Мир энергий

      По ночам Ривердаун становился похож на немытую кухню, только вместо тараканов, пользуясь темнотой, по улицам начинали сновать пьяницы и гуляки. Собираясь в кучки, они добывали себе дешевый алкоголь, за версту отдававший спиртом, и отправлялись на поиски приключений, нарушая своими бессвязными криками сон немногочисленных честных трудяг.       Отбившийся от своей компании пьяница встал прямо напротив переулка. Сделав глоток из своей бутылки с непонятным содержимым, он уставился на два силуэта в тени, которые сидели на земле и только что отпрянули друг от друга, совершенно его не замечая. Глупо хихикнув и вспомнив собственные любовные похождения, мужчина пошел своей дорогой, нетвердо переставляя ноги. Тем временем, два силуэта растерянно смотрели друг на друга и молчали.       «Надо что-то сказать, надо что-то сказать ей», - вертелось в голове у Бена, но водоворот мыслей и чувств не хотел складываться ни в одно предложение. Они только что избежали опасности и он поцеловал Фелицию, чтобы отдать ей свою энергию. Что нужно говорить в таких случаях? Стоит ли сначала объяснить свой поступок, рассказать, как удалось убежать, или спросить, как она себя чувствует?       -Я… - начал Бен, но на этом его речь внезапно оборвалась, когда взгляд упал на ее алые губы.       К счастью в переулке неожиданно раздался звук быстрых шагов.       -Бен! Фелиция! Вы здесь?       Это был инспектор Нотт. Потрепанный, в крови и в поту, молодой человек все равно выглядел достаточно элегантно.       -Инспектор! - отозвался парень, - Вы выбрались? Как?       -Нет времени на разговоры, об этом потом, - светлый изучил их обоих внимательным взглядом, кое-что отметив про себя, и обратился уже к Фелиции, - Ты сможешь встать?       -Да, - ответила девушка и попробовала подняться.       Из-за того, что Фелиция сначала лишилась почти всей энергии, а затем быстро получила ее в огромном количестве от Бена, ее состояние было слабым и нестабильным. Внутри оказалось слишком много жизненных сил, они бушевали, сталкивались потоками, вызывая неприятные спазмы в животе, и никак не могли успокоиться, что сказывалось и на общем на самочувствии девушки.       Фелиция встала, но было очевидно, что держать равновесие стоит ей больших усилий. Энтони Нотт нахмурил лоб. Его совсем не радовало такое положение дел.       -Мы покидаем Ривердаун немедленно, - огласил инспектор, - Оставаться в городе слишком опасно. Я должен вернуть вас обоих в столицу и приехать сюда со своими людьми.       -Почему Вы не попросите помощи у местной полиции? - спросил Бен.       -Я не уверен, что могу здесь кому-то доверять, - сказал Нотт и после небольшой паузы спросил, - Вы хорошо держитесь в седле? Сможете ехать верхом?       Вопрос был больше адресован Фелиции. Хоть светлый и желал как можно скорее покинуть Ривердаун, он не мог игнорировать состояние девушки.       -Я смогу, - ровным тоном ответила она, - Уедем отсюда сейчас же.       Не теряя больше ни минуты, троица добралась до ближайшей почтовой станции и взяла лошадей. Этот вариант был быстрее, чем ждать следующего поезда. Когда Фелиция запрыгнула на коня, голова мгновенно отозвалась болью в висках и небольшим головокружением, из-за которого она заметно качнулась в седле. Это не ушло от пристального взгляда ее напарника, следившего за малейшим изменением состояния девушки.       -Поедем вместе, - сказал Бен, запрыгивая на ту же лошадь и устраиваясь позади Фелиции.       Они отправились в путь. Небо уже озарили первые лучи солнца, застревая в верхушках деревьев, что росли вдоль дороги. Ночная прохлада стремительно уступала теплу нового дня, напоминая о приближении лета.       Трое всадников на двух лошадях взяли умеренный темп. Инспектор Нотт ехал чуть впереди, но не пытался гнать во весь опор, то и дело, оборачиваясь назад, чтобы проверить, как его спутники.       По началу Фелиция сосредоточенно следила за дорогой, но в какой-то момент, когда голову снова пронзила пульсирующая боль, она отвлеклась и Бен аккуратно забрал у нее поводья. Вдруг Фелиция осознала, что она не просто сидит, а ощутимо облакачивается спиной на парня. Тот же умудряется не только контролировать движение лошади, но и поддерживать девушку плотным кольцом своих рук на уровне талии. От того, что кто-то крепко держит ее и не дает упасть, Фелиция почувствовала почти незнакомое ей ощущение безопасности и надежности. То, что может дать только другой человек. Это казалось ей таким странным и непонятным, но в то же время волнительным и приятным.       Она привыкла, что ей не на кого положиться, кроме самой себя. Фелиция уже давно не питала каких-либо надежд, что однажды станет по другому. Но сейчас девушка ясно чувствовала горячие руки, которые берегут ее от падения.       «...решила жить свою лучшую жизнь? Стать хорошей? До каких пор? Пока снова не сойдешь с ума и не сломаешь все вокруг?!».       Слова Лили ворвались в мысли Фелиции также внезапно, как и бывшая подруга из детства ворвалась в ее существование. Подобно болючему прыщу Лили выплеснула гной секретов ее прошлого, обнажив старые уродливые рубцы. Фелиция не могла не думать о том, что определенные события своей жизни, которые она намеревалась не вспоминать и никому не рассказывать, вдруг всплыли на поверхность не только перед ней самой, но и перед другими людьми.       «...Как такого монстра вообще взяли хоть на какую-нибудь работу? Твои дружки в курсе, с кем они находятся рядом? Хочешь, я им расскажу?!».       Конечно, ни инспектор Нотт, ни Бен ничего не знали. И не должны были. Но теперь у них совершенно ясно появятся некоторые вопросы. Станет ли Бен также к ней относится, если обо всем узнает?       К полудню они добрались до следующей почтовой станции и остановились там, чтобы передохнуть. Несмотря на то, что остановочный пункт находился посреди пустоши в достаточном отдалении от городов, выглядел он весьма прилично. Смотритель и другие служащие добросовестно ухаживали за зданием. Одноэтажный длинный дом со двором, конюшней, столовой, и несколькими комнатами на случай, если нужно прилечь, были готовы встретить путников в любое время.       Пока Энтони Нотт договаривался о смене лошадей, Бен и Фелиция заказали обед и расположились в столовой, где уже с аппетитом ело несколько других путников. Со времени как они покинули Ривердаун никто не разговаривал, за исключением пары фраз. Даже горячий ароматный обед не способствовал началу беседы между троицей и был бессилен разрушить это напряженное молчание.       Лицо Фелиции стало непроницаемым. Она ниже обычного опустила голову над своей порцией еды и как будто смотрела насквозь. Если перед поездкой в злополучный город Бену казалось, что девушка стала отстраненной и холодной, то это ни в какое сравнение не шло с тем, какой он видел ее сейчас. Глаза и другие черты лица казались словно высечены из камня. Прекрасные, но бесчувственные, без живой искорки в глубине.       -Если будем ехать в том же темпе, часа через три доберемся до Нордвинда, - нарушил тишину инспектор, - В этом городе сможем пересесть на поезд и добраться до столицы. Мы уже далеко отъехали, думаю, больше опасаться нечего.       -Как скажете, инспектор, - ответил Бен.       Энтони Нотт предсказал их прибытие с точностью почти до минуты. Оставив лошадей в Нордвинде, они купили билеты на поезд и еще спустя час уже сидели в своем купе, которое везло их в столицу.       Фелиция заняла место у окна и прижалась к нему так близко, будто хотела вплавиться в стекло и занять как можно меньше пространства. Энтони Нотт попытался отряхнуть свои безнадежно грязные штаны от дорожной пыли, но быстро понял, что это бесполезно. Тяжело вздохнув, он посмотрел на Бена и Фелицию, сидевших напротив.       -Я должен извиниться перед вами, - сказал светлый, - Я не думал, что ситуация может принять такой оборот, и зная, что случится нечто подобное, не стал бы просить вас двоих о помощи. Мне жаль, что вы пострадали из-за моей непредусмотрительности.       -Эти извинения ничего не изменят, - холодно сказала девушка, обращаясь ко своему отражению в окне.       -Я понимаю, что одних слов мало. Можешь просить о любой просьбе, Фелиция, я постараюсь сделать все возможное, чтобы…       -С каких пор мы перешли на «ты»? - перебила она. Молодой человек растерялся и еще не успел обдумать ответ, как Фелиция тут же продолжила:       -Мне ничего от Вас не нужно. Оставьте свои подачки при себе, - резко бросила девушка. Впервые за весь день ее глаза наполнились эмоциями. Между бровями легла складочка, не предвещавшая ничего приятного.       -Мисс Гилл, это не подачки, я просто…       -Хотите выглядеть прилично, скрывая манипуляции за наградой?       Она впечатала в инспектора тяжелый взгляд, полный негодования. Все раздражение, которое Фелиция накопила на этого человека, готово было вырваться и сжечь его дотла. В конце концов, это он послужил причиной то, что произошло.       -Это я должен извиниться, - неожиданно вмешался Бен. Голос его был мягок и имел примирительный тон, - Я настаивал на том, чтобы поехать и втянул тебя. Ты ведь меня предупреждала, что это может быть опасно, но я тебя не послушал и потащил за собой. Это мне нужно просить прощения.       Девушка чувствовала, что парень смотрит на нее, но намеренно повернула голову в сторону.       -Тебе ничего не нужно… - более спокойно сказала Фелиция, ее ладони, лежащие на коленях, невольно сжались в кулаки.       -Я понимаю Ваше негодование, мисс Гилл, это была непростая ночь для всех нас, - снова начал инспектор Нотт,       -И все же я намерен схватить ту девушку, которая заманила нас в ловушку. Судя по всему, она принимает активное участие в управлении интернатом и продажей доноров. Ее зовут Лили, верно? Она - вампир?       Ответ на этот вопрос был довольно очевидным. Кто если не вампир сможет так быстро и яростно выпить всю энергию. В отличие от тех же темных, которые больше любили тянуть и смаковать, вампирам чаще приходилось действовать быстро, до совершенства оттачивая этот навык.       -Да, - ответила Фелиция после некоторой паузы.       Она знала, что наступает момент вопросов, которых ей теперь не избежать, но легче от этого не было.       -Ты ее знаешь? Откуда? - спросил светлый, снова перейдя на «ты», но на сей раз девушка не сделала замечание.       Фелиция молчала, тщательно перебирая про себя фразы, однако, среди них не было ни одной, которая бы ей понравилась.       -Мы жили в одном… месте, когда были маленькие.       -Приюте-интернате в Ривердауне? В том самом? - продолжал выяснять инспектор.       -Нет. -Тогда в каком?       -Приют - слишком громкое название для того дома. Мы жили у женщины, которая за деньги соглашалась брать на воспитание детей… Детей, таких, как я. Наше существование было для родителей позором, который нужно было скрыть. Она была готова делать это за щедрую плату.       Не понимая, точно ли он все правильно услышал, Бен изумленно спросил:       -О чем ты? Как ты могла быть для родителей позором?       -Я - вампир, который родился в семье светлых. И девушка начала свой рассказ.       Девятнадцать лет назад Фелиция родилась в семье состоятельных и влиятельных светлых. Первые пять лет жизни остались в ее памяти смутной вспышкой, далекой, недосягаемой и обманчиво теплой, словно звезда на ночном небе. Когда в семье рождается вампир, это обнаруживается не сразу. Первые годы ребенок использует энергию матери, которую накопил, будучи в утробе. Это накладывает на женщину большую нагрузку, но никто не обратил внимание на сложную беременность и роды с этой точки зрения, списав все на слабое здоровье.       Фелиция не помнила лиц своих родителей, лишь заботливые руки матери, пахнущие лавандой, эхо бархатистого голоса отца и размытую улыбку старшего брата. Смутные очертания их большого дома и красивые платьица, в которые её одевала няня.       Единственный момент, который Фелиция ясно запомнила, - это первый раз, когда она забрала чужую энергию. Ей было пять лет. Лето в тот год выдалось жаркое и отец решил отвезти все семейство на озеро, чтобы освежиться в его прохладных водах и устроить пикник.       Малышка Фелиция была вне себя от восторга. Обычно занятой папа везёт их купаться и будет играть с ней весь день. На ней новое ярко-жёлтое платье, а под ним - купальный костюм. Она сидит в автомобиле на коленках у мамы, которая говорит, что она похожа на самый милый одуванчик, а рядом - старший брат незаметно суёт ей в руки конфетку.       Они добрались до озера за городом. Идеальную гладь вод слегка нарушал шаловливый ветерок. Пока родители разбирали вещи и вкусности для пикника, брат взял Фелицию за руку и побежал пощупать воду. Мальчик был чуть старше десяти лет, любопытный и улыбчивый. С такими же черными волосами и зелеными глазами, как и его сестренка. Он оглянулся и, убедившись, что мама слишком занята, чтобы запретить им заходить в воду без неё, быстро разулся и стянул сандалики с Фелиции. Вместе они сделали несколько шагов в воду, которая с приятной прохладной остудила их после поездки. Брат зачерпнул воды и стал брызгаться, пуская целые салюты, но при этом стараясь не задеть Фелицию. Малышка радостно засмеялась, глядя, как капельки, словно маленькие алмазы, засверкали в воздухе. Это так радовало её, казалось, что красивее ничего нет, но тут Фелиция увидела нечто гораздо лучше.       Она посмотрела на брата и с удивлением заметила вокруг него яркое сияние. Девочка никогда не видела раньше, чтобы её брат сиял, и совершенно забыла про брызги. Свет, исходивший от мальчика завораживал. Теплый, красивый. Она посмотрела на себя, внимательно оглядев свои ручки и ножки. Почему она не сияет также? Фелиция тоже хочет этот свет. Брат ведь делится с ней конфетами? Почему он не может поделиться своим сиянием?       Она до конца не поняла, что сделала, кажется, просто взяла мальчика за руку, но внутри вдруг приятно защекотало от чистой энергии светлого. От чужой энергии, которая наполнила ее.       Раздался испуганный крик. Родители, заканчивавшие раскладывать на мягком пледе вкуснейшие лакомства для пикника, с волнением переглянулись и бросились к детям. Когда они добежали до озера, то увидели, что их старший сын стоит на берегу и в полном ужасе таращится на Фелицию. Осознав, что она делала, мальчик оттолкнул ее от себя и малышка упала в воду. Она сидела на мелководье со страхом и полным непониманием в глазах. Новое желтое платьице испачкалось в песке и иле. Девочка почти вся промокла, но не заплакала. С надеждой Фелиция посмотрела на маму, ожидая, что сейчас та возьмет ее на руки, приласкает, нежно погладит по спине, переоденет в сухое и скажет, что она самая красивая девочка на свете.       -Что случилось? - спросил отец, ощущая, что что-то не так.       Мальчик ответил не сразу, беззвучно открыв рот несколько раз, он все же проговорил:       -Она забрала ее… Забрала мою энергию, папа! Она не светлая! Она не как мы!       С того момента как были произнесены эти слова, больше никто не брал Фелицию на руки.       После этого дня ее жизнь изменилась. Девочку заперли в детской комнате и не выпускали. Несколько раз в день к ней приходила няня, чтобы принести еду и вечером, чтобы очень быстро искупать. Эта женщина, которая была так привязана к Фелиции, так заботливо гладила ее по головке и говорила приятные слова перед сном, теперь смотрела на нее с отвращением. Малышка еще не совсем понимала, что это за незнакомое чувство, которое она видит на чужом лице, и почему так обидно, когда на нее так смотрят. Она чем-то провинилась? Что-то сделала не так? Фелиция не хотела, чтобы на нее так смотрели, но девочка даже не догадывалась, что следующие годы не будет видеть никаких других выражений, кроме этого.       