Легенда про хромого монаха и ронина

Месяц обучения пролетел, как и не было его. Ричард по ночам сторожил городской рынок, утром отсыпался и до вечера тренировался. Юноша в первую неделю недоумевал, ведь процесс подготовки самураев разительно отличался от методик монаха. Половину тренировки они медитировали. И сперва у ронина не получалось подолгу сидеть на одном месте. То ноги затекали, то сон накрывал, то мысли всякие лезли и злили. Тут уже не до высокого! Монах нередко посмеивался над ним, замечая, что Дик слишком дерганый. Ричард саркастически фыркал и лишь разок огрызнулся: — Легко на хмельную голову рассуждать! Оговорка не пролетела мимо ушей монаха, и в тот вечер ронин шел на работу с огромным синяком под ребрами. И вот, месяц за плечами, и Дик шел за четвертым кувшином вина. А по городу, как назло, местный даймё решил устроить процессию: вот любит же Колиньяр помпезность. Ричард затёрся в толпе лицедеев и двинулся к лавке с вином, игнорируя местный «балаган». У него времени нет, до вечера надо ещё тренировку пережить! Только стоило юноше задуматься, чем порадовать хромого мастера, как толпу пронзила тревога. Пришлось отвлечься и обратить внимание на парад: прямо под копыта коня дайме выбежала молодая девушка. Два ехавших за Колиньяром самурая хотели её убрать с дороги, но она мигом заголосила, отчего дайме жестом руки остановил своих воинов: — Господин, — упала она на колени. — Спасите… — В чем дело? — не самым располагающим тоном рявкнул на неё дайме. — На нас ночью напали… Всех овец украли, а соседа нашего… Растерзали, — последнее она проверещала, отчего позади стоявшие самураи невольно скривились. — Разбойники или из соседней провинции, видимо! — подъехал к дайме его сын. — Ты видела их? — Эстебан обратился к девушке. Та кивнула и сразу же поправилась: — Я не… не знаю, но я видела… Это были какие-то великаны… — девушка запиналась, сорвав голос. Люди, ставшие свидетелями прошения, охнули разом и, казалось, одновременно будто бы наклонились назад. — Что за бред! — проворчал дайме. И плохо бы было девчонке, коли бы из толпы не вышел монах. Судя по всему, он не дождался Дика и пошел за ним в город, а тут наткнулся на сей спектакль. — Дайме! Приветствую! — он неглубоко поклонился, изображая ложную тяжесть от своего недуга. — Здравствуй, брат монах! — дайме мигом подобрел. — Дитя, если тебе не невмоготу, поведай лучше свою историю мне. Не отнимай у господ бесценное время!.. — он снова обратился к дайме. — Я приношу вам извинения за неподобающее поведение этой девицы, — он снова наклонил голову. — Не стоит, — улыбнулся дайме. — Прошения людей, живущих на землях, доверенных мне самим сегуном, покуда я здесь, будут всегда услышаны. Так что, если брат монах не почтет за оскорбление, я отправлю с вами моего сына, — он широко махнул рукой, указывая на Эстебана. Тот мигом выпрямился, хотя, казалось бы, куда ещё, и глубоко поклонился отцу. — Пожалуйста. Как говорил мой мастер, одна голова хорошо, а две лучше! — не стал отталкивать юнца монах. — Только при условии, что он будет почтительно обходиться не только со мной, но и с моим другом! — Об этом можешь не беспокоиться, — заверил его Колиньяр-старший. — В нашем клане манеры прививают с рождения! Монах ещё раз кивнул дайме и пошел в толпу, девчонка увязалась за ним, а последним в сей процессии стал Эстебан. Монах подошел к Дику, дал знак следовать за ним и отправился в ближайшую чаевню. Уже будучи на месте, хромой обвел равнодушным взглядом мальчишек, рассевшихся друг от друга по разным сторонам, хмыкнул и весь обратился к девушке: — Ты почему одна? Та поджала губы и покраснела: — Мать помогает соседке с похоронами, а отец с братьями и другими мужчинами отправились в лес. Но что они могут сделать, коль встретят этого огромного демона? — она снова сорвалась на крик. Сидевшие неподалеку ученые удивленно покосились в сторону их разношерстной компании. — Говоришь, это были великаны? — в ответ монах получил кивок. — А сколько их было? — Я видела двоих, — промямлила девушка, застыдившаяся своего поведения перед молодыми господами. Она потупила взгляд и одернула рукава. — Они были размером с наш дом. — А двигались они как? — Ну… — она подняла глаза к потолку, глубоко задумавшись. — Может быть, как-то неуклюже… Вразвалку! — принялся подсказывать монах под изумленные взгляды всей компании. — Да, — вякнула девушка. — Точно… Они ходили, как медведи… — Ясно, — потер подбородок монах. — Поздравляю, дитя, ты увидела оникумов! — Кого? — не поняла девушка. Самурай и ронин в один миг перестали испепелять друг друга взглядами и разом повернулись к монаху. — Екая! В некотором плане, это демон, — терпеливо пояснил монах. — Но, по большей части, безобидный! Видимо, ваш несчастный сосед проявил себя с ними неподобающие. Вот и поплатился! — А… — только и хватило девице, чтобы выразить свои мысли. — Погодите, — вмешался в их разговор Эстебан. — В смысле, екай? Что за сказки?.. Простите мне мое неверие, монах, но в медведей-демонов верят лишь дети! — Я прощаю тебе твоё неверие, самурай, в оникума действительно трудно поверить на словах, но когда появляется возможность его увидеть, то… Мало чего хорошего происходит!.. — монах замолчал, когда к ним подошел слуга. Прислужник обратился сначала к Эстебану, судя по всему, оценив всех остальных не иначе, как свиту. Самурай приказал подать чаю, после чего лишние уши удалились, и монах продолжил: — Для начала необходимо проверить правильность моих догадок!.. — он сложил руки на колени, оставив свою клюку в покое. — Думаю, что Дик с господином самураем вполне смогут проверить деревню и окрестности леса на наличие следов медведей… Или людей! — он прищурил глаза, поочередно посмотрев то на Ричарда, то на Эстебана. — А я провожу милую девушку домой, и объясню её родителям, куда она подевалась! — Не переживайте, мы с ронином прорыщем все до последнего камушка, — самурай прищурился в ответ и даже слегка наклонился к монаху, как бы принимая его вызов. — Я очень на это надеюсь, — улыбнулся монах. По его лицу гуляло откровенное лукавство, только что же у него крутится на уме? Дик переживал, что придется остатки дня провести со своим недругом, да и не подписывался он на помощь жителям какой-то непонятной деревни. *** Когда Дик вернулся из той деревни, на которую напали медведи, то обнаружил монаха, кропотливо вязавшего узлы. Ричард, переступая через доски, клочья соломы и гвозди, пробрался к нему и присмотрелся к чучелу, с виду уж очень напоминавшему бычка. Для правдоподобия монах даже колокольчик повесил на него. — Что это? — уж не воро́н ли решил в коем веке он попугать. Эти носатые чудовища здесь были все время, и не приведите боги, кого-нибудь из них обидеть, жизнь на ближайшие часы превращалась в кошмар, полный нравоучений. — Это наживка. Сегодня ночью идем проверять мои догадки. Вы с этим недотёпой что-нибудь нашли? — монах не отрывался ни на миг от работы, заштопывая бок наживки. — Ну, — Дик пожал плечом. На самом деле они обнаружили след огромной лапы, но она была намного больше медвежьей, да и будь это медведь, следов нашлось бы намного больше. — Мне кажется, кто-то пытается одурачить нас. В той деревне все дома уже лет десять, как заброшены, следов кот наплакал: один след и нашелся! — Любопытно! — нахмурился монах. — Весьма любопытно! Но все же стоит проверить! — он хлопнул ладонью по спине чучела и продолжил. — Вот, возьми, поставь на самое видное место, сорви заплатку и заляжь так, чтобы даже кошки дикие тебя не сторонились! — Оникум подумает, что это настоящий бык, заберет его и оставит нам след до его берлоги!.. — закончил Ричард мысль монаха. — Вы невероятно мудры, — он сложил руки перед собой и поклонился. — Полно, кланяться будешь, когда мы с медведем разберемся! Главное, запомни: если он вас заметит, не позволяй этому недотепошному самураю убить зверя! Это очень опасно! Его душа может переродиться в кое-что пострашнее медведя-великана! — Во что? — Дик присел рядом с монахом на порог. — Поверь мне, мальчишка, уж лучше тебе не знать, в каких тварей превращаются такие вроде бы безобидные екаи, — он поднялся и направился прочь из дома. — Я к реке, медитировать. Охоту оставляю на тебя! — монах поступил очень мудро, ведь с его ногой да на медведей охотиться — авантюра опасная.