Сказ о том, как рыцарь Лань искал себе невесту

      Вместо камеры чародею всё же предоставили скромные комнаты со стражей под окном и дверьми, а также со специальными сковывающими магию браслетами вместо кандалов – и всё в ответ на угрозу Лань Чжаня остаться в казематах вместе с обвиняемым. Княжество Лань вряд ли пришло бы в восторг, если б второй княжич оказался в столь ужасных условиях, даже вызвавшись добровольно. Поэтому Лань Чжань был вынужден покинуть милого друга на все три дня, что отвели до официального судилища, однако прошли они плодотворно.       В назначенный час в зале суда было на удивление многолюдно. Причём не то чтобы на подобные события не сбегался окрестный люд – ещё как! На других посмотреть, себя показать, а ещё и развлечение в виде казни могло перепасть. Последнего пункта Лань Чжань решил ни за что не допустить и именно поэтому особенно рад был увидеть среди пришедших Лань Хуаня с супругою и юного князя Цзян, явившихся в столь краткий срок при помощи магов своих королевств. Видя столько важных лиц, обвинитель и распорядитель сегодняшнего балагана Цзинь Гуанъяо не решился задерживать начало. Князь Цзинь, судя по взглядам, кидаемым в зал, остался ситуацией недоволен, но прилюдно распекать второго сына не решился.       Пленника привели за десяток минут до главного судьи. Выглядел Вэй Ин довольно неплохо для заключённого, хотя и несколько осунувшимся, отчего княжич Лань заподозрил Цзиней в том, что те морили чародея голодом, коль не вышло заточить в пыточную. Скрепил своё сердце Лань Чжань, с нежностью взглянув на гордо держащего спину чародея, и только сильнее захотел освободить его да имя от наветов очистить.       – Сегодня свершается суд над преступником и злодеем, известным под именем Чёрный призрак, – начал речь Цзинь Гуанъяо, оповещая всех собравшихся о сути происходящего. – Список его деяний обширен, но князь Цзинь, проявляя своё безграничное великодушие, вменяет лишь самое вероломное и бесчестное, дозволяя притом выслушать все стороны.       Именно в этот момент, когда Цзинь Гуанъяо сделал небольшую паузу, с места подле Лань Чжаня плавно поднялся Не Хуайсан и, к восторгу публики, певуче произнёс:       – Коль сегодня будет слово дано и подсудимому, то позвольте мне выступить в его защиту?       Народ оживлённо зашептался, Цзинь Гуаншань недовольно сдвинул брови. Вэй Ин недоверчиво взглянул на вставшего человека, явно не зная, чего ожидать. Когда чародей перевёл очи на Лань Чжаня, тот всем своим видом попытался дать понять, что Не Хуайсан на их стороне. Судя по враз помрачневшему лику Вэй Ина – не удалось, но второй княжич Лань постарался не придавать этому значения, ибо скоро всё решится и без того.       – Княжич Не, – вежливо, но так же удивлённо отозвался Цзинь Гуанъяо, одновременно с тем представляя несведущим присутствующим личность новоявленного защитника, – коль вы того желаете, то с радостью примем ваше участие.       Не Хуайсан вышел к трибуне, встав недалеко от подсудимого, и обмахнулся резным бамбуковым веером, привычно прячась за ним. В своих изысканных изумрудно-зелёных одеждах со множеством вышивки он выглядел для публики словно божество, спустившееся защитить последнего грешника, о чём эта самая публика не стеснялась переговариваться. Лань Чжань, сидевший в первых рядах этой самой публики и не имевший возможности переговорить с чародеем до всего этого действа, снова взглянул на него, но злодеем представить его никак не мог и не желал. Всё, чего хотело его сердце, – это спрятать Вэй Ина от дурных глаз, накормить и обнять.       – Этот человек обвиняется в оскорблении чести первого княжича Цзинь и его супружницы, – наконец начал обвинительную часть Цзинь Гуанъяо. – Пять лет назад на охоте, что устраивал наш досточтимый князь Цзинь в честь дня рождения первого княжича Цзинь Цзысюаня, Чёрный призрак явился без приглашения и попытался силою забрать княжну Цзян, что в те времена уже была наречённой первого княжича Цзинь. Данную дерзость мой княжий брат готов был простить наглецу с той же широтой души, каковую унаследовал от нашего княжеского отца, однако! – Цзинь Гуанъяо сделал драматическую паузу, умело вовлекая публику в интригу. – Несколько дней назад княжна Цзинь, в девичестве княжна Цзян Яньли, была вероломно и подло проклята!       