Она стала плакать. Много плакать до тех пор, как не начинала икать или не засыпала от усталости. Фелиция звала маму, папу, брата. Всех вместе и по отдельности пока не начинала хрипеть. Стучала в дверь своими маленькими ручками до синяков только, чтобы вновь их увидеть. Она просила, извинялась сама не понимая, за что, каждый день переходя от одной истерики к другой. Но никто не приходил. Мать и старшего брата она больше никогда не видела.       Однажды замок на двери щелкнул и в детскую зашел странный мужчина в длинном плаще и шляпе, похожий на богомола. Он напугал Фелицию и она прижалась к стене.       -Вот она, - раздался суровый голос ее отца без единой нотки прежней теплоты.       Он стоял в дверном проеме, не желая заходить внутрь.       -Папа!       Фелиция хотела броситься к нему, но он холодно и жестко приказал:       -Стой, где стоишь и не подходи ко мне.       Девочка замерла и по щекам снова покатились слезы. Мужчина в плаще наклонил голову в бок и сосредоточенно разглядывал Фелицию, после чего вынес вердикт:       -Она - энергетический вампир. В этом не может быть сомнений.       Отец выругался так, как никогда не позволял себе в присутствии жены и детей.       -Точно не темная?       -Моя способность определять класс совершенна, - ответил мужчина-богомол, - Девочка - вампир.       -Черт, и что мне теперь с ней делать?! Вы представляете, какой это скандал?! Мы будем изгоями в приличном обществе, если кто-нибудь узнает! Она не только позор, она - приговор для нас!       -Я могу посоветовать вам одно… решение. Мужчины вышли и дверь снова закрылась на замок. Фелиция опустилась на пол. После этого дня она больше не плакала.       Через несколько дней рано утром ее разбудила няня и одела. В комнату зашло еще несколько слуг и невероятно быстро они опустошили шкаф с одеждой Фелиции, упаковав все в чемодан. Няня сказала следовать за ней и молчать. Вместе они вышли из комнаты, спустились по лестнице и сели в автомобиль. Девочка посмотрела из окна на дом, в котором она была так счастлива и который спустя годы сотрется из ее памяти, став размытым пятном. Из большой и красивой столицы ее привезли в далекий и грязный Ривердаун, высадив напротив серого дома с косым козырьком. У входа стояла полноватая женщина в темно-фиолетовом не то в платье, не то в халате с убранными в неаккуратный пучок волосами.С кислой миной в качестве приветствия она сказала:       -Теперь будешь жить здесь, Фелиция.       Женщину звали миссис Флетчер. Она зарабатывала себе на жизнь тем, что за щедрую плату принимала в свой дом и растила незаконнорожденных детей от связей темных со своими личными донорами. Отношения такого рода не особо поощрялись в обществе и ни один темный не спешил жениться на доноре, с которым завел интрижку. Однако иногда от таких союзов появлялись дети, и если ребенку-темному были почти рады и даже принимали в семью, то к ребенку-донору было совсем другое отношение. Сильный род темных не мог потерпеть таких потомков, которые портили образ их могущества и власти. Таких детей старались запрятать как можно дальше и скрыть само существование. Отдавать ребенка в приют в столице было опасно, скандал мог раскрыться и бросить тень на всю семью. Более везучих детей отправляли к дальним родственникам в провинцию, если такие имелись. Менее везучих - в самые убогие приюты, чтобы забыть навсегда.       Овдовевшая и нуждающаяся в средствах, миссис Флетчер смекнула, что на таких детях можно неплохо заработать. Женщина никогда прежде не занималась трудом, живя только на деньги мужа, и после его смерти сама мысль о том, что ей нужно искать работу, вгоняла ее в ужас. Никому неизвестно, как она все подстроила и какими связями воспользовалась, но слух о том, что к ней на воспитание можно отдать нежеланных отпрысков передавался среди темных из уст в уста. И именно ее посоветовал мужчина в плаще отцу Фелиции.       Миссис Флетчер же не была обременена моральными принципами. Если нужно держать у себя до совершеннолетия, а после без зазрения совести выпроводить каких-то детей, она не против. Главное, чтобы их родители исправно присылали пухлые конверты с деньгами для нее, то есть за содержание своих любовных ошибок.       Импровизированный приют миссис Флетчер и внутри, и снаружи был не в таком плачевном состоянии, как многие дома в Ривердауне, но все равно ощущался крайне неуютно. Серое унылое двухэтажное здание, наследство от мужа, который планировал сделать здесь не то мастерскую по пошиву одежды, не то кабак, состояло из многочисленных маленьких комнат и было похоже на муравейник.       На первом этаже находились столовая, две комнаты побольше, служившие спальнями для мальчиков и для девочек, одна общая комната наподобие гостиной и остальные помещения, заваленные вещами, предназначение которых было неясным. Второй этаж занимала сама миссис Флетчер. Что находилось там, помимо ее спальни, никто не знал, поскольку ходить туда было запрещено под угрозой строгого наказания. Фелицию проводили в спальню для девочек и показали ее койку с холодными железными прутьями, напоминающими решетку в тюрьме или клетке. Помимо нее у миссис Флетчер жили еще десять детей-доноров от восьми до тринадцати лет. Среди них только две были девочками, ставшими соседками Фелиции. При ее появлении они странно на нее посмотрели и отсели в дальний угол комнаты с опаской наблюдая за новенькой. Фелиция была единственным вампиром среди доноров и их заранее об этом предупредили.       -Советую вам не ходить с открытым ртом и не считать ворон в ее присутствии, - наставляла миссис Флетчер накануне приезда девочки, - Вампиры обожают пить энергию доноров больше всего на свете. Учтите, я не стану ходить за ней попятам и караулить, попадетесь ей - сами будете виноваты.       Эти слова произвели сильное впечатление на детей. Тем временем, Фелиция пыталась привыкнуть к новому месту и понять, что такое вампир и что она сама такое. Девочка не умела осознанно брать энергию и слабо осознавала, как это происходит. Некому было ее научить, некому было ей объяснить.       С каждым днем Фелиция больше узнавала о сложившихся порядках. Миссис Флетчер не особо следила за своими воспитанниками. Покупала продукты и одежду по мере необходимости, иногда приглашала местного учителя, чтобы он чему-то научил детей, поскольку в школу она отдавать никого не собиралась. На этом все. Маленькие доноры сами готовили себе еду, стирали и убирались. Старшие учили и показывали младшим, что и как нужно делать, составляя график дежурств и по очереди разделяя обязанности. В противовес тому, что миссис Флетчер терпеть не могла домашние дела, еще больше она не выносила грязь, и заставляла детей следить за порядком. Но помимо этого, они были предоставлены сами себе.       Доноры понемногу свыклись с Фелицией. Они больше не чувствовали от нее явной угрозы и не боялись ходить по одному, но и подружиться с ней не пытались, все еще поглядывая с опаской. Единственные слова, которые она слышала, были связаны с их бытом. Девочка двенадцати лет по имени Салли объясняла, Фелиции, как резать лук и морковь для супа, как правильно выжимать тряпку, чтобы помыть полы и сколько мыла можно потратить на стирку. Для малышки, которая до недавнего времени даже одевалась с помощью няни, такое было не просто в новинку, но и давалось тяжело. Дело было не столько в нежных условиях, где Фелиция раньше росла, сколько в ее возрасте. В приюте она была самая младшая и меньше всех умела за собой смотреть.       Девочка больно резала пальцы, не привыкшие работать с ножом, разливала ведра с водой пока мыла пол, и не смогла зашить дырку на своем платье, которое порвалось от того, что она слишком сильно терла ткань во время стирки.       -Совсем ничего не умеешь, - констатировала Салли, глядя на то, как Фелиция пытается вдеть нитку в иголку, чтобы заштопать свою одежду. Однако помогать ей не стала и, тряхнув рыжими косичками, вышла из их спальни по своим делам.       