Брак с сестрой Окделла

Ворон хлебнул кислого вина и усмехнулся, представив, как Валме с печальным лицом клянется хранить верность старой деве, чья красота увяла, а тело уже не хочет наслаждений на брачном ложе. Но в одном он был прав, уж лучше пару раз в неделю делить это самое ложе с равнодушно глядящей в потолок супругой, чем корчиться в руках опытного палача в Багерлее. Нет, он определенно не злился на Марселя, это было не первое предательство в жизни Ворона, и далеко не самое болезненное. Валме спасал свою шкуру, а вот Окделл… Думать о бывшем оруженосце совсем не хотелось, на душе и так было на редкость паршиво, но Рокэ никак не мог отделаться от воспоминаний. Серые глаза, растрепанные русые волосы — Дикон был копия отца, да и его сестра Айрис тоже. — Закатные твари! — воскликнул Алва, осененный внезапной мыслью, и резко сел на хлипкой кровати, отчего та опасно заскрипела, грозя развалиться, — А вот этого Ракан точно предусмотреть не мог! Он быстро нашел среди своих немногочисленных пожитков походную чернильницу, перо и несколько мятых листков, сделал большой глоток из зеленой бутылки и принялся писать. Рокэ быстро составил приветствие, не слишком светское, но без фамильярностей — Ричард должен чувствовать себя не бывшим оруженосцем, а герцогом Окделлом, главой Дома Скал. Что дальше?.. Ворон откинулся к стене и закусил кончик блестящего черного пера, прямо как в свои юные годы в Лаик, когда украдкой писал стихи при свечах. В эту минуту он был похож на вдохновленного музой поэта, из-под пера которого прямо сейчас в этих убогих облупленных стенах рождалось нечто прекрасное — легкая улыбка, сверкающие синие глаза, взъерошенные черные волосы по плечам… На самом деле, мысли Алвы были весьма далеки от прекрасного, он тщательно обдумывал манипуляции чувством вины и сентиментальными воспоминаниями, которые должны были склонить Повелителя Скал к безоговорочному решению — немедленная свадьба Рокэ и Айрис вопреки гневным воплям Мирабеллы Окделл про убийство отца и преданность заветам Талигойи. «Уверен, Вы также отчетливо, как и я, помните наш последний вечер у камина.» Фраза далась нелегко. Рокэ едва слышно вздохнул, отложил перо и плеснул в жестяную кружку кислой бурды, которую в этом клоповнике почему-то принимали за вино. На чувствах Окделла безжалостно играли все, кроме Рокэ — родная мать, дядюшка Ларак, Штанцлер, Катарина Ариго, тот же Ракан. И поступать так, как все эти славные Люди Чести, Ворону совершенно не хотелось. Может, вепренок остался все тем же прямолинейным, твердым и незыблемым в своих убеждениях юношей, каким он его помнил. Может, стоило честно попросить о помощи, и Дикон с готовностью протянул бы руку своему эру. А если нет? Другого шанса избежать бесконечных пыток и унижений в Багерлее не будет, так что… «В силу произошедшего тогда недоразумения нам так и не удалось обсудить Ваше предложение породнить Дом Скал и Дом Ветра, положив конец вражде столь же давней, сколь и бессмысленной». Алва выпил залпом и снова налил себе так называемого вина. Каррьяра, какой изящный ход, жаль, некому оценить его красоту. Будь Дорак жив, его бы удар хватил. А уж как удивится Дикон, узнав о своем «предложении»! Ничего, разъяснения уже услужливо сложились в следующий абзац письма. Да, это было именно предложением породниться. А как же еще Рокэ мог расценить появление в его доме Айрис Окделл, при которой не было даже какой-нибудь дряхлой няньки, бдящей за репутацией невинной девы из Надора? Пара-тройка ночей в его особняке, и пошли бы слухи, что дева уже вовсе не так невинна, ведь Ворон давно уже слыл совратителем, да еще и с извращенными вкусами. Рокэ пришлось бы жениться если не из долга перед опороченной сплетнями Айрис, то по приказу Фердинанда с сухой формулировкой «дабы не было разврата». В дальнейших строках Ворон с чувством описал беседу «со смущенно зардевшейся, но храброй девицей на пугливом пегом жеребчике», что должно было напомнить Ричарду о его первых приключениях, и перешел к главному: военная карьера окончена, с этим остается только смириться, и он согласен обсудить идею родства Дома Скал и Ветра. Тем более, что в их родословных уже был прецедент, пусть и далекий. Перечитал — по всему выходило, что Повелитель Ветра не только не просил помощи, а вовсе даже делал Окделлу очередное одолжение. Оставалось только мягко, ненавязчиво напомнить о чести, что всегда действовало на Ричарда, как красная тряпка на быка. «Да, теперь мне нечего предложить Вашей сестре кроме своей руки, у меня больше нет ни золота, ни громкого титула, ни даже дома, в который я мог бы привести молодую жену. Но отчего-то я верю, что, когда Вы велели Айрис Окделл отправиться через пол страны в Олларию, Вами двигала вовсе не жажда личной выгоды, но нечто иное». Рокэ снова пробежался глазами по строчкам — всего было в меру, переписывать не нужно. Разве что добавить про документы? Если Дикон бросится спасать своего эра со свойственным ему пылом и рвением, Рокэ получит в ответ только сумбурное письмо, которое не поможет покинуть даже эту таверну. А на дальнейшую переписку времени уже не будет, за ним придут, и Окделл уже не сможет вырвать его из цепких лап палачей, даже если очень захочет — Ракан не отдаст свою долгожданную игрушку. По крайней мере, пока эта игрушка не сломается. «P.S.: Конечно же, я бы сам приехал в Надор просить у Вас руки Айрис, но не имею возможности получить подорожную и прочие бумаги». Оставалось придумать, как передать письмо в Надор. Идти на Почтовый двор бесполезно, письмо-то примут, но уже через пять минут его конфискуют те, кто за ним следит. А еще через четверть часа Ракан будет медленно, с торжествующей ухмылкой рвать бумагу на мелкие клочки, лишая Рокэ последней надежды на спасение. Робер Эпине ясно дал понять, что помогать не будет, да и другим благородным господам нет никакого дела до бывшего Первого маршала, у которого нет ни денег, ни власти. Но там, где бессильны господа, властвует чернь Двора Висельников. Рокэ улыбнулся, залпом допил кисло вино и потянулся за своим рваным плащом. Ричард Окделл получит письмо, и очень скоро, от таинственного незнакомца с надвинутым до носа капюшоном, в лучших традициях своего любимого Дидериха.