Брак с сестрой Окделла

«Самая страшная тьма сгущается непосредственно перед самым рассветом», — так однажды сказал Квентин Дорак, осторожно потягивая ароматный горячий шадди. О чем же они говорили тогда? Ворон попытался вспомнить, но не вышло, да и какая теперь разница, больше нет ни Дорака, ни Талига, осталась только хрупкая надежда сбежать из Надора и попытаться вернуть свою прежнюю жизнь, да вот только удастся ли? Рокэ посмотрел в окно — все еще непроглядная темень, а ведь уже часов пять утра. Бывший Первый маршал привычным движением прижал ладони к глазам и тряхнул шелковыми черными прядями. Ричард сказал, что брачная церемония начнется в восемь, нужно было отвлечься от мрачных мыслей, и Рокэ принялся наводить порядок на своем письменном столе, ведь он, как и в прежней жизни, был завален книгами и бумагами. Кроме «Землеописания» в библиотеке обнаружился «Травник», старинный «Громовник», в котором очень толково, по месяцам были расписаны предзнаменования о состоянии погоды и будущих урожаях, а также другие труды, которые помогали Рокэ составлять блестящий план переустройства юга Надора. Ворон бережно собрал пронумерованные листы, исписанные красивым почерком, и печально улыбнулся. За прошедшую неделю он успел обстоятельно ознакомиться со своими владениями и нашел их многообещающими, хоть и находились они в плачевном состоянии. Рокэ точно знал, как дать этим землям процветание, идея управления увлекала бывшего Первого маршала ничуть не меньше, чем военная кампания — какая разница, где одерживать победы? Можно было бы послать Гаунау вместе с Дриксеном в задницу Гайифской империи, и с головой окунуться в ведение хозяйства, если бы не Окделл. Из-за него насладиться результатом своих дерзких и неожиданных идей, увы, не доведется. — Ну, вот надо же было таким абсурдным образом взять, и развратиться, — с досадой пробормотал Рокэ, листая свои записи, — Знал бы Штанцлер, какую кошку мне подложил, умер бы со смеху… Ведь так хорошо могло бы получиться… — Доброе утро! С кем это Вы там говорите, эр Алва? — раздался голос Мартина, паренек уже знал, стучать в дверь бесполезно, Рокэ не услышит, потому что увлекся чтением или сам что-то сочиняет, — Я Вам завтракать принес! Пойдемте в гостиную, а то ведь шадди стынет. Ворон неохотно оторвался от бумаг и пошел за угодливым слугой. В окнах нежно розовел рассвет, если верить «Громовнику», день обещал быть солнечным и безветренным, но это ничуть не радовало, на душе у Рокэ был камень. Ворон кое-как смирился с неприятным фактом, что будет женат, но вот с платой, что потребовал Окделл — так и не смог. — Эр Алва, позвольте, я это, скажу кое-что про невесту Вашу. Она же у нас робкая такая, воздушная вся, навроде как гиацинт, — смущенно начал Мартин, не глядя в глаза, — Тот, что по весне распускается… — Знавал я один такой цветочек, — усмехнулся Рокэ, вспомнив, как Катари сбрасывала свою лживую маску вместе с одеждой и превращалась из нежного гиацинта в похотливую самку — Так вот, оно понимаете, как, эр Алва, — замялся северянин, но продолжил, — Вы уж сделайте милость, позвольте нашей Айрис помолиться перед тем, как приметесь ее того-этого. Девки, они же боятся вот это все, стыдно им, да и страшно, знают, что будет больно. А деваться-то некуда, вышла замуж, так вот теперь два раза в неделю и терпи! — Уйди, Мартин, — сверкнул ледяными синими глазами Рокэ и бросил надкусанную пампушку, — И это все забери. — Унести? — округлил глаза Мартин, — Оно же вроде Вы пампушки с творогом хвалить изволили… Говорили, сладкие, сочные, будто… — Иди уже! — оборвал северянина Ворон, резко встал со стула и нервными шагами пошел к окну Помолиться… Тут впору самому молиться, потому что стыдно и… Первый маршал Дриксена… Нет, не так. Первый маршал Альянса. В дверь уверенно постучали, и был это явно не Мартин, судя по звуку. — Доброе утро, эр Рокэ, — поприветствовал Окделл, — Надеюсь, хорошо выспались? День будет насыщенным, да и не только день. — Спал, как младенец, — ослепительно улыбнулся Алва, не сомкнувший глаз всю ночь, — Представьте, юноша, мне снились коты, один черный, а другой урчал многоужасно. Пора ехать? — Еще нет, в храм отправимся через час, — отозвался Ричард и протянул Рокэ шкатулку, — Пришел вручить Вам обещанный свадебный подарок. Успели доставить! Рокэ открыл резную крышку из марагонской березы и вздрогнул, да так, что кончики пальцев прошило иголками. В лучах рассветного солнца на черном бархате сияли бесценные кэнналийские сапфиры. — Гвардейцам я приказал доставить мое письмо на ближайший Почтовый двор, — пояснял Ричард, — Ну, а там уже Вы и сами знаете, гонец несется, как сумасшедший, до следующего двора, там его сменяет новый… Наденьте, уверен Вы скучали по своим «Звездам». — Скажите, Окделл, что такого Вам успел задолжать Альдо Ракан? — спросил Рокэ, разглядывая свою серебряную цепь и кольца так, будто видел их впервые. — Его Величество отказал мне в одной важной просьбе, — негромко отозвался Ричард слегка изменившимся голосом, — Но заверил, что выполнит любые другие. Ворону, конечно же, хотелось подробностей, но спросить не успел, в гостиную влетела запыхавшаяся служанка и бросилась к Окделлу. — Эр Ричард! Беда! Сестра Ваша… Поспешите, она будто совсем не в себе! Айрис в картинной позе стояла у окна. Плечи мерзли, ведь она была в только в корсете и нижней юбке, зато ненавистное утреннее солнце красиво играло на худых ключицах и русых волосах, уложенных в высокую прическу. В спальне не было штор, окна выходили на восток — матушка с детства пыталась приучить Айрис вставать в положенное время, а ведь она была сова, самая что ни на есть сова!