Брак с сестрой Окделла

Над пригородом, мелкой деревенькой у окраины столицы, которая лишь по недоразумению властей все еще считалась территорией города, сгущались сумерки, в мутное оконце таверны жалобно скреблась тонкая ветка, будто просила укрыть ее от непогоды. Осень неумолимо брала свое, отнимая у лета землю. На улице было скверно — порывистый ветер то обманчиво стихал, а затем, с новой силой терзая беззащитные пожелтевшие кроны деревьев, кружился вновь, и обреченный шелест листвы отзывался в груди смутной глухой тревогой. Рокэ закутался в потрепанный серый плащ, налил себе кислого вина и брезгливо поморщился, сделав глоток. С конца его привычной жизни пробежал почти месяц, а он все никак мог привыкнуть ни к этому дешевому пойлу, ни к соломенной кровати, хоть они и отвлекали от тягостных мыслей. Лишенному богатства и славы бывшему Первому маршалу было, о чем думать, и было еще что терять. Деньги, которыми откупил свою совесть Марсель, таяли, хоть Рокэ и торговался с трактирщиком за каждую монету. Бывшему владельцу половины Багряных Земель унизительно трястись над бронзой после того, как он беспечно швырялся золотом, кэнналийскими сапфирами и алыми ройями, но куда больше тяготило то, что с каждым днем неумолимо таяла хрупкая надежда на спасение. Ворона то окрыляла мысль, что Окделл не откажет своему эру, то затягивала холодная липкая трясина безысходности: его бросят. Да, так называемый король Двора Висельников поклялся, что письмо будет доставлено в Надор, но что значат клятвы для этого сброда? Скорее всего, он велел отнести послание своему венценосному коллеге, Ракану. Опять же, гонца могли схватить или убить по дороге на Север, а даже если он благополучно добрался и встретился с Ричардом… Думать о том, что вепренок мог предать снова, на этот раз без посторонней помощи в лице Штанцлера и Катари, было мучительнее всего. Невеселые размышления прервал хорошо знакомый шум за соседней лавкой. Хриплый пьяный гомон неприятно накалялся, что предвещало драку столь же неизбежную, как бушующий за окнами ветер. Рокэ поднялся, нужно было как можно скорее убраться в свою комнату, неприятности любого рода сейчас были совсем ни к чему. Но вдруг он услышал то, что заставило не просто вернуться на место, но и замереть гальтарской статуей. — Истинно, свидетели показали, что нападавший был кэнналиец, — уверял собутыльников немолодой плешивый работяга, грохнув глиняной кружкой по грязному столу, — Ызаргу понятно, что это Рокэ Алва. Кто же еще в здравом уме станет ездить на вороном мориске и палить из мушкета? — А вот не бреши, коли не знаешь! — возмутился пучеглазый бородач с багровым носом, — Алва, как известно, обретается во дворце, в тайных застенках, где и держит ответ за свои злодейства! Я сам лично про то на базаре слышал! — Это все козни Леворукого. Шарберюжела! — попытался встрять в разговор благообразный старичок, которому явно хотелось выпить за чужой счет, — В ночь перед покушением явились мне коты, издававшие вопли истошные, и был один кот черный, а другой урчал невероятным образом, в то время как глаза его источали закатный огонь. И открылось мне, что… — Шел бы ты отсюда! — недовольно перебил пучеглазый, и незадачливый седой провидец с разочарованным вздохом засеменил прочь, втянув голову в плечи. Услышанного хватило, чтобы понять: вот теперь начались по-настоящему серьезные неприятности. Рокэ старался лишний раз не выходить из таверны, да и мушкета у него не было, однако же, по всему выходило, что и в этом положении он на кого-то умудрился напасть. А значит, счет пошел на дни, если не на часы, в зависимости от того, кто его «жертва». — Любезный, не желаете ли бокал вина? — Ворон поймал старика за рукав и мягко потянул к столу, — Так уж вышло, что я тоже слышал странные звуки, полагаю, это были те самые кошки и их Леворукий. Вот только, в отличие от Вас, мне почему-то ничего не открылось, поэтому прошу поделиться обретенным знанием. — Беда многоужасная, — старик придвинул свой стул ближе к Рокэ и принялся отхлебывать вино из откупоренной им бутылки, — Но все обойдется, хоть за это и придется платить способом весьма необычным, — доверительно сообщил старец, послюнявил палец и поднял вверх, — Берюжела. Ветер северный, а Вам налево надобно, ежели вправо свернете, худо будет. Я вижу сокрытое, мне никто не верит, и зря. Холодный ветер дул с юго-запада, врывался в форточку и трепал отросшие пряди Рокэ, делая последнего похожим на какую-то манерную девицу, а вовсе не статного мужчину, коим он и являлся. Старый пьяница явно был не в себе, но это было и на руку, пара стаканов дешевой бурды, и он выложит все свежие сплетни. — Так, и что же Леворукий? Вам открылось, против кого он учинил козни? — нетерпеливо спросил Алва — Оно, знаете, как завсегда бывает? Шарберюжела! — безумный старик многозначительно глянул на бутылку, и Рокэ налил еще, — Леворукому слаще всего совращать души безвинные. Всадник тот, что явился мне котом черным, не ведал, что творил, и в это самое Его Величество стрелять удумал, когда оне на прогулке были. — Попал? — глухо спросил Ворон, чувствуя, как сердце рухнуло, а внизу живота вдруг образовалась холодная дыра — Так ведь нет, Создатель уберег короля, на то нам и нужен этот самый Создатель! А другой закатный кот являлся мне и раньше. Как-то привиделся он мне в винной лавке, где я состоял уборщиком, и тогда я понял, что призвание мое вовсе не в этом. — Благодарю за беседу, любезный, — негромко отозвался Рокэ, — Первую, и, насколько я понимаю, последнюю, больше нам не доведется встретиться. — Берюжела, — ласково прищурился старец, отчего сам стал похож на довольного кота, и вновь припал к вожделенной бутылке, будто ничего важнее во всем свете не существовало