главное — набросок мальчишечьей головы вполоборота. Тонкие брови, серьёзные глаза, чуть поджатые губы, а ещё шрам от ожога слева.       Она нарисовала Инуи.       Лицо «модели» нечитаемо, и Саори не знает, что сейчас думает о ней парень, а вот Коконой, кажется, очень заинтересован рисунком. Он чуть подаётся вперёд, наклонившись, с оценивающим прищуром разглядывая его, а потом выпрямляется и говорит:       — Отличная работа, Саори! У тебя талант, похоже. Или ты ходишь в студию заниматься?       — Не хожу, — она качает головой. — Так, сама балуюсь иногда. Спасибо, — Нагата украдкой смотрит на соулмейта и спрашивает: — А ты… ничего не скажешь, Инуи-кун?       Сейшу с непониманием пялится на угольное изображение собственного лица и, если честно, не знает даже, что сказать. Его никогда раньше не рисовали, а тут вдруг эта несуразица, так ещё и по памяти его внешность воспроизвела, вплоть до мельчайших деталей. Невероятно — она даже вспомнила, как изгибается его след от ожога и как выглядят морщинки в уголках его губ, когда он их поджимает. Она ведь его и видела только серьёзно-напряжённым и сердито-разозлённым, вот и выжала из этих эмоций оптимальный вариант.       На самом деле, он с неохотой признаёт, что рисунок действительно получился классным. Кто бы мог подумать, что эта недотёпа умеет с уверенностью держать в руках художественные материалы? Хотя это же всего лишь уголь. А это всего лишь его лицо. А над ним он так же видит всего лишь её лицо, которое смотрит на него выжидающе, с надеждой, сохраняя тёплую, застенчивую улыбку бледных розовых губ.       В какой-то момент ему вдруг начинает казаться, что он глядит в её зелёные глаза слишком уж долго.       Наконец он выходит из оцепенения и, сложив руки на груди и снова надменно глядя на родственную душу, заявляет:       — Для тебя неплохо.       Это звучит сухо, грубо, почти уничижительно, но Нагата всё равно улыбается шире, лицом сияя. Она протягивает ему рисунок.       — Ты его возьмёшь, Инуи-кун?       Сейшу фыркает.       — Мне не нужно, не возьму.       И следом за ним в диалог сразу же Коконой встревает:       — Я возьму! — он аккуратно выхватывает из девичьих рук набросок. — Сколько стоит?       Его друг чуть ли не по лбу себя хлопает и глаза закатывает — он как всегда в своём репертуаре. Финансовый гений, чтоб его. А Нагата сначала удивлённо ресницами хлопает, а потом взволнованно руками взмахивает.       — Что ты! Это же подарок, Коко-кун!       Инуи кажется, что ещё немного, и он зубами заскрипит от какой-то злости. Почему-то ему не особо нравится видеть, как эти двое столь мило беседуют друг с другом. Коко в галантного кавалера играет, а Нагата, идиотка, ему искренне вежливо отвечает. Неужели Сейшу ревнует? Ну и кого?..       Чёрта с два он бы стал ревновать свою нелепую родственную душу. Не в этой жизни уж точно. Но его по какой-то причине особенно сильно передёргивает, когда он слышит это взволнованное «Коко-кун!», произнесённое её писклявым голосом.       «Коко-кун! — он в мыслях пародирует её интонацию, намеренно искажая, и тихо фыркает, не меняясь в лице. — Что за несуразица? Даже «Инупи-кун» из её рта звучало не так мерзко».       — Ты такая добрая, Саори, — Хаджиме растягивает уголки губ в довольной кошачьей ухмылке и, аккуратно сложив листок, убирает его в карман. — Я повешу этот рисунок на нашей базе. Пусть у твоего соулмейта каждый день глаз радуется, — и он с усмешкой косится на товарища.       Девушка кивает. Она поднимает с земли свой рюкзак, запихивает в него свои вещи и закидывает его на плечо, машинально проводя под носом пальцем. Коконой хихикает: девчонка забыла об угольной грязи и теперь запачкала себе лицо. Поняв, что она сделала что-то не так, Нагата громко ойкает и снова на автомате тянется грязными пальцами к лицу, но… В каком-то странном порыве Инуи её за руку резко хватает.       — Прекращай уже, — цедит он сквозь зубы и буквально отбрасывает её руку от себя.       Коконой с толикой осуждения качает головой, наблюдая за этим, а Саори просто вздыхает, потирая слегка покрасневшее запястье с отпечатавшимися пальцевыми следами. Она поправляет рюкзак на плече и снова с улыбкой оглядывает своего соулмейта и его друга.       — Пойду я, пожалуй. У вас, наверное, тоже дела?       Хаджиме кивает и указывает большим пальцем руки себе за спину.       — Да, мы тут в парк аттракционов неподалёку собрались. Хочешь с нами?       Инуи кулаки сжимает и хмурит брови, посылая другу мысленный сигнал:       «Коко, нет».       Но вместо Коко сигнал, похоже, перехватывает Нагата. Она как-то виновато улыбается и складывает руки в замок перед собой.       — Спасибо, Коко-кун, но, мне кажется, я тебе и Инуи-куну там только помешаю.       Сейшу тихонько хмыкает. Прозорливая девчонка. И даже отказывается вслух признавать, что он просто не будет рад её присутствию, хотя, разумеется, она это прекрасно понимает.       — Не помешаешь, — Хаджиме машет рукой и шире улыбается. — Ну же, соглашайся! Чего дома тухнуть? Погода, смотри, какая классная!       Саори тушуется и опускает взгляд себе под ноги, тихо бормоча:       — Но Инуи-кун…       — Так! — восклицает собеседник тоном, не терпящим дальнейших споров. — Тебя приглашаю я. А если приглашаю я, то Инупи должно быть всё равно, — и он с хитрецой в острых глазах смотрит на друга. — Только сильно не ревнуй, хорошо?       Сейшу презрительно фыркает и отворачивается.       — Больно надо.

***

      Инуи изначально понимал, что идея Коко была просто отвратительна. Тем не менее, он почему-то позволил другу взять с собой его глупую родственную душу. Правда, перед тем, как отправиться в парк по делам, им пришлось сделать лишний круг, чтобы зайти домой к Нагата. Ну, вернее, это девчонка пошла домой, чтобы умыться, а им двоим пришлось остаться во дворе.       И вот сейчас два самых сильных бойца Чёрного Дракона — после босса, разумеется — сидят на качелях на детской площадке в ожидании девушки. У Сейшу язык чешется сказать что-нибудь вроде «третьей лишней», «балласта», но он понимает, что ещё один намёк на недовольство ниспосланной ему несуразицей, и Хаджиме точно прицепится к нему с расспросами, не отстанет.       Однако любопытство Коконоя и без слов друга взяло верх. Он бросает на напарника заинтересованный взгляд и произносит:       — Ну?       Сейшу не смотрит на него, сидя, поставив локти на колени.       — Что «ну»?       — Чем тебе милашка Саори не угодила, что ты клюёшь её за каждый вдох?       Инуи отвечает без раздумий:       — Она меня бесит. Прилипчивая недотёпа без инстинкта самосохранения.       Коконой хмыкает, качнувшись на качелях.       — Хорошего же ты мнения о ней. Босс и тот о своей женщине лучше отзывался.       — У Тайджу девчонка тоже не от мира сего, но она хотя бы не приставала к нему.       Собеседник снова усмехается и качает головой.       — Да уж, ни один человек в здравом уме не будет приставать к нему по доброй воле, — он откидывается назад и задирает голову, глядя на чистое голубое небо. — И всё равно я тебя не понимаю. По мне, так Саори обычная девушка. Да, может, немного неловкая, но зато открытая и добрая. А доброта сейчас знаешь как ценится?       Сейшу фыркает. Ну да, конечно, в их гнилом жестоком мире янки только доброты и не хватает. Только в нём такие, как Нагата, едва ли выживают. Даже самый добрый и отзывчивый человек, каждый раз сталкиваясь с колкостями и ударами окружающих, постепенно теряет свои хорошие качества и впоследствии становится таким же, как все.       Странная мысль влетает в голову Инуи: а если бы Нагата тоже стала под стать ему, хладнокровной, жестокой, которую язык никак, кроме как «мразью» обозвать не поворачивается, она бы стала более интересной ему?.. Нет, нет, навряд ли. Дело ведь не в том, какая она. Дело в том, что Инуи в принципе никто не нужен.       Заметив, что он задумался, Коко хмыкает и произносит:       — Значит, тебе на Саори плевать? — он прищуривает кошачьи глаза, глядя на Инуи. — То есть если бы она вместо тебя нашла себе кого-то другого, ты бы против не был?       Сейшу вдруг заметно напрягается и выпрямляется, всё ещё не поворачиваясь лицом к другу.       — С чего ты взял, что она так поступит?       — Я лишь предположил! — игриво восклицает Хаджиме. Когда Сейшу всё-таки смотрит в его сторону, он по привычке высовывает язык изо рта, дразнясь. — А чего это ты так напрягся, Инупи? Тебе же всё равно?       Парень уже собирается что-то ему ответить, как вдруг они оба слышат достаточно громкие торопливые шаги. Нагата подбегает к заборчику, огораживающему площадку, чуть запыхавшись. Она ведь только из дома, а волосы уже растрепались, маленькая грудь тяжело вздымается под белым топом, так ещё и штаны сменились на очередную ошибку модельера — аляпистая плиссированная красно-жёлтая юбка чуть ниже колена, отделанная чёрной сеточкой по краю. Ну хоть уголь с лица смыла, и то хорошо.       «Точно — несуразица», — проносится в мыслях Сейшу, пока он пристально смотрит на неё. Он настолько сильно погружается в созерцание девчонки, что совсем не замечает хитрого взгляда Коко, который переводит взгляд то на него, то на неё.

***

      Коконой и Инуи собирались в парк аттракционов, чтобы встретиться с одним из клиентов Чёрного Дракона, который отказался отдавать деньги Шиба Юзухе, и собрать с него «дань». А поскольку навязавшейся с ними Нагата — которую, вообще-то, пригласил Коко — делать на такой встрече было нечего, соулмейт предложил ей скоротать время где-нибудь рядом. Хотя «предложил» — слишком громкое слово. Откровенно говоря, он просто приказал ей исчезнуть.       Выемка денег у должника прошла очень быстро, так что сейчас парни просто шли по парку в поисках куда-то девшейся девчонки. На самом деле, Сейшу был не прочь бросить её и вернуться на базу, но Хаджиме не дал ему этого сделать. Так напарник ещё и смеётся над ним, мол, не подсказывает ему ли ему его чутьё чего или не слышит ли он новых песен?       Он огрызается:       — Нет, не слышу.       Коко хмыкает.       — А я слышу, — а потом указывает куда-то вправо рукой в чёрной перчатке. Инуи смотрит в ту сторону и поражается.       В дальней части парка, в тени отцветшей сакуры на уличном старом фортепиано какой-то музыкант играет уже знакомую Сейшу мелодию, услышанную им сегодня ранее. А его недалёкая родственная душа стоит рядом, покачиваясь, приподнимая полы юбки и как будто пританцовывая — а ещё поёт. Не очень громко и не всегда попадая в ноты, но до жути душевно и чувственно.       Японский акцент во французской речи почти не режет уши, и Инуи впервые замечает, насколько чистый и мелодичный у Нагата голос. Не такой уж и писклявый, высокий просто. И её неуверенные движения не кажутся ему больше нелепыми. Напротив, он смотрит на Саори как на какое-то чудо. Она, несомненно, несуразная, как не от мира сего. Да, неземная, но это даже…       Круто?..       Люди проходят мимо музыканта и поющей девочки. Кто-то даже не обращает внимания, кто-то останавливается, кто-то смотрит с насмешкой. И только Коконой глядит не на них, а на своего друга, уперев руки в боки, и хитро ухмыляется. Кажется, Инуи впервые дал волю своим настоящим чувствам.