Раз в неделю миссис Флетчер приглашала в дом учителя - мистера Адамса. Это был довольно пожилой мужчина, давно отошедший от преподавания в школе, но согласившийся учить маленьких доноров ради лишних денег. Он был глуховат на левое ухо и крайне медлителен, хотя даже при этом обучал весьма толково.       Дети занимались все вместе в общей комнате. Мистер Адамс условно поделил их на младшую, среднюю и старшую группы в соответствии с возрастом и давал задания. Пока одни выполняли их самостоятельно, учитель уделял время другим, объясняя новую тему, и так по очереди.       -Билли, прочитай эту строчку. Что здесь написано? - попросил мистер Адамс одного из своих учеников в младшей группе, глубже насаживая на нос свои круглые очки.       Мальчик тупо смотрел в книгу на три слова, пытаясь сложить буквы в слоги, но и по слогам не сумел прочитать ничего осмысленного.       -Кто прочитает вместо Билли?       Дети притихли.       -Я… могу, - робко ответила Фелиция и прочитала первую строчку незатейливого детского стишка.       В свои пять лет Фелиция уже знала буквы и даже потихоньку пробовала читать сама простые слова. Ее родители успели нанять для нее нескольких учителей, которые раз в неделю учили ее читать и считать, но прозанимались они, увы, не долго.       Фелиция ответила не потому, что смогла прочитать, она хотела просто… поговорить. Поговорить еще хоть с кем-нибудь, чтобы не забыть, как звучит ее голос. Порой ей казалось, что он может исчезнуть из-за того, что девочка так редко им пользуется.       -Правильно, - удовлетворенно кивнул мистер Адамс и обратился к мальчику, - Билли, тебе уже восемь лет, но читаешь ты скверно. Нет ничего более позорного, чем не уметь читать. Посмотри на Фелицию, ей всего пять, а читает она гораздо лучше.       Девочка почувствовала что-то странное и неправильное в этих словах, но не могла понять что. После занятий она взяла книгу со стихотворениями, которую они разбирали на уроке и собиралась пойти в спальню для девочек, как вдруг кто-то толкнул ее сзади в плечо. Фелиция обернулась и увидела Билли, который с презрением смотрел на нее.       -Что, самая умная, вампирка?       С того случая Билли делал все, чтобы жизнь Фелиции стала еще более невыносимой. «Вампирка» - самое безобидное, что она слышала в свой адрес. Он называл ее «пиявкой» , «паразиткой» , «крысой» и более грубыми ругательствами из лексикона пьянчуг, которые почему-то оказались ему известны.       Как и любой донор, в глубине души мальчик знал, что ее стоит остерегаться, но не ощущал никакой угрозы. Его не столько задело сравнение учителя, сколько стало забавно, что вампир, которым их пугали, оказался не страшнее мухи.       От обзывательств Билли перешел к битью. С каждым разом изучая пределы возможного и делая выводы, что ни за толчки, ни за пинки, ни за удары ему от Фелиции ничего не будет. А вампиры точны опасны? Эта девчонка совсем не такая. Она не может защититься, не может дать ему сдачи. Миссис Флетчер не заботил этот вопрос. Она никогда не вмешивалась в ссоры между детьми и к ней не принято было обращаться с подобным. Безнаказанность внушала Билли, что он может делать с Фелицией все, что хочет. Его гордость поднималась до небес. Он считал себя не просто первым донором, а героем, который сильнее какого-то там вампира.       Когда Фелиции исполнилось шесть, Билли нашел среди хлама в доме старую удочку и принялся гоняться с ней за девочкой, по праву считая ее своим уловом. Он кричал, что поймает ее и выпотрошит, а потом приготовит на обед. Билли, смеясь, закидывал на Фелицию крючок, который опасно пролетал мимо лица. Она пыталась убежать, но мальчик был старше, сильнее, быстрее. Снасть устремилась прямо девочке в глаз, но в последний момент она успела выставить правую руку. Крючок впился между большим и указательным пальцем, плотно засев внутри. Билли засмеялся еще громче и бросил удочку на пол перед Фелицией.       -Я соврал, мне не нужна такая тухлая рыба, - сказал мальчик и скрылся.       С руки потянулась тонкая струя крови. Это было больно. Очень больно. Фелиция попробовала потянуть крючок наружу, но почувствовала, как его наконечник только сильнее поранил ее. Рядом играли другие дети-доноры, не обращая на девочку никакого внимания. Они уже привыкли, что Билли издевается над ней, и не вмешивались.       Фелиция отцепила крючок от лески и дошла до своей койки в спальне для девочек. В комнате была только Салли, которая читала книгу, лежа на своей постели. Она коротко взглянула на свою соседку и снова опустила взгляд на страницы.       -В тумбочке в углу есть аптечка, - бросила девочка между делом и вышла из комнаты вместе с книгой, судя по всему в поисках более спокойного места для чтения.        Дрожащими пальцами миллиметр за миллиметром Фелиция вытаскивала острый металл из своей руки. Из глаз лились слезы, которые она быстро утирала рукавом, чтобы видеть, что делает. Разорвав плоть, она вытащила крючок и бросила на пол, больше не сдерживая рыданий. На постель поочередно капали то кровь, то слезы. Никому не было дела до того, что ей больно. Со временем рана на руке зажила, оставив на память полоску со шрамом.       Почему Билли это делает? Почему ей никто не помог? Потому что она - вампир? В этом ее вина? Фелиция никому не причинила вреда, но каждый день ее заставляли чувствовать себя виноватой за то, что она родилась представителем этого класса. Девочка нуждалась в чужой энергии, однако все еще не осознавала, когда берет ее у других. Это происходило на уровне инстинктов, она едва успевала что-то понять, а другие дети-доноры этого просто не замечали. Так, если им после этого не плохо, почему к ней так относятся?       Еще год прошел в одиночестве и издевательствах. Фелиции исполнилось семь. Быстрой тенью она ходила по дому, чтобы лишний раз не наткнуться на Билли. В дни, когда он был особенно зол, девочка даже пропускала обед, боясь попасться ему на глаза.       Все красивые платьица, которые собрали ей в дорогу два года назад, давно износились и стали ей маленькими. Миссис Флетчер дала ей одежду поскромнее и попроще. Не такую красивую и не такую новую. Интересно, если бы мама увидела ее сейчас, она бы сказала, что Фелиция все еще самая красивая девочка на свете? Узнала бы ее?       Фелиция подросла, но была очень худая. Черные волосы отросли и распушились на концах без должного ухода и стрижки. В зеленых глаза больше не было радостного огонька и крайне редко, что-то заставило ее улыбнуться. С ней по прежнему никто не хотел общаться и девочка чувствовала себя безмерно одинокой, пока однажды Миссис Флетчер не привела новую воспитанницу. Когда все дети были в столовой, женщина представила им белокурую девочку с карими глазами.       -Это Лили, теперь тоже живет с вами. Она - вампир. Лили с недоверием посмотрела на других детей. Она выглядела как колючка от репейника, лохматая, сердитая, готовая уколоть за одно неаккуратное движение. Остановив взгляд на Фелиции, она ткнула в нее пальцем и сказала:       -Ты - будешь моей подружкой.       И они действительно подружились. Лили жила в приютах с самого рождения, но нигде долго не задерживалась из-за своего вампирского происхождения. Она была одногодкой Фелиции и успела пожить в трех разных местах.       -Я взяла слишком много энергии у какого-то мальчишки и меня снова отправили в другое место, - рассказывала девочка как о самом обычном явлении. Они с Фелицией сидели прямо на земле во дворе у дома, греясь в лучах летнего солнца. Лили откусила от яблока и продолжила говорить с набитым ртом:       -А ты обычно у кого берешь энергию?       -Я… не знаю, - честно ответила девочка, - Это получается случайно.       -Так ты не умеешь?       Лили искренне удивилась, не представляя, как вообще можно быть вампиром и не знать таких элементарных вещей. Да, она тоже жила в приюте. Да, ее тоже никто не учил и ничего не рассказывал, но девочка сама сообразила, что к чему. Она заметила, что Фелиция виновато потупила взгляд, наверняка, желая попросить, чтобы ее научили, но не смогла озвучить свою просьбу вслух.       -Я научу тебя, - сказала Лили и объяснила ей как контролировать количество энергии, которую берешь, как отличать донора от нейтрала и какие ощущения бывают, если возьмешь негативной энергии.       Фелиция увлеченно слушала свою новую подругу, словно открывая себя заново. На деле все оказалось так очевидно, что ей стало стыдно, как она могла раньше этого не понимать.       -А другим больно, когда мы берем у них энергию?       -Будет больно, если возьмешь слишком много, - Лили усмехнулась, - Да какая разница до других? Они думают о том, когда больно бывает тебе?       Фелиция промолчала. Эти слова сразу заставили ее подумать о безграничном равнодушии других детей и Миссис Флетчер, и жестокости Билли. А Лили, доев яблоко, выкинула огрызок за забор и продолжила:       -Они считают нас монстрами и презирают. Я не собираюсь помирать без энергии из-за того, что мне было слишком стыдно ее взять у другого.       -Я не хочу быть монстром, - сказала Фелиция.       -А я вот очень даже хочу. Монстры сильные. У нас нет семьи, которая будет о нас заботиться, так что сила - единственное, на что приходится рассчитывать. Для Фелиции Лили стала мерцающим в холодной ночи светлячком, который рассеял темноту вокруг. Девочка больше не ощущала себя такой одинокой и загнанной. Ей было с кем поговорить, с кем играть, с кем поделиться своими вампирскими ощущениями, которые постепенно развивались все сильнее. Фелиция перестала их бояться и понемногу начала принимать то, что ей нужна чужая энергия, чтобы жить.       Девочка начала видеть не только свет, исходящий от других людей, но также научилась понимать по нему, к какому классу принадлежит человек, какое количество жизненных сил у него внутри, и хороши ли они будут на вкус.       Когда Фелиция и Лили не участвовали в домашних обязанностях, они тайком убегали из приюта в город. Миссис Флетчер не то, чтобы запрещала покидать ее дом, но и разрешения на это также не давала, поэтому девочки делали это скрытно. Их любимой игрой было определять, к какому классу принадлежат прохожие, которые встречаются им на пути, и тренироваться незаметно брать энергию. В Ривердауне жили в основном нейтралы, встретить донора было большой удачей. Тогда девочки могли взять у него энергии сразу вдвоем, поскольку запаса у доноров было больше. Они еще не умели делать это на расстоянии или просто проходя мимо, поэтому пользовались уловками.       Чаще всего Лили вступала в диалог. Могла нахамить или задать какой-то неоднозначный вопрос, вызывающий гнев, возмущение или стыд. Пока их жертва распылялась в эмоциях, девочки забирали жизненные силы. Иногда это делала Фелиция, находя предлог, чтобы как будто случайно прикоснуться, например, к руке продавца, показывающего товар.       А когда кто-то из разгневанных жертв начинал не на шутку ругаться и дело принимало опасный оборот, Лили начинала во всеуслышание грозиться тем, что позовет миссис Кингсли и тогда обидчикам точно не сдобровать.       -Кто такая миссис Кингсли? - спросила Фелиция, впервые услышав это имя.       -Я ее выдумала, - ответила ее подруга, - Если кто-то начнет сильно цепляться, можно соврать, что у нас есть влиятельный покровитель.       И Лили врала, наделяя воображаемую миссис Кингсли поистине невероятными свойствами и возможностями, чтобы напугать особенно недовольных нейтралов, у которых они брали энергию. Кого-то это, действительно, заставляло утихомириться: Лили была очень убедительна. Но иногда приходилось и убегать.       Светлые и темные в городе не попадались, но это было и неудивительно. Что представителям элиты делать в провинциальном бедном городишке? Однажды Фелиция и Лили встретили другого вампира. Девочки заметили, как ничем не примечательный мужчина берет энергию у нейтрала, просто стоя с ним в очереди на рынке.       -Когда мы вырастим, тоже научимся так делать, - сказала Лили, - И тогда больше не придется открыто ругаться, чтобы взять у других.       В приюте они старались лишний раз не брать энергию у детей-доноров. Точнее, старалась Фелиция, а Лили, наоборот, никак этого не смущалась. Через полгода воспитанники миссис Флетчер стали обходить ее стороной и держаться как можно дальше. Если Фелицию они просто игнорировали, то Лили боялись, поскольку в ней ощущалась реальная угроза.       С тех пор, как у Фелиции появилась новая подруга, Билли на какое-то время перестал издеваться над ней. Мальчик все приглядывался к новой девочке-вампиру, но ее появление ему однозначно не нравилось. Он видел, что Фелиция улыбается, она больше не прячется по углам и в доме стал слышен ее голос. В какой-то момент девочка даже свободно прошла мимо него в коридоре, как будто не заметив. Нет, она не должна чувствовать, будто все закончилось. Билли, герой всех доноров и победитель вампиров, не допустит, чтобы Фелиция и ее новая подружка улыбались.       В один из дней Фелиция сидела в общей комнате и читала книгу, ожидая, когда Лили закончит дежурить на кухне. Кроме нее в комнате еще два мальчика чуть постарше играли в нарды. Вдруг появился Билли и стал наблюдать за игрой, давая советы мальчику, с которым дружил, что сильно не нравилось второму игроку.       -Не подсказывай ему! - протестовал тот.       -Да ты что, играть разучился? Делаешь такие глупые ходы, как будто играешь первый раз, - подтрунивал Билли, - Хотя это неудивительно.       -Почему неудивительно? - насупился мальчик.       -Ты так плохо играешь потому, что эта вампирка сейчас забрала твою энергию!       Фелиция сбилась со строчки, не дочитав предложение. Шрам между пальцами, который достался ей от крючка и давно зажил, отчего-то кольнул. Девочка едва успела поднять глаза от книги, как к ней подошел Билли и ударом выбил ее из рук. Книга со стуком упала на пол.       -Что, думала, никто не заметит? - сказал хулиган с радостью наблюдая, как лицо Фелиции наполняется страхом, который так ему нравился.       -Я… ни у кого не брала.       Ее голос дрожал, но она не хотела признавать то, в чем не виновата. Фелиция читала книгу сидя на диване в общей комнате и только, девочка не брала энергию у ребят.       -Ты врешь!       Со звонким хлопком Билли ударил ее по лицу так, что Фелицию отбросило в сторону. Щека мигом загорела от боли словно тысячи иголок вонзилось в ее кожу. Она была слишком беспечна, утратила бдительность и поверила, что ее больше не будут бить. Стоило расслабиться, подумать, что такого больше не случиться, как девочку быстро вернули с небес на землю.       Двое мальчиков, игравших в нарды, растерянно наблюдали за ними. Билли ударил еще и еще, и скоро почти навалился на Фелицию всем своим весом. Она пыталась отпихнуть его, но мальчик был больше, сильнее. В какой-то момент он попытался схватить ее за шею, но Фелиция увернулась, и вместо этого он зацепил ее пальцами за сережку на ухе и потянул. Раздался крик. Маленькая сережка в виде кольца осталась в руке Билли. Левое ухо Фелиции было порвано.        По шее потекла горячая кровь. Девочка схватилась за ухо и закричала, устремив взгляд на дверной проем. Там стояла Лили и было ощущение, что она стояла там уже какое-то время. На крик Фелиции пришла миссис Флетчер.       -Кто тут так вопит, я только прилегла отдохнуть и… - женщина запнулась, увидев развернувшуюся картину. Она прошла мимо Лили, быстро оценила ситуацию и, схватив Фелицию за запястье, увела ее из общей комнаты.       В спальне для девочек никого не было. Миссис Флетчер взяла аптечку и принялась доставать необходимое. У Фелиции началась истерика. Ей было очень больно, казалось, будто от нее оторвали целый кусок, а кровь все не переставала литься.       -Хватит орать, - недовольно буркнула женщина, - Дай посмотреть, что у тебя там.       Девочка покорно убрала руку, продемонстрировав рану.       -Придется наложить пару швов, иначе будет долго срастаться, - констатировала миссис Флетчер.       -Швов? - испуганно повторила Фелиция.       -Придется потерпеть. Или хочешь ходить с разорванной мочкой?       