Овации

— Эй, Виолетт, ты куда? — Выкрикивает Лиза. Виолетта, ничего не ответив, продолжила идти. Её взгляд снова с Вербицкой столкнулся, а та смотрит строго, уверенно. По спине мурашки пробегают, а в голове мысли дурные. — Наталья Владимировна, сколько времени? Через сколько мой выход? — Спрашивает, боковым зрением замечая, как Вероника разговаривает с тренером своим, Кирой Андреевной, кажется. — Через двадцать минут, не подведи. — По плечам шатенку гладит и тяжело вздыхает. — Твоя мама уже тут? — Да. Сидит на третьем ряду, вроде бы. — Пойду с ней поговорю, а ты тут пока стой. — Женщина получает кивок, после чего уходит. А Виолетта всё ещё в сторону Вербицкой смотрит, только не на Веронику вовсе. — Ты тоже её впервые видишь? — Спрашивает Андрющенко, которая только что подошла. — Да. — Я слышала, что она тут типо на пробу. А вообще она из Москвы приехала. — На пробу? — Спрашивает зелёноглазая. — Ну, как практика. Она помощница Лауры Альбертовны. — Тогда понятно. — Пристально наблюдает за Вероникой, крутящейся возле тренерских мест. — Как же она бесит меня. — Вероника? — Да. Она подлизывается, видно же. — Она всегда так делала, этим зарабатывала авторитет среди тренеров. — Я не должна ей проиграть. С этими словами, Малышенко отходит в сторону, чтобы выпить немного воды. — Виолетта, не вздумай воду пить. Только после выступления. — Елена бутылку из рук вырывает, кладёт дальше от стоящей дочери. — Мам, я глоток. — Нет, я сказала. — Девушка кивает. А за всем этим наблюдает Кира Андреевна. Смотрит пристально, заставляя Виолетту вновь смутиться от пойманного на себе взгляда. Малышенко тоже часто в её сторону смотрит, потому что интересной ей блондинка показалась. Черты лица у неё красивые, волосы, глаза тёмные, словно ночь глубокая. Хочется подольше её разглядывать, только вот, в тупую пялиться на неё вариант не из лучших. Виолетта дрожит немного, пальцы заламывает, губы кусает. Волнуется слишком, потому что обязана Веронику обойти. Всех обязана обойти и первой стать. Потому что несправедливо это, тренируется она больше остальных, а золотая медаль всё ещё не у неё. — Малышенко, через пять минут твой выход, готовься. — А Виолетта ещё больше трястись начинает, будто приступ какой-то. Сердце вот-вот выскочит, а ноги держать вовсе перестанут. А Лиза, рядом стоящая, по спине успокаивающе гладит, волнуется тоже. Ей Виолетту жалко, потому что видит старания её бесконечные и падения болючие. — Вил, всё будет хорошо, ты справишься. — Обнимает на последок. Виолетта вдох глубокий делает, на лёд наступает. Её номер объявляют и на лезвиях проскальзывает красиво. Музыка начинает играть, а Виолетта, плавно, изящно и с улыбкой, начинает свой номер. Руками движения лёгкие делает. Скорость во вращениях превосходