Цинния Поттер и трясина отрицания

— Пятнадцать тридцать, — Сергиус резким хлопком закрыл часы и нервным движением убрал их в карман. В следующее мгновение гомон, доносившийся откуда-то из глубин коридора, стал глуше. Я закусила щёку с внутренней стороны. Кажется, глухота — ещё одна побочка переводчика, о которой почему-то не предупредил. Но не успела я возмутиться, Сергиус, обеспокоенно хмуря брови, спросил: — Ты как? Голос Сергиуса не был приглушён. Он оставался таким же чистым и ясным, и не удержала вздох облегчения. Похоже, Сергиус активировал один из своих артефактов, защищающий от прослушивания. Не помню, существовали ли подобные чары в оригинале, но в фаноне разные вариации подобной защиты пользовались популярностью. Но даже так, не понимаю, к чему такая паранойя. Не думаю, что очаровашка Лиззи сейчас прижалась к двери и подслушивает. Я устало прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям, пока Сергиус положил мне руку на плечо, подталкивая к лифту. Магия переводчика острыми когтями впилась в разум. В сравнении с перекатывающимися пилами эти когти приносили меньше боли. Но ощущения всё равно отвратительные. Будто мозг распух и с трудом умещается в черепной коробке. Словно голова вот-вот лопнет. — Хочу покурить, блевануть и сдохнуть, — я поморщилась, ожидая очередной вспышки. Но она не пришла. Гроза, недовольно пульсирующая всё время, удивлённо замерла. Я непонимающе посмотрела на Сергиуса, и он криво улыбнулся, не спеша вдаваться в объяснения. Что не так? Переводчик вышел из строя? Вряд ли. Уверена, если бы это действительно произошло, Сергиус был бы напряжён сильнее. Вспышки боли — следствие вмешательства в обычную работу мозга. И появляются они тогда, когда артефакт выполняет свою функцию — перевод… В лифте, как только двери закрылись, я расслабила плечи, ощутив слабую, едва ощутимую ломоту в ключицах. — Русский, да? — язык послушно следовал командам, и я не сдержала благодарной улыбки. Сергиус едва заметно кивнул, подтверждая мою догадку. Маленькое подтверждение добавило небольшую точку опоры в этом мире. Магия творилась прямо на моих глазах, но всё равно ощущалась, как что-то неестественное. Неправильное. Абсурдное. Но она, внезапно, поддаётся анализу. Следует законам логики. Влияет на физический мир — значит, имеет связь с естественными науками. Я решительно сжала кулаки. Как и в универе, я не могла решать задачи до тех пор, пока не начинала понимать основные принципы решения; так же, как во время работы, я беспомощно злилась на людей до тех пор, пока не начинала разбираться в их ситуации; так же и сейчас, я не могу использовать магию. Ничего не изменилось. Я всё та же. И за долгие годы рефлексии я достаточно изучила принцип работы собственного мышления. Выявила паттерны, научилась обходить их, самообманом достигать поставленных целей. Передо мной стоит всего лишь очередная задача с неизвестными исходными данными. Вызывающая ужас, волнение, неуверенность в себе, прокрастинацию и желание сбежать. Но это временно… Нужна лишь тонкая ниточка, небольшая зацепка, направление. И тогда я смогу прогнать все эти чувства, и начать работать. Я посмотрела на Сергиуса — он наклонил голову в ответ, ожидая вопроса. В голове пронеслась злорадная мысль: «Ему — жопа». Работа научила меня игнорировать стыд, порождаемый глупыми вопросами. А Сергиуса ждёт их много… Интересно, через какое время он взорвётся? Лифт остановился. Сергиус отключил заглушку, и равнодушный дублированный женский голос жгучими лезвиями прошёлся по голове, давя всё родившееся воодушевление. Двери открылись, и остатки моего настроя вспыхнули, превратившись в горстку пепла. — Мистер Поттер, какая неожиданная встреча, — в лифт чинно вошёл молодой мужчина, стукнув тростью по металлическому полу. Высокий, с длинными серебристыми волосами, заплетенными в хвост. Тёмно-зелёная мантия, украшенная тонкой вышивкой, мерцающей на свету, скользнула по полу вслед за хозяином. На груди у мужчины приколота брошь в виде пера. Камни на броши перетекали градиентом от изумрудного к чёрному, загадочно поблёскивая. Мужчина едва улыбался, приподняв уголки губ. — Действительно, лорд Малфой, — Сергиус кивнул, но позы не поменял, всё так же расслабленно опираясь о стену лифта, скрестив руки на груди. — А это… — холодные серые глаза Малфоя вцепились в меня, и я на рефлексе, выработанном работой, выпрямила спину и сделала невинное лицо. Заламывая пальцы за спиной, с трудом перебирая мысли в голове, я пыталась понять, что делать. Надо представиться? Пожирателю? А, может, сразу на жертвенный алтарь? Ну, или, на крайний случай, сразу провалиться сквозь землю? Или хотя бы в обморок? К сожалению, боль ещё не перешла отметку отключения системы жизнеобеспечения. Только колени дрожали — не выдерживали топота тараканов, в панике носящихся по черепной коробке. Гроза помогала — заставляла биться сердце, предотвращая инфаркт. — Моя подопечная, Цинния Поттер, — Малфой на это вздёрнул бровь и требовательно посмотрел на Сергиуса, явно требуя пояснений. Сергиус прикинулся валенком, игнорируя столь явный намёк, и обратился уже ко мне, — Цинния, это лорд Люциус Малфой. Член Визенгамота. Один из тех, кто поддержал моё прошение о передаче опеки над тобой. — Р-рада знакомству, — с трудом выдавила я. Хотя радоваться было нечему. От самого проработанного пожирателя надо держаться