Женщина обработала рану и приостановила кровь, а затем принялась зашивать ухо девочки как будто ей уже не в первый раз приходилось кому-то накладывать швы. Когда иголка вонзалась в плоть и двигалась внутри, Фелиции было невыносимо больно. Если бы не простыня, скрученная в жгут, которую миссис Флетчер заставила прикусить, в доме бы не осталось и уголка, где бы ни были слышны ее крики.       -Почему Вы ничего ему не делаете? - спросила измученная Фелиция, когда все кончилось, - Почему не остановите? Вы ведь видите, что он меня бьет.       -Это твои проблемы, - сухо сказала миссис Флетчер, - Привыкай уже, что ты - сирота, и заботиться о себе должна сама.       -Но я не сирота! У меня есть родители!       -Родители, которые тебя бросили? Родители, которые уже третий месяц за тебя не платят?       -Что?       Дети знали, что родственники платят миссис Флетчер за их содержание, но то, что сейчас услышала Фелиция повергло ее в шок. Ее не просто отправили куда-то подальше. О ней забыли словно девочки никогда и не было.       -Будь благодарна, что я по доброте душевной не выставила тебя на улицу, даю крышу над головой и еду. Семья Билли хоть и выкинула его, но хотя бы не забывает платить за то, чтобы он здесь жил.       Миссис Флетчер ушла, оставив Фелицию одну. Даже боль порванной плоти померкла с этим заявлением. В глубине души девочка еще надеялась, что ее заберут. Иногда ей снились сны, как мама, папа и брат приезжают за ней. Папа больше не злиться. Но теперь она ясно осознала, что это не будет.       Тогда в детской ее отец спрашивал у странного мужчины-богомола, точно ли она не темная. Интересно, если бы Фелиция была темной, оставил бы он ее дома? В спальню вошла Лили и села рядом с ней на кровать.       -Как твое ухо? Сильно болит? - спросила она.       -Ты была там, верно? Ты видела, как он меня бьет и ничего не сделала.       Фелиция со злостью посмотрела на Лили и та на мгновение испугалась, но тут же нашлась с ответом:       -Это для твоего же блага.       -О чем ты? - с недоверием поинтересовалась девочка, чувствуя, как от нахлынувших эмоций запульсировало ухо.       -Фелиция, ты сама должна справиться с ним, иначе никогда не станешь сильной. И появится еще больше задир, которые захотят поиздеваться над тобой. Ты должна разобраться сама. Хотела, чтобы я помогла? Тогда ты навсегда останешься слабой плаксой. Я ведь просто забочусь о тебе, чтобы ты стала сильнее.       Лили обняла ее, утешающе поглаживая по спине. Фелиция простила свою подругу, однако все равно ощущала в ее словах что-то неправильное. И вроде бы все было логично, но в то же время не так, а что именно не так, девочка не могла понять. Это была ее первая попытка с кем-то дружить и она не знала, что правильно.       Мочка уха срослась, оставив Фелиции новый шрам. Сережку, которую сорвал Билли, она больше не увидела, вторую же - сняла и спрятала среди своих немногочисленных вещей. Эти серьги подарили ей родители. Это все, что у нее осталось в память от своей семьи. Со временем дырочки в ушах заросли и больше сережек Фелиция не носила.       Шли годы. Ей и Лили исполнилось одиннадцать. Их жизнь в приюте медленно текла, не особо меняясь. Девочки шли по улице, только что забрав энергию у какого-то нейтрала. Фелиция увидела впереди идущую семью - родителей, сына и дочь. Проводив их взглядом, она вдруг спросила:       -Лили, а ты помнишь своих родителей? Девочка усмехнулась.       -Конечно, нет. Меня сдали в первый приют сразу же, как только обнаружилось, что я - вампир. А было это в три года.       -И даже фамилии не знаешь?       -Они мне ее не оставили. Как и всем, кто живет у миссис Флетчер. Я всегда была просто Лили. Может быть стану постарше и придумаю себе какую-нибудь фамилию.       -О, ясно, - сказала Фелиция. Несколько минут они шли в молчании.       -Но я знаю, - продолжила Лили, - что мои родители были темные. Это я подслушала, когда в прошлом приюте одна воспитательница говорила другой.       В этот момент сердце Фелиции горько сжалось. Она дорожила своей подругой и у них на двоих было так много общего, больше, чем с кем-либо еще. Ее родители тоже принадлежали к элитному классу.       -А какая у тебя фамилия? - спросила Лили, -Тебя ведь сдали позже, чем меня. Ты ее помнишь?       Девочка задумалась.       -Моя фамилия… Я… Я тоже возьму другую. Мне не нужна фамилия тех, кто меня забыл. Я буду… Буду… Фелиция Гилл.       Лили рассмеялась.       -Ты так быстро решила. Может быть и мне тогда выбрать? Лили… Лили Кингсли!       И теперь уже они обе громко смеялись. Тогда Фелиция подумала, как здорово, что у нее есть такая замечательная подруга. Да, она остается в стороне, если к ней снова начинается приставать Билли, но ведь это же для ее блага, правильно? Это проявление заботы, разве нет? И если бы не Лили, девочка осталась бы в своем одиночестве.       «Я больше не хочу быть одна. Вот бы мы дружили всю жизнь», - мечтательно пронеслось в голове Фелиции. Но судьба, как будто бы в насмешку этим мыслям, очень скоро распорядится совсем иначе.       В приюте становилось все холоднее и миссис Флетчер разрешила развести огонь в камине в общей комнате. Билли и двое его друзей приготовили поленья и подожгли их, тыкая кочергой, чтобы выбить ярко-красные искры. Когда они согрелись, наигрались и с громкими восклицаниями убежали по своим мальчишечьим делам, в комнату пришли Фелиция и Лили, чтобы немного погреться. Они сели на пол и протянули озябшие ручки к огню, давая ему окутать теплом розовые пальчики. Девочки беззаботно болтали и совсем потеряли бдительность. Они не заметили, как Билли и его друзья вернулись и тихо подошли со спины.       -Я не разрешал тебе греться у огня, который я развел, - злобно сказал мучитель Фелиции и, схватив ее за плечо, с силой потянул ее назад так, что она упала и ударилось спиной и затылком об пол.       Тупая боль тут же пронзила голову. Но хуже всего было всеобъемлющее чувство страха, которое девочка испытывала каждый раз, пытаясь предугадать, что же Билли решить сделать с ней сейчас, куда он ее ударит. Двое других мальчиков засмеялись. Билли схватил ее за шиворот и поволок к двери.       -Мерзни подальше отсюда, тупая вампирка!       Он бросил ее в коридоре и вернулся обратно в комнату, довольный собой как никогда. Фелиция лежала на холодном паркете, сдерживая слезы, которые вот-вот грозили пролиться из глаз. Она просто хотела немного тепла в этот промозглый день, неужели даже этого ей нельзя?       Девочка сжала ладони в кулаки и поднялась. С громким топотом она вернулась в общую комнату, наблюдая, как улыбка Билли сходит с его лица.       -Ты правда тупая. Я сказал, что тебе сюда нельзя, - ядовито выплюнул он.       -Я тоже заслуживаю того, чтобы погреться у камина, - с надрывом сказала Фелиция, собирая все свое мужество.       -Ты?! - искренне удивился Билли, - Ты не заслуживаешь ничего! Твои родители бросили тебя и даже не платят, а значит, ты питаешься и живешь за наш счет, паразитка!       Девочка застыла. Что он говорит? Откуда Билли мог узнать? Она даже Лили об этом не рассказывала.       -Это… Это не так… - пыталась оправдаться Фелиция, - Это неправда… Меня не бросали…       -Врушка!       Билли подлетел к ней и ударил несколько раз по лицу. Перед глазами девочки засияли яркие вспышки, похожие на звезды, не давая ей сориентироваться или хотя бы увернуться. Вкус крови. Запах крови. Во рту, из носа, отовсюду пошла кровь.       -Какая же ты паразитка, - продолжал Билли между ударами, - Берешь нашу энергию, берешь наши деньги и считаешь, что что-то заслужила?! Выгнать тебя на улицу как собаку! Замерзнешь - никому жалко не будет!       