Зал ожидаемо ахнул. Но Лань Чжань всматривался только в одного человека, сидящего на узкой скамье. Его плечи чуть поникли и взгляд опустился в пол. Княжич Лань успел заметить, что Вэй Ин что-то прошептал, но не смог понять значенья. А вот судя по острому взгляду Не Хуайсана – тот отлично разобрал слова.       По правилам наступало время держать ответ и опрашивать свидетелей защиты, ежели таковые бы нашлись. Не Хуайсан сделал небольшой шаг вперёд, когда Цзинь Гуанъяо любезно передал ему право голоса обвиняемого.       – Благодарю вас, второй княжич Цзинь, за ясно и последовательно изложенные обвинения, – начал княжич Не в своей обычной мягкой манере, от которой никак не ожидаешь отпора. – Однако позвольте для начала справиться, как здоровье княжны Цзинь? Смогли ли ваши маги одолеть проклятие?       – Давеча княжна пришла в себя, благодарю за вашу заботу, – с неизменною улыбкой ответил Цзинь Гуанъяо. – Увы, наши маги не столь искусны в запретном колдовстве, а потому не смогли управиться своими знаниями в столь краткий срок.       – О? А кто же, что же помогло? – будто действительно не ведая ответа, вопросил княжич Не. На словах о том, что княжне Цзинь стало лучше, Вэй Ин поднял голову. На лице его была написана тоскливая обречённость, однако эту ужасную, всецело неправильную хмарь, прорезал небольшой луч надежды, который Лань Чжань поймал с жадностью.       – Три дня назад наш младший кузен Цзинь Цзысюнь героически смог пленить Чёрного призрака, – охотно ответил обвинитель, – и когда преступник понял, что кара неминуема, то снял проклятье с княжны. Я застал окончание сего действа.       Вэй Ин со вздохом опустил голову, снова утратив искру надежды на спасенье. Лань Чжань с силой впился ногтями в ладони, а взглядом в смоляные, чуть спутанные волосы, скрывающие лик чародея. Чего ж так долго длится это мученье! Почему же нельзя просто и ясно отвергнуть это вопиющее обвинение и без затей сбежать отсюда на край мира?!       – Сие говорит о том, что обвиняемый не до конца растерял честь и совесть, – задумчиво изрёк Не Хуайсан, постучав сложенным веером по раскрытой ладони. Некоторые в зале согласно закивали. – Однако никак не могу взять в толк: зачем же Чёрный призрак наложил проклятие? Ведь кажется, что к княжне Цзинь он был тепло неравнодушен?       Чародей было возмущённо вскинулся, но тут же столкнулся с хитрым взглядом своего защитника – и промолчал. Однако Лань Чжань с крупицей радости заметил, что главу он боле не склонил, теперь внимая происходящему с бо́льшим тщанием.       – Что ж, все мы люди, – покачал головой княжич Цзинь, – порой от любви до ненависти – лишь малый шаг.       – То есть выходит, что обвиняемый обозлился на княжну за давний отказ и решил отомстить проклятием?       – Вероятно, так и было.       – Но зачем тогда в итоге сам он проклятие и снял?       Зал погрузился в молчание. Княжичу Лань казалось, что слышен скрип не смазанных шестерней в головах зрителей. Выставленные в ряд факты действительно противоречили друг другу, и вроде бы злому чародею и положено ненавидеть, но в то же время любовь и сострадание – удел живых людей с честью и достоинством.       – Пользуясь случаем, замечу, – продолжил княжич Не, и часть зрителей с облегчёнными вздохами стали слушать дальше, оставляя попытки в размышления, – что наш княжеский род испокон практикует некоторую часть тёмной магии, конечно же только ту, на которую не наложен запрет магическим сообществом, и разумеется исключительно в праведных целях. Хотя я и не самый умелый маг нашего княжества, но изучал книги, посвящённые чёрному колдовству, имеющиеся в нашем родовом архиве.       Заявление княжича Не было рискованным. Их род издревле боролся с нечистью своими особыми техниками, но из-за этого порой возникали подозрения в праведности и чистоте. Впрочем, пока ни один из рода Не не запятнал себя скверной, их статус держался крепко.       – Так вот все изученные мной книги, а так же мой мудрый наставник магического искусства говорят, что для проклятия нужна жертвенная кровь и злое намерение. И колдун, что пожелает сотворить такое непотребство, должен или лично находиться рядом с жертвой, или прислать проклятый предмет, – неторопливо рассказывал Не Хуайсан практически то же, что третьего дня поведал Вэй Ин первому княжичу Цзинь и Лань Чжаню заодно. – Скажите, уважаемый второй княжич Цзинь, появлялся ли Черный призрак на территории замка незадолго до того, как княжну прокляли?       От неожиданного перехода мягких речей – к наступлению, Цзинь Гуанъяо будто бы смешался, задумался, но, глянув на хранящего величественное молчание судью, ответил:       – Мне о таком не известно, однако полагаю, что лучше всего спросить начальника Лю.       Тотчас поднялся с места широкоплечий высокий мужчина, сидевший на третьем ряду с дальнего от второго княжича Лань края, и вышел на пустое пространство меж судьёй и залом.       – Я начальник стражи Лю Шань! – пророкотал мужчина, поклонившись сперва своему князю, а после важным гостям в зале.       – Подскажите, – не дав никому другому вмешаться, взял слово княжич Не, – примерно в неделю до того, как княжну прокляли, появлялся ли сей человек на территории княжьего замка Цзинь?       Вояка и хмурый, но расправивший плечи Вэй Ин уставились друг на друга. Зал затаил дыхание, Лань Чжань невольно – тоже.       – Никак нет, княжич Не, – ответил начальник Лю, – этого человека не было ни неделю, ни год до того.       – Появлялись ли другие посетители в указанную неделю, которых вы видели впервые? – невинно спросил Не Хуайсан, прикрываясь веером и стрельнув глазами сначала в сторону зала, а после оглядев мельком судью, обвинителя и обвиняемого.       Князь Цзинь недовольно кашлянул. Вздрогнувший от резкого звука, словно от удара, Цзинь Гуанъяо попытался завершить опрос:       – Ах, разве это относится к делу, княжич Не?       – Разумеется, второй княжич Цзинь! – в притворном изумлении всплеснул руками Не Хуайсан, махнув широкими рукавами словно крыльями. – А ежели в замок проник кто-то иной со злым умыслом? И мало ли чего мог натворить!       Зал одобрительно загудел. Лань Хуань, сидевший по левую руку от Лань Чжаня, едва слышно хмыкнул и понимающе взглянул на брата.       – Что же, начальник стражи Лю, просим вас ответить, – сдался Цзинь Гуанъяо.       – Есть! За указанный период в замок являлись три не виденных мной ранее посетителя, не имеющих официальной бумаги с разрешением.       – Не мог ли обвиняемый замаскироваться али применить морок?       – Никак нет, княжич Не, – немного обиженно отозвался начальник стражи, заметив сомнения в своём профессионализме. – Замковые стены зачарованы на уровне камня, из которого они построены, все иллюзии треснут. А маскировка бы может и сработала, да только ростом этот Чёрный призрак, как я погляжу, почти с меня. А то всё бабьё было, мне до плеча разве что допрыгнет.       Княгиня Цзинь, сидевшая так же на первом ряду, столь выразительно фыркнула, что всем стало предельно ясно, что за неизвестное «бабьё» посещало замок. Блудливость князя Цзинь была притчей во языцех, но сейчас получила великое подспорье и свидетельскую доказанность. Лань Чжань отчётливо услышал недалеко за спиной именование князя старым курощупом, с чем и раньше никто спорить не брался, а теперича и подавно.       Цзинь Гуаншань постучал специальным золотым молоточком по колокольчику, призывая разволновавшийся народ к тишине.       – Продолжайте допрос, княжич Не, – велел он, всем своим видом показывая, что всё лишь домыслы, а он чист аки агнец.       Начальника стражи отпустили, а Не Хуайсан продолжил рассматривать вопрос о том, как же княжна оказалась проклятой.       – Остаётся вариант, что обвиняемый проклял какую-то вещь и передал её княжне. Но самого предмета недостаточно, проклятье должно было испить крови. Скажите, не ранилась ли княжна Цзинь незадолго до того, как слегла с недугом?       – Об этом должно быть известно главному лекарю, – тут же отозвался Цзинь Гуанъяо.       Незамедлительно поднялся пожилой мужчина с длинной седой бородой, неторопливо, в силу старости, прошествовал на свидетельское место и неглубоко поклонился князю и именитым гостям.       – Главный лекарь Чжу, – уважительно обратился второй княжич Цзинь, – расскажите, что было со здоровьем княжны Цзинь, не ранилась ли она за неделю до хвори чёрной?       – Ничего подобного не случалось, юные княжичи, – проскрипел лекарь, на удивление острым взглядом окинув едва ли не всех присутствующих и неодобрительно покачал головою, остановившись на осунувшемся Вэй Ине. – Княжну мучила дурнота, сопутствующая её положению, потому почти десяток дней она провела в стенах замка, выходя лишь в сад на прогулки. Я каждый день лично справлялся о её здоровье, но никаких ран али иных увечий не видывал.       – Достопочтенный лекарь Чжу, – тут же подхватил Не Хуайсан, – встречали ли вы раньше подобное проклятие?       Задумался главный лекарь ненадолго, всё ещё изучая взглядом подсудимого. Тот в ответ не глядел, но хоть глаза и были опущены долу, однако плеч он боле не опускал да спины не гнул. Лань Чжань, следивший большей частью именно за Вэй Ином, надеялся, что это добрый знак.       – Природу злонамеренную в том проклятии я учуял сразу, – наконец ответил умудрённый старец, – однако ж опыта в таких делах мне не достаёт.       Когда главный лекарь вернулся на своё место, а вместо него пригласили главного чародея, так же оказавшегося в зале и подсоблявшего ученику в контроле над записывающим шаром, Лань Чжань начал подозревать умысел. Как же это случай смог собрать всех нужных причастных людей али кто-то всё ж оповестил их и призвал? Сам княжич Лань за эти три отведённых до суда дня успел лишь послать прошения юному князю Цзян и брату, в остальное же время собирая слухи и факты – первый день самостоятельно, а другие два – совместно с Не Хуайсаном. Быть может для других заступничество княжича Не и стало неожиданностью, но для не шибко умелого в речах Лань Чжаня то был единственный шанс на спасение.       Между тем судилище продолжалось. Главный чародей подтвердил кровавую природу проклятия и что за столь короткий срок он и другие маги княжества не сумели подобрать ключ к решению загадки. Оно и понятно: тёмных колдунов редко держали на жаловании при дворе, а в более продвинутое на сём поприще княжество Не с просьбами обращаться, видать, помешала гордыня.       – Как мы видим, причастность моего подзащитного к проклятию княжны под большим сомнением. Я прошу расследовать сей вопрос гораздо тщательней и не выносить поспешных приговоров, – подвёл итог Не Хуайсан, вернувшись с последними произнесёнными словами на прежнее место подле обвиняемого и глубоко поклонившись судье Цзинь Гуаншаню.       Тот, казалось, был чем-то обеспокоен и недоволен одновременно, впившись взглядом в задумчивого Цзинь Гуанъяо, который и не замечал отцовского негодованья. Зал негромко рокотал в ожидании дальнейшего развития событий. Лань Чжаню не нравилось, что Вэй Ин может оказаться в застенках на время расследований, посему хотелось оправдать его здесь и сейчас, а не дожидаться исходу да маяться от разлуки. Однако реального преступника у них не было, а чёрный маг общественности казался лучшей кандидатурой на роль козла отпущения.       – Мне не даёт покоя одна мысль, – сказал вдруг Цзинь Гуанъяо, и все притихли в ожидании нового поворота сюжета. – Наши чародеи весьма искусны. Всем известно, что князь Цзинь – один из лучших магов современности. Но по какой же причине они так и не смогли снять проклятие, а подсудимый явился и тотчас сумел его распознать да разрушить? – обвинитель взглянул на Вэй Ина и наконец обратился прямо к нему: – Чёрный призрак, если вы не накладывали сего проклятья, то как же вышло, что так споро разобрались?       Лань Чжань замер, ощущая, как по спине пополз стылый пот. Сам он привык, что Вэй Ин – талантлив в магическом искусстве, изобретает талисманы, амулеты да разные артефакты. Но для других эта сообразительность – не признак гения, а подозрение на причастность. Взглядом Лань Чжань метнулся к такому же растерянному Не Хуайсану, но после с надеждой всмотрелся в обвинённого друга. Не утруждая себя церемониями и поклонами, тот остался сидеть на скамье, но вместо того, чтоб отвечать второму княжичу Цзинь, Вэй Ин поглядел на Лань Чжаня, словно только ему он и хотел объяснить всё, и негромко произнёс чуть охрипшим голосом:       – Я встречал подобные проклятия раньше.       Перешёптывания публики перекрыл голос Цзинь Гуанъяо:       – Расскажите о них.       Вэй Ин чуть склонил голову, бросив взгляд на вопрошающего, и не без ухмылки спросил:       – А вы не обвините меня в учении тёмным ритуалам?       – Постарайтесь изложить так, чтобы у нас не было повода, – не поддержал шутливого тона второй княжич Цзинь.       – Что ж, – Вэй Ин снова посмотрел на Лань Чжаня и, чуть улыбнувшись, заговорил, будто они снова в трактире пили чай, а не находились в зале суда. – Года четыре назад я путешествовал по разным землям и встретил девицу. Её жениха свалила в считанные дни некая хворь, и местный знахарь ничем не мог помочь. Я попросил ночлега взамен на то, что вылечу страдальца. Поскольку другой надежды у них всё равно не было, мы сговорились, – чародей с усилием сглотнул, и второй княжич Лань ужасно захотел подлить ему душистого чаю в пиалу. Ах если бы они и впрямь были в трактире, а не вот это всё... – На нём было чёрное, кровавое проклятие, но снять его обычными методами не удавалось. Местные поведали, что на днях мимо деревни проходила ведьма, и видать приглянулся ей паренёк, да отказал. Бился я три дня над загадкой. От светлых заклинаний только хуже делалось, а тёмная магия, как известно, для лечения не предназначена.       Несмотря на дурной настрой пришедших на суд людей, большинство из них слушали историю Вэй Ина гораздо внимательнее, чем все рассуждения до того. Лань Чжань ощущал это по особенной тишине, что окутывала всё вокруг, и он сам глазами и сердцем был прикован к сказителю. На краткий миг второму княжичу Лань даже показалось, будто и забыл народ, зачем пожаловал на этот балаган.       – И что же, спас ты этого проклятого али нет?! – не выдержал паузы кто-то из зевак, по-простецки крикнув из зала.       Вэй Ин глянул в сторону голоса и пожал плечами, будто ожидал этого вопроса, хотя Лань Чжань видел, что чародею просто тяжело говорить и не скатываться в кашель. Он Цзиням это после обязательно припомнит...       – Не смог. Парнишка протянул чуть больше недели со дня проклятья, и оно иссушило жертву раньше, чем я смог дойти его до сути.       Зал охнул и рассыпался шепотками «как же так» и «жалость-то какая», хотя на самом деле большинству было всё равно на жизнь того несчастного. Лань Чжань больше не смог оставаться сторонним наблюдателем. Его безумно тянуло спросить, и он поддался сему порыву:       – Как?       В воздухе начало разливаться недоумение, а Вэй Ин привычно улыбнулся ему, и сказал:       – Как я смог разобраться?       Лань Чжань, не обращая ни на кого боле внимания, кивнул, подтверждая правильность расшифровки вопроса.       – Понадобился почти месяц, пришлось попотеть. Я опросил почти всех жителей деревни, разыскал свидетелей той встречи с ведьмой и после многих размышлений и экспериментов смог понять, что в теории нужно делать. Примерно через полгода я снова наткнулся на похожее проклятие, но только в этот раз на девочке: пришлый маг прогонял призрака из поместья и одна из служанок ему приглянулась. Её старшая нашла меня на постоялом дворе и попросила спасти девчонку, поскольку хозяевам дома было наплевать на судьбу какой-то служки без роду, без племени.       Народ зашептался крайне неодобрительно в сторону богачей, особенно тех, что сидят на золотых тронах и чураются простого люда, но ни судья, ни обвинитель отчего-то речь Чёрного призрака не обрывали. И тот продолжал:       – Я назвал бы это Проклятьем отвергнутого. Точно такой же отголосок кровавой магии, девочка и так была тощей, и колдовство иссушало её гораздо быстрее, чем предыдущего юношу на полдюжины годов старше. Я испробовал семнадцать вариантов талисманов за два дня, но сумел найти ключ. Вот откуда мне знакомо проклятье, что было на княжне.       Рассказ определённо произвёл впечатление. Меткое название породило противоречивые голоса: с одной стороны, княжна когда-то, по слухам, отвергла и самого подсудимого, а с другой – все знали, что был в зале ещё один человек, что протягивал свои блудливые руки ко всем милым барышням, но чёрное колдовство от такого уважаемого человека?!       – История звучит убедительно, – вздохнул второй княжич Цзинь, – однако требуется подтверждение. До той поры невиновность Чёрного призрака не доказана.       Лань Чжань с досадой подумал, что ему следует узнать о жизни чародея гораздо больше, чтобы быть готовым к любым поворотам. Впрочем, боле он не собирался допускать таких оплошностей, как и оставлять Вэй Ина без своего пригляду.       – Нет, нет! – послышался вдруг с дальних рядов тонкий женский голосок. – А-Сюань, не останавливай меня!       Взоры всех присутствующих обратились на сей звук, и Лань Чжань, поддавшись промелькнувшему любопытству, тоже обернулся. Недалеко от дверей в зал стояла излишне бледная, но миловидная девица в платье цвета розовеющего золота, и пару мгновений спустя Лань Чжань признал молодую княжну Цзинь, с которой давеча Вэй Ин снимал злосчастное проклятье. Вслед за ней с лавки поднялся и княжич Цзинь Цзысюань, скинув неприметный серый плащ, как и княжна минутой ранее.       – Невестка? – удивлённо на два голоса воскликнули князь и второй княжич Цзинь.       – Сестра! – подорвался с места князь Цзян, позабыв о статусе и приличествующей оному степенности. Он спешно приблизился к княжне, подхватив под локоть свободную руку девы, под вторую мгновением раньше подхватил её законный супруг.       Вместе мужчины довели княжну до первого ряда и усадили на лавку, ровнёхонько напротив обвиняемого. Вэй Ин так сжал кулаки, что костяшки побелели: он неотрывно наблюдал за княжной, видимо стараясь понять, насколько та в состоянии находиться в подобном месте.       – Княжна Цзинь, – поприветствовал поклоном её княжич Не, ненадолго перестав прятаться за веером. – Есть ли вам что добавить по вопросу? Ведь вы пострадавшая сторона, – он покивал будто сам себе, но Лань Чжань подумал, что сии слова имели какую-то тайную суть.       – Этот человек не проклинал меня, – негромко, но уверенно произнесла княжна.       Заявление породило маленькую бурю в зале – и вновь разожгло в душе княжича Лань надежду на благополучный исход. Биться с целой армией в одиночку не то чтобы хотелось.       – Вы так уверены, невестка, – произнёс князь Цзинь, и все замолчали, почувствовав неясную угрозу, – тогда поведайте, кто же повинен в сём деянье?       Лань Чжаню отчего-то показалось, что убояться надлежало не предполагаемому преступнику, а маленькой княжне... Второй княжич Лань поспешно отогнал эту идею: разве ж мог князь Цзинь угрожать пострадавшей?       Цзинь Яньли быстро взглянула на Цзинь Гуаншаня, а после, опустив очи долу, ответила:       – Не знаю.       Она теребила в тонких пальцах край плаща и вид имела до того несчастный, что сочувствием к ней проникся едва ли не каждый в зале.       – Отец, – подал голос Цзинь Цзысюань, стоявший подле супруги, – а-Ли не желает наказывать этого человека. И если таково её желание, то я поддержу. Прошу обвинения сня...       – Глупый сын! – не дав докончить речь, воскликнул князь Цзинь, подавшись вперёд на своём троне. – Твоя жена брюхата ныне, чего от неё путного ждать? А ты, как влюблённый дурак, ужель не видишь? Уверен ли, что плод-то от твоего семени!       Всполошились все и сразу. Одновременно с шумом собравшихся зрителей раздались несколько громких возмущённых комментариев, разнообразных по степени негодования:       – Как можно, отец!       – Князь, обождите, что же вы...       – Вы обвиняете мою сестру в неверности?!       Но самым отчего-то чётким прозвучал смешок Вэй Ина:       – Каждый по себе других судит, да не все таковы.       