подальше. — Действительно, мисс Поттер, — Люциус едва заметно кивнул. Я надеялась, что Сергиус перетянет на себя внимание, но Малфой не дал ему такой возможности, и решил продолжить разговор со мной. — Должен отметить, то, что вы провели своё детство у маглов, — это слово Малфой произнёс с едва заметной заминкой, — крайне неприятное упущение со стороны мисс Багнольд . Каждое слово отвёрткой вкручивалось в голову. Все мои силы уходили на то, чтобы не кривиться, и смысл его монолога ускользал от меня. Лифт остановился в атриуме, и во мне мелькнула слабая надежда, что Малфой сейчас нас оставит, и пойдёт заниматься своими делами. Но он продолжил идти с нами, не собираясь заканчивать начавшийся разговор. — Вас лишили возможности вести полноценную жизнь юной волшебницы, и устранить этот недостаток даже вашему опекуну будет нелегко, — голос Малфоя сочился сочувствием. Пальцы Сергиуса с силой сдавили моё плечо. — К чему вы клоните, лорд Малфой? — Сергиус, наконец, включился в разговор, и я могла немного расслабиться. Если я не буду участвовать в разговоре в таком состоянии, то точно не сделаю непоправимых ошибок. — Мистер Поттер, вы доказали во время заседаний, что в полной мере обладаете финансами и навыками, необходимыми для воспитания юного волшебника. Однако, помимо этого, детям необходимо общение со сверстниками. Возможно, вы упустили это из внимания, поскольку сами ещё не обзавелись ни женой, ни детьми, — сочувствие в голосе Малфоя сменилось снисхождением. — К счастью, мой сын, Драко, того же возраста что и мисс Поттер. Они поступят в Хогвартс в один год, а потому, было бы неплохо, если бы они смогли подружиться до этого времени. Я споткнулась от неожиданности, но Сергиус удержал меня от падения. Если встречу со старшим Малфоем можно списать на страшную неудачу, то запланированное общение с Малфоем младшим назвать иначе, кроме как запланированной атакой, у меня язык не повернётся. Если упрощать цепочку взаимодействий, то это всё равно, что предложить собственную тушку Волдеморту через несколько лет. Я даже перестала дышать, в надежде, что Сергиуса слова Малфоя выведут настолько, что тот пошлёт его в дальнее путешествие. Потому что сама я не представляю, как выкручиваться из сложившейся ситуации. — Может, ваше предложение родилось из благородных мотивов, но оно неосуществимо, — мои надежды оправдались. Мы остановились у одного из каминов. Всего несколько шагов, и можно будет закончить. — Что вы имеете в виду, мистер Поттер? — Малфой не желал успокаиваться, и Сергиус качая головой, тихо задал другой вопрос: — Вы хотите, чтобы ваш сын пострадал? — Малфой на эти слова поражённо отступил назад. После чего гневно раздул ноздри и сжал в руках набалдашник трости. — Вы сейчас смеете мне угрожать, мистер Поттер? — прошипел он. — После всей мой поддержки? — воздух наэлектризовался, и я невольно спряталась Сергиусу за спину. — Я констатирую факт, лорд Малфой, — кажется, на Сергиуса обвинения не оказали никакого влияния. Наоборот, они будто поменялись с Малфоем местами, и теперь сам Сергиус снизошёл до объяснений. — Выписка из Мунго — не чудесное исцеление. Цинния всё ещё находится на лечении. Её контроль над магией растёт, но он нестабилен. Настолько, что не справляются ни зелья, ни Рука Мидаса. Сейчас попытки взаимодействия с обществом рискованны и для Циннии, и для тех, кто будет рядом. — Однако, сегодня вы здесь, — я выглянула из-за спины Сергиуса. Малфой перестал выглядеть настолько угрожающе, но всё равно сохранял настороженность. — По требованию аврората. Они были крайне настойчивы, — Сергиус играючи спихнул все обвинения на посторонних. — И сейчас Цинния под моим надзором. Который невозможен при общении между детьми. Ситуация такова, что Сметвик имеет право не одобрить поступление в следующем году. И даже больше: он может потребовать возвращение в Мунго в любой момент. После этих слов и я, и Малфой уставились на Сергиуса. Такое условие и вправду есть? Почему он не говорил об этом раньше? То, с какой серьёзностью были произнесены эти слова, исключали возможность вранья процентов на девяносто. По моей спине пробежали мурашки. Снова в больницу? В маленькую палату с декоративным солнцем? «*#OxL@! , а когда ты приедешь?» Дёрнувшись, как от удара, я с силой сжала пальцы на плаще Сергиуса и уткнулась лбом в его спину. Сжимая губы, сглотнула вязкую слюну с привкусом крови — слишком сильно прикусила щеку. «Ты обещала привезти красивую куклу. Ты же помнишь?» Голос звучал справа. Такой родной и близкий. И резал больнее, чем всё, что до этого подарил мне проклятый артефакт. Мельком посмотрела направо — естественно её там нет. Зажмурилась, пытаясь сдержать слёзы и не заскулить в голос. «А я читать научилась. Ты же послушаешь?» Её горделивые интонации вызвали во мне всепоглощающую вину и ненависть к себе. Моя милая Маша… Я была отвратительной сестрой… Я могла ездить домой чаще. Могла чаще разговаривать с ней по телефону. Могла отправлять посылки… От резкого разворота закружилась голова, ткань плаща перед глазами исчезла, сменившись почерневшим нутром камина. Вспыхнуло зелёное пламя, воздух свистел в ушах, но он оказался не способен заглушить голос маленькой девочки в голове. Вывалившись с другой стороны, в прихожей, Сергиус в пару движений вытащил шпильки из моих волос, в мгновение, прерывая шёпот в голове. А в следующий момент мир потух.

***

— Чёрт возьми! — Катюха застыла у стенда с тюбиками краски, после чего схватила один из них и протянула мне, возмущённо дуя губы. — Я на прошлой неделе пыталась замешать этот фиолетовый. Столько краски потратила, а по итогу выходил либо противный розовый, либо грязный синий. Ну почему я не узнала о выходе новой серии раньше, — она раздосадовано пнула ногой воздух. — И, уже не поправить? — я вертела в руках тюбик темперы, после чего посмотрела на стенд, выискивая новые цвета. Если их немного, то я смогу купить их все для своего набора. — А смысл? Я уже переписала половину картины под другой цвет, — она покачала головой, а потом потянулась за ещё одним тюбиком. Стенд исчез. Вместо него появилась витрина с энергетиками. Я повернула голову: рядом стоял Максим, держал в руках две банки с Бёрном, придирчиво выбирая. Периодически он поднимал глаза на Драйв и прикидывал, что лучше взять… Тюбики с краской расплавились и потекли по рукам. Не придумав ничего лучше, я обтёрла руки о футболку, превращая красивые цвета в неприятную мешанину. Максим достал с верхней полки ягодный Адреналин, и я не сдержала улыбки, принимая банку. Наши с Максом выходные совпадают так редко, что игроночь превратилась в своеобразный праздник, требующий определённой подготовки. Мы пошли дальше, и я зацепилась взглядом за коробки с чаем. Вот только вместо коробки с чаем я взяла с полки коробку с настолкой. Название на ней смазалось, и я не могла разобрать, что это за игра. Но брат нетерпеливо ёрзал сзади на диване, так что, название и не важно. Я разложила поле и к нам подошла сестра. Она села рядом с Данилом, напрашиваясь на игру с нами. Брат кривился, пытаясь объяснить младшей, что игра слишком сложная. Маша отреагировала мгновенно: поджала трясущиеся губы. На круглых зелёных глазах навернулись слёзы. Данил стушевался, но быстро собрался и состроил строгое лицо. — Почему *#OxL@! больше не проснётся? В ответ на это Данил побледнел и отвернулся. Сестра плакала, стирая слёзы маленькими кулачками. Брат не выдержал и выбежал из комнаты. Вот дурак, взял и оставил ребёнка в истерике. Тяжело вздохнув, я по привычке протянула руки, чтобы обнять сестру, но они прошли сквозь неё. Я повторила попытку, но снова ничего не вышло. Дом затрясся, по стенам пошли чёрные трещины, а Маша так и стояла на месте, не пытаясь убежать. Я закрыла тело сестры собой, и истошно звала родителей на помощь. Трещины добрались до углов комнаты, и пошли вверх. Я зажмурилась, ожидая падения потолка. Стены упали, как картонные, без грохота, и тут же растворились. За ними стояли мои близкие, одетые в траурный чёрный. Мама уткнулась в отцовское плечо и рыдала. Лица отца я не видела. Рядом стояли осунувшиеся Катя и Максим. У обоих покрасневшие глаза. Обернувшись, я поняла, что стою на осыпающемся краю ямы. В яме пустой гроб. Повернувшись обратно, я увидела, как лица моих родных стёрлись, превращая их в незнакомцев. Они разошлись, и в образовавшемся коридоре выросла собака. Огромная, с рыжей скомканной шерстью. Глаза собаки горели потусторонним красным огнём, а с длинных жёлтых зубов капала слюна. Капли падали на землю, шипели и испускали едкий дым. Собака сорвалась с места, и я бросилась от неё назад и упала в гроб. Гроб скрипнул, дрогнул и сорвался вниз.