Фелиция упала. Сквозь пелену боли и слез она разглядела в комнате Лили и попыталась позвать, протянув руку в ее сторону, но подруга… повернула от нее голову, будто не замечая, что происходит. На ее лице Фелиция увидела страх и все поняла. Все эти разговоры про то, что Лили не помогает ей, чтобы она научилась справляться сама и стала сильнее, были просто враньем. Лили также боялась Билли и не заступалась за нее, чтобы не оказаться на месте Фелиции. Ее единственная подруга, ее луч света в этом непроглядном мраке оставила ее. Ей никто не поможет. Она никому не нужна. Вампир, от которого отказалась семья. Даже темные, отослав своих незаконнорожденных отпрысков, не забывали высылать деньги на их содержание, а про Фелицию забыли, словно ее никогда не было. А может было бы лучше, если бы ее не было? Энергетический вампир, родившийся у пары светлых. Какая насмешка. Как такое могло случится. Может все ее существование - ошибка?       Фелиция не хотела быть вампиром. Она всегда брала мало энергии у людей, она пыталась лишний раз не демонстрировать все вампирские умения и качества, чтобы в чужих глазах быть хоть чуть-чуть лучше. Не брала ничего у детей-доноров из приюта, у Билли.       «Я не буду себя проявлять, может быть так ко мне станут относиться лучше». Именно поэтому девочка не умела и половины того, что умела Лили, когда они познакомились. Фелиция хотела, чтобы ее любили, чтобы у нее были друзья и семья. Если нужно подавить в себе вампира, она все сделает, но это не помогало. Ее продолжали ненавидеть.       «Тогда зачем подавлять?» - возникло у нее в голове. Фелиция всегда будет для всех плохой. Всегда будет одинокой. Если они не принимают ее, когда она пытается не быть вампиром, тогда она больше не будет себя сдерживать и пусть этот вампир сожрет их.       Билли вытер руки о штаны, размазав кровь девочки, как победный знак. Он уже отошел к своим друзьям, как вдруг услышал, что Фелиция встала. Это раздражало. Разве он не ясно дал ей понять, где ее место. Сегодня ее дерзости просто нет предела. Мальчик развернулся, чтобы выдать несколько бранных слов и снова наградить эту неугомонную девчонку парочкой ударов, но запнулся. Фелиция стояла в нескольких метрах от него и ее глаза смотрели так, будто действительно хотели его съесть. Казалось, что вся ненависть, которую она прятала внутри, сейчас смотрит на Билли, готовясь впиться ему в глотку и откусить голову. Кровавые дорожки из носа и разбитого уголка рта продолжали сочиться, но девочка даже не пыталась их стереть или остановить.       Билли сделал шаг назад.       -Я тебя не боюсь! Сделала страшное лицо и думаешь, меня это испугает?! Ты - подзаборная крыса! Сволочь! Ты…! Ты…       Мальчик вдруг прервался. Его рот открывался, но он словно онемел и не мог сказать больше ни слова. Издав болезненный стон, Билли осел на пол и задышал так, как будто ему не хватало кислорода. Глаза лихорадочно забегали по комнате, он схватился за грудь и сжал ладонью рубашку.       -Билли! Что с тобой?! Что случилось?! - в один голос вопили двое других мальчиков. На их лицах отражалась паника. Только что их лидер праздновал свой триумф, а теперь задыхается.       -Да, что такое, Билли? Сил вдруг стало не хватать? - спокойно спросила Фелиция и мальчик бросил на нее взгляд.       -Ты… так не можешь, - с усилием проговорил Билли.       -Не могу? - переспросила девочка и наклонила голову на бок, - Не могу забрать столько твоей энергии, чтобы ты не смог стоять?       Ее лицо было пустым, но в тоже время безумным. Мальчики с ужасом отступили назад, оставив Билли сидеть на полу. Все в приюте давно сообразили, что чтобы забрать энергию, Фелиции и Лили нужно коснуться или заставить человека проявить сильные эмоции, при этом все равно нужно быть к жертве очень близко. Но девочка стояла далеко.       Билли зашелся кашлем, все явственнее чувствуя, как его жизненные силы уходят из тела.       -Перестань… - начал просить мальчик, - Мне больно…       -Тебе больно? - удивилась Фелиция, - А знаешь, как больно все это время было мне?!       Она за секунду пересекла комнату и ударила Билли ногой в живот, из-за чего тот окончательно упал на пол. Девочка запрыгнула на него на принялась бить так, как никогда в своей жизни. Злость и энергия Билли бурлили внутри, придавая ей и моральных, и физических сил. Фелиция не могла признаться самой себе, но именно этого она всегда и хотела - избить своего обидчика до смерти.  Она никогда не могла противостоять мальчику, который был старше и больше. Но почему-то мысль о том, что Фелиция может воспользоваться тем, что она вампир, казалась ей нечестной и подлой. Какой же она была глупой. О какой честности может идти речь, когда тебя бьют и издеваются.       -Я заберу у тебя все! - кричала Фелиция, в очередной раз вбивая свой кулак в лицо Билли, - Все, до самой последней капли! Так, чтобы и дышать не смог! А когда ничего не остается, я сожру твою душу!       Она просачивалась внутрь мальчика, с сумасшедшим ликованием, собирая последние крупицы сил и разрушая все энергетические каналы, которые буквально несколько минут назад были полны. Боль и ненависть пробудила в Фелиции низшего вампира, а вместе с ним и все его инстинкты, и тягу к жестокости. Ей говорили, что она - монстр, что ж, теперь она действительно им станет. У нее больше не осталось сил убеждать и других, и себя в обратном.       -Помогите! - мальчики выбежали из комнаты и стали звать на помощь.       Билли закатил глаза и больше не шевелился. Изо рта пошла кровавая пена. Лишь его тело дергалось в такт ударам.       -Фелиция, хватит! Ты убьешь его! - закричала Лили.       Девочка все это время оставалась сидеть у камина. На ее лице тоже застыл страх.       Фелиция остановилась и тупо уставилась на избитого Билли, будто видела его в первый раз. Она резко встала с него, кинулась к Лили и схватила ее за шею.       -Защищаешь его? Переживаешь, что ему больно? А меня ты защищать не стала! Лгунья и притворщица! Ненавижу тебя!       Фелиция потащила ее к камину и сунула голову своей подруги в огонь. Девочка завопила и отчаянно пыталась вырваться, но ей было не справиться с разгневанной Фелицией.       -Погрейся, Лили. На улице так холодно и только тебе можно сидеть у камина. Ну, как, тебе тепло? Достаточно согрелась?!       Девочка брыкалась и продолжала кричать, скребя пальцами по паркету и оставляя на нем борозды. Ее лицо прижалось к полену и жгло ей лицо. В воздухе появился омерзительный запах жженой плоти и волос. От левой скулы и до самого уха у Лили протянется некрасивый шрам, что навсегда испортит ее лицо.       В коридоре послышался шум голосов и топот. Все дети сбежались на крики, чтобы посмотреть, что случилось. Мальчики за это время успели найти миссис Флетчер и привести ее. Женщина едва осмелилась переступить порог комнаты, потрясенная увиденной картиной. На полу, избитый до неузнаваемости, лежал Билли. Неподалеку от него ревела и корчилась от боли Лили, прижимая руки к лицу. Покрытая кровью, Фелиция молча смотрела на всех словно призрак, выползший из самого темного подвала. Девочка взяла железные щипцы для камина и вытащила оттуда обугленное полено.       -Это Вы ему сказали? - спросила она миссис Флетчер, - Вы сказали ему, что родители больше за меня не платят?!       -Я… Я не понимаю, что ты имеешь в виду, - взволнованно ответила женщина и капелька пота спустилась по ее виску.       Какой бы ни была правда, это уже не имеет значение. Фелиция ненавидит ее, ненавидит этот дом, в котором она ни минуты не была по-настоящему счастлива, ненавидит всех, кто здесь живет. Пусть он исчезнет, пусть они все исчезнут навеки! Девочка бросила полено на диван и его начало медленно охватывать пламя.       Фелиция направилась к выходу и все, как по сигналу в страхе расступились перед ней. Позади послышались крики «Пожар!», но девочка выбежала прочь из приюта, даже не оборачиваясь. Она бежала так быстро, как могла, чтобы больше никогда не возвращаться в это место.       