Вместе с тем больше всего загомонила небольшая группа из четырёх мужчин и стольких же женщин, до того особняком державшаяся поодаль. Одежда на них была грубая, но добротная, женщины кутались в глухие платья и косынки, оттого Лань Чжань не сразу понял, что все девицы весьма молоды и скорее приходились дочерьми сопровождавшим их мужчинам. Один из них, с широкими плечами и мощными руками, наконец вышел вперёд и басисто, перекрывая прочие голоса, сказал:       – Великий князь! Токмо на тебя уповаем, рассуди и нашу притчу. Этот злодей попортил и наших дочерей, как это отпускать его на волю наравне с безвинным человеком?!       Цзинь Гуаншань уставился на этих людей, явственно не понимая, кто посмел свои низменные заботы сравнить с княжьими, однако слово быстро взял всё ещё не растерявший улыбки на лице Цзинь Гуанъяо:       – Конечно, князь великодушен и поможет своим подданным. Вы хотите обвинить Чёрного призрака в ещё одном злодействе?       – Сей стервец забрал невинность моей дочки! – начал более обстоятельный рассказ смельчак, кидая гневные взгляды на озадаченного Вэй Ина. – На юаньсяоцзе дочь моя с подружайками сбежала из-под материнского пригляду. Она хоть и дурёха, но умелица в вышивке, приданого-то кот наплакал, кузня моя сыну пойдёт, а окромя чести да рукоделия за девкой и дать нечего!       Лань Чжань всецело верил Вэй Ину, но кузнец с такой искренностью и пылкостью рассказывал свою беду, что многие в зале стали перешёптываться, мол прелюбодей чернокнижник, и на княжну покусился, и на простых девиц, то ли ещё будет – каждая юбка в опасности.       – Проклятый блудливый пёс всем этим дурёхам наобещал жениться да по шпильке подарил, дескать золотая. А когда дюжину дней назад моя жинка наконец смекнула, что вертихвостка наша на сносях, и шпильку показала, то я сразу уразумел, что медяка она не стоит. Честь за бесценок обменяла, бестолочь!       Пресекая гомон, второй княжич Цзинь обратился к опешившему от представления Вэй Ину:       – Обвиняемый, что скажете в своё оправдание?       – Впервые вижу всех этих людей, – искренне ответил чародей, чем вызвал новую бурю недовольства, особенно по стороны ищущих ответа отцов.       – Батенька, батенька! – пробился вдруг голос одной из девиц, что, видать, была дочерью того самого кузнеца. – Это не тот!       – Как?! – ахнул в едином порыве почти весь зал, потом в повисшей, полнящийся предвкушающим ожиданием тишине, тот же девичий голос, чуть стушевавшийся от смущения, добавил:       – Мужчина тот красавец, – робко, но кокетливо посмотрела она в сторону Вэй Ина, – но не он сказался Чёрным призраком.       – А кто?! – не выдержав подзатянувшейся паузы, рыкнул разозлённый отец.       Девица оглянулась на подруг и несмело указала... на побледневшего Цзинь Гуаншаня. Опешившее молчание прервалось его гневным вскриком:       – Ты на кого кажешь, скудоумная?! Вон он – Чёрный призрак!       Князь запальчиво ткнул в сторону Вэй Ина, который неожиданно развеселился, не иначе как от абсурдности ситуации.       – Зубоскалишь, паршивец, – прошипел Цзинь Гуаншань, видя улыбку (очаровательную!) на лице подсудимого, и следом громко рявкнул: – Гуанъяо! Разберись с этим бардаком немедленно!       – Конечно, князь Цзинь, как пожелаете, – тут же отозвался второй княжич Цзинь, и по его, вестимо тайному, сигналу в зал вошли полторы дюжины рыцарей, споро разошедшиеся вкруг по помещению. При виде такого проявления власти и силы зеваки резко притихли, во все глаза глядя на судью и обвинителя.       «Всё-таки придётся биться», – с тоскою подумал Лань Чжань, вскакивая и весьма однозначно становясь недалеко от Вэй Ина, красноречиво уложив ладонь на эфес меча. Сие маленькое действо произвело необычайно сильное впечатление: на княжеских лицах гостей, находившихся ближе всего к обвиняемому, проступили самые разнообразные эмоции, от неверия и непонимания до благодарности.       – Потерпевшая дева, – негромко позвал Цзинь Гуанъяо с почти безмятежным выражением чела, – выйдите сюда.       Не смея возражать, испуганная сверх меры дочь кузнеца мелкими шажками приблизилась к призвавшему её второму княжичу Цзинь, не смея поднять очей.       – Взгляните на обвиняемого Чёрного призрака и скажите: он ли причинил вам ущерб?       Она послушно посмотрела на Вэй Ина и, видимо не ожидав, столкнулась взглядом с чародеем напрямую. Тот выпрямился и без тени улыбки, спокойно взирал на ту, что могла обелить его перед судилищем или очернить и приговорить к смерти.       – Он, – едва слышно выдохнула девица, отведя покрасневшие глаза. Её испуг был как на ладони: чародей хоть и был могуч по слухам, но князь – вот он, и явно указал, что его вину никак не докажет простая девица, поведшаяся на ночную болтовню.       – То есть вы, дражайшая, утверждаете, – выступил неожиданно вперёд княжич Не, который до сего момента лишь прислушивался к творящемуся вокруг бедламу, – что в ночь юаньсяоцзе сего года именно этот мужчина возлежал с вами на постоялом дворе Юньпина и подарил вам шпильку из поддельного злата?       – Да, – ещё тише произнесла дочь кузнеца, и Лань Чжаню показалось, что на ресницах её заблестели слёзы.       – Я протестую, – с тяжким, каким-то обречённым вздохом сказал вдруг молодой князь Цзян, не двигаясь с места подле сестры и лишь глянув на Вэй Ина будто извиняющимся взглядом. – Этот остолоп весь день указанного праздника и половину следующего провёл в нашем родовом замке, и никаких девиц не обрюхачивал.       – Цзя... князь Цзян, что вы творите! – с присвистом выпалил Вэй Ин вскакивая на ноги, но пошатнувшись от слабости, едва не рухнул назад. Чародей ухватился за подставленный локоть Лань Чжаня, и показалось тому на миг, что сейчас Вэй Ин тепло прижмётся к его боку, приятно навалится, словно на самую надёжную опору, но миг прошёл – и мужчина просто встал рядом, сверля взглядом своего нежданного спасителя и оправдателя.       – Надоел мне этот фарс, довольно, – в ответ ему бросил молодой князь, – что за скверная пьеса перед нами! Каков бы дурень этот чернокнижник ни был, – обратился Цзян Чэн ко второму княжичу Цзинь, – сестру он никогда б не проклял, тут я согласен полностью с а-Ли. А вы, девица, – обратился он к дрожащей дочери кузнеца, – сами стойте на правде, коль от других её хотите. Боитесь кров потерять – так приезжайте в Юньмэн, у нас честным людям всегда рады.       – Простите, – всё ж расплакалась дева и уткнулась в плечо подошедшего к ней отца, что хмуро глядел на всех и каждого, но в особенности на князя Цзинь.       – Князь Цзян, – подал голос второй княжич Цзинь, привлекая к себе всеобщее внимание, – вы признаёте свою связь с Чёрным призраком?       – Признаю, – чуть пожал плечами Цзян Чэн, глядя в ответ почти с вызовом.       – Вы ручаетесь, что обвиняемый не проклинал княжну Цзинь, вашу кровную сестру Цзян Яньли?       Молодой князь Цзян взглянул на застывшего за плечом Лань Чжаня чародея и со вздохом кивнул:       – Ручаюсь.       – И так же утверждаете, что на юаньсяоцзе весь день Чёрный призрак находился под вашим приглядом, не отлучаясь для разгула и опорочивания чести дев?       – Утверждаю.

***

      Вэй Ина освободили прямо в зале суда.       В жужжащем, словно разворошённый улей, зале Лань Чжань едва перекинулся с братом парой взглядов и слов, да увёл не сопротивляющегося чародея подальше от последовавшего за судилищем балагана: девицы все, как одна, указали на князя Цзинь как на своего совратителя. Слово дочерей кузнеца, кожевенника, ткача и сапожника не весомей слова князя, так что княжество Цзян нашло себе полторы дюжины новых рабочих рук в виде перебравшихся на их земли семей.       А через два дня в народе уже будет бродить слух, будто бы Чёрный призрак очаровал не только княжну Цзинь, но и её брата, молодого князя Цзян, и двух княжичей из соседних краёв – Лань и Не. А потом разразится скандал со сластолюбцем князем Цзинь, который, как оказалось, неудачно покушался на честь собственной невестки, по случайности проклял её – кровавое колдовство от такого уважаемого человека, кто бы мог подумать! – и попытался свалить вину на известного чёрного мага, погорев на мелочах. Но всё это уже совсем другая история.