Задержанные мгновения

– Конечно, когда речь идет о лете, многие мечтают о море! Наигранно-беззаботный голос прозвучал за спиной слишком неожиданно. Хотелось понять, каким образом демон каждый раз умудряется так бесшумно подкрасться, но в этот момент ответ был почти на поверхности. Стоило лишь опустить взгляд, чтобы понять, что его высокие, похожие на копыта сапоги попросту увязли в песке. – Что вы так удивленно на меня смотрите? Неужто вы раньше не бывали не пляже? Ох, как ужасно. Вы даже не представляете, как много упускали до нынешнего момента! Шелест волн, шорох песка – это все так расслабляет. Не хватает только ясного солнца в небе…хотя нет, чрезмерная жара утомляет. Если посмотреть наверх, то действительно можно увидеть ажурные облака. Смущало только то, что они были нарисованы красным мелком на потолке. Совсем рядом плескались белые барашки волн. Их мерный шум действовал успокаивающе, как колыбельная. Кажется, что можно закрыть глаза и распустить всех скребущих на душе кошек. Все тревоги как будто смывает с очередным приливом. Если постараться, можно даже представить, что вода не пахнет хлором и что облака и солнце наверху – настоящие. – Ну же, зачем забивать свою прелестную голову такими суетливыми мыслями, – длинная тонкая фигура нависла сверху. Пепельные локоны раздражающе щекотали нос, и от этого возникало настойчивое желание чихнуть, – в конце концов, если везде выискивать правду, то можно бесповоротно сойти с ума. Разве такой судьбы вы для себя желаете? Фиолетовая ткань осторожно коснулась щеки и соскользнула вниз, к шее. Это касание можно было даже назвать нежным. Шум волн как будто стал громче и заглушал даже самые навязчивые мысли. – Ах, как же хорошо жить в сказке! Разве вы не задумывались об этом раньше? Чем дольше существует человечество, тем более их сказки оторваны от жизни. Можно, конечно, посчитать, что раньше люди были проще и не особо задумывались над тем, как бы скрасить неприятные мгновения. Но можно и предположить, что человек с поколениями становится все более отчаянным. Привычная вера перестает быть волшебным лекарством от горя, и приходится находить ей новые, более изощренные замены. Такие, что позволят воплотить то, чему не суждено сбыться в реальности. Вкрадчивый голос так причудливо сочетался с плеском воды. Он словно манил вдаль, хоть и звучал непозволительно близко. Если так подумать, то многого ли стоила та действительность, в которой этот пляж окажется попросту залитой ванной комнатой? Это ведь звучало так буднично. Так уныло и абсолютно не воодушевляюще. Ведь и правда было бы приятно оказаться на теплом песчаном пляже… – …конечно, где еще вы увидите такое ласковое море? Не стоит держаться за то, что так мало для вас значит. Вы вполне можете позволить себе расслабиться и окунуться в грезы. Приятных вам мечтаний. * * * Настоящее море, которое помнил Мефистофель, было совсем не таким. Пронизывающий ветер дул, казалось, со всех сторон света сразу. Под пасмурным небом волны разбивались о серые скалы. Соленые брызги то и дело попадали на лицо. Все окружение выглядело мрачным и неприветливым. Вообще, сложно было понять, почему его потянуло на созерцание именно в такую погоду. Хотя, возможно, дело было в том, что в этих краях погода редко когда бывала другой. – Долго тут прохлаждаешься? Демон чуть не подскочил на месте от знакомого до боли ледяного голоса. Он так давно его не слышал, слишком давно. Он хотел и не хотел верить в это. В то, что пришли персонально за ним. – Г-господин?! Однако ответом ему послужил лишь рокот волн. Природа продолжала бушевать, не обращая ни малейшего внимания на одного одинокого демона. И Мефистофель совершенно неожиданно для себя же самого осознал, насколько он в этом мире “от части часть”. Насколько потерян, лишившись того, за что так упорно боролся последние годы. Между пасмурных облаков показался клочок ярко-голубого неба и сверкнули солнечные лучи. Так не хотелось сейчас видеть этот свет… да никакой вообще свет видеть не хотелось. Слишком болезненно он напоминал о том, кто в его сиянии обычно появлялся. Появлялся и при каждом своем явлении отнимал самое ценное. Если так подумать, небеса ничуть не уступали преисподней – ни по беспощадности, ни по коварству. Наверняка никто и не заметил бы, если бы предводители с обеих сторон поменялись местами. Ах, что за дурацкие мысли лезут в голову. Это все следствие досады от ошибки, конечно же. Если подумать снова, то можно прийти к выводу, что род людской в ряде вопросов может переплюнуть что преисподнюю, что небеса. Вспомнить только Генриха: его не смущало одновременно презирать привычные пороки и предаваться им же без зазрения совести. Чего стоило только соблазнение невинного дитя под слова о великом и чистом чувстве. Или превращение песка в золото ради потехи, сопровождаемые речами о тленности бытия. Слишком большое количество мыслей в голове и правда способно свести с ума. Мефистофель знал это не понаслышке. Только знание никак не убавляло его желания поддаться сумасшествию. Может, это хотя бы освободило его от его личной преисподней. Силы стремительно уходили куда-то, и демон рухнул на колени, как подкошенный. Возможно, ему в кои-то веки стоило поддаться своим же советам и оставить реальность. Так будет проще. Вместе с усталостью пришла небывалая легкость. Как будто в голове мысли заменили на мыльные пузыри. Последнее, что он почувствовал перед навалившейся темнотой, это подхватившие его когтистые руки и холод. Такой родной.