Так, в одиннадцать лет Фелиция оказалась на улице. Благодаря тому, что они с Лили часто выходили в город, девочка знала, несколько заброшенных зданий и первое время ночевала там. Мерзнуть по ночам на голом полу дома с провалившейся крышей и разбитыми окнами было для нее гораздо приятнее, чем жить в приюте. Кроме нее здесь ночевали и другие бродяги. Они не были в восторге от Фелиции и хотели прогнать ее, но стоило один раз подчистую забрать у одного из них энергию и показать, что она вампир, и больше никто не предпринимал подобных попыток.       Фелиция быстро привыкла к жизни на улице и усвоила три вещи. Самая главная - нападать нужно первой. Девочка была младше и слабее, но все же она - вампир. Только сразу показав свою силу и запугав, можно быть в безопасности. Второе - никого не жалеть. Муки совести больше не заботили ее. Каждую ночь Фелиция выходила в город и, выбрав себе жертву, забирала у нее все жизненные силы до тех пор, пока та не свалиться на землю, а после воровала деньги и ценные вещи. Ей было все равно, кого грабить, и как быстро потом найдут этого человека без сознания в сильный мороз. Она брала то, что было ей необходимо и исчезала во тьме.       Украденных денег хватало на то, чтобы покупать еду и снять себе убогую комнатушку на окраине. В таком месте, где молча возьмут оплату и не зададут лишних вопросов о том, почему она одна и где ее родители.       И третье, что хорошо запомнила Фелиция, - никому не доверять. Большинство воришек и мошенников города знали друг друга, поскольку сбывали краденое в одних местах и часто боролись за территорию. Некоторые объединялись в группы, но девочка не сближалась ни с кем. Довериться означало для нее опять быть обманутой и слабой. Такую роскошь Фелиция больше не могла себе позволить. Иногда ей приходилось драться, когда кто-то из особо отчаянных грабителей хотел отнять у нее деньги.       Шли годы, девочка превратилась в девушку. Фелиции исполнилось шестнадцать. Слухи о безжалостном вампире, который нападает по ночам заполнили Ривердаун, однако никто не торопился ее искать и пытаться поймать. Ее боялись, ею пугали детей, поздно возвращавшихся домой. Фелиция в совершенстве освоила свои вампирские навыки. Ей не нужно ни к кому прикасаться или близко стоять, ей не нужно никого выводить на эмоции, чтобы забрать энергию. Девушке достаточно просто подумать и вот уже жизненные силы сами текут к ней рекой.       Темной летней ночью выйдя из-за темного угла, Фелиция согнулась и уперлась рукой о стену. Ее вырвало и она утерла рот рукавом. Мужчина, которого девушка сейчас ограбила, оказался бесполезным. Отвратительная энергия запойного пьяницы, вызвавшая рвоту, почти не было ничего ценного. Нужно вернуться домой и отдохнуть, но денег осталось мало.       Фелиция решила снова попытать удачу, но сегодня был не ее день. Другие воришки подкараулили ее и избили, крича что-то о том, чтобы она больше не заходила на их территорию. Они не знали и не сумели понять, что девушка - вампир. Фелиция была ослаблена низкоуровневой энергией и просто не успела среагировать, а их все же было больше.       Она очнулась в белой постели с трудом разлепив веки. Осмотревшись, девушка поняла, что оказалась в больнице. Разбитая и опустошенная Фелиция пыталась прийти в себя. Давно ей так не доставалось. Стоило лишь на чуть-чуть ослабить бдительность и ее слабостью тут же воспользовались. Несколько дней она оставалась в палате, восстанавливая здоровье. Со слов медсестер Фелиция узнала, что кто-то нашел ее принес в больницу. Ее поместили в крыло с другими бродягами и бездомными, которым все-таки оказывали кое-какую помощь.       Залечивать раны было гораздо эффективнее, забрав у кого-то хорошую порцию энергии, и Фелиция вышла из палаты на поиски достойного кандидата. Она шла по коридорам, которые вывели ее в комнату отдыха для больных. Пробежав взглядом по ее посетителям, глаза Фелиции замерли на одном человеке и широко раскрылись. В облезлом кресле сидел повзрослевший Билли.       Что он тут делает? Она не видела его с того самого дня в приюте. Множество раз девушка представляла встречу с ним в городе. Что Фелиция ему скажет, как отреагирует. Она больше не боится его, она с радостью постоит за себя снова, если потребуется. Вспомнив свое правило, нападать первой, девушка подошла к Билли вплотную, готовая ко всему на свете. Однако некоторые вещи ей не дано было предугадать.       Билли поднял на нее глаза и странно улыбнулся. В каждой руке он держал по детской игрушке, которые явно не соответствовали его возрасту, и на которые Фелиция не успела обратить внимание. Он протянул ей одну игрушку, но, видя, что девушка не собирается ее брать, хихикнул и начал трясти ее в руке, как это обычно делают маленькие дети во время игры.       Фелиция непонимающе уставилась на человека, который несколько лет подряд избивал ее, а теперь сидит перед ней и по-детски забавляется.       -Вам что-то нужно от Билли? - поинтересовалась вошедшая в комнату медсестра.       -Он… болен? - спросила Фелиция.       -К сожалению, да. В детстве на парня напал вампир и после этого он повредился рассудком. Стал похож на трехлетнего ребенка, даже почти не разговаривает. Ему нужен особый уход, поэтому он здесь.       Фелиция, наконец, поняла то, что не смогла заметить, будучи ребенком. Тогда она впала в ярость и совершенно себя не контролировала. Из ненависти девушка разрушила часть энергетических каналов Билли и это уже не исправить. Он навсегда останется таким. Фелиция может торжествовать, она отомстила, она его сломала. Билли на всю жизнь останется сумасшедшим.       Она стремительно вышла из комнаты. Впервые по прошествии стольких лет Фелиция задумалась: а действительно ли она хотела именно этого? К горлу подступила тошнота. С тех пор, как девушка сбежала из приюта миссис Флетчер, она делала много плохих вещей. Фелиция воровала энергию, доводя своих жертв до потери сознания, воровала деньги и оставляла людей валяться в переулках, избивала, угрожала. Девушка делала это так часто, что лишить человека жизненных сил и избить стало чем до безобразия повседневным. Низший вампир, которым Фелиция стала, научил ее выживать в самых суровых и опасных условиях. Она думала, что давно привыкла ко всему, но почему… Почему сейчас по ее щекам текут слезы?       Разве такой жизни ей хочется? Из года в год до конца дней грабить пьяниц, содрогаться от приступов рвоты по углам после их энергии, сводить людей с ума? А если кто еще после ее нападения тоже потерял рассудок? Она смутно помнила, как смогла сделать такое с Билли, может, Фелиция сделала такое еще с кем-то? А что стало с Лили, которую девушка чуть не запекла в камине словно курицу?       Она вернулась в свою палату, у нее начался жар. В течение нескольких дней девушка мучилась кошмарами, как будто каждый, кого однажды Фелиция ограбила, решил прийти к ней во сне и призвать к ответу. Одни злились и тянули руки к ее шее, грозя задушить, другие плакали и без конца спрашивали, за что она так с ними поступила и почему отобрала последние деньги.       Когда жар спал и раны затянулись, Фелиция покинула больницу. Что-то в ней вновь перевернулось с ног на голову. Она больше не испытывала такую жгучую ненависть ко всему на свете. Ей стало страшно, страшно за то, на что девушка способна, если не будет контролировать вампира внутри себя. Ведь на самом деле Фелиция никому никогда не хотела причинять вреда. Она стала такой, чтобы себя защитить, но ради этого пришлось дать гневу и ненависти поглотить себя без остатка.       Нет, Фелиция больше не хочет такой быть. Не хочет жить, сжигая себя в пепел. И оставаться в Ривердауне ей противно больше, чем когда-либо.       Девушка собрала все деньги, что у нее были, и уехала в столицу. Она не знала, где будет жить, что будет есть, но у нее была цель - уехать из этого гиблого места как можно дальше и забыть обо всем. Забыть о своей темной стороне, начать все заново, забирать энергию по чуть-чуть, никому не причиняя боли.       Через три года ей удалось пробиться на работу в “Сокол” и найти хорошее жилье. Она больше не воровала ни в каких смыслах и жила честно, рассчитывая, что никто и никогда ни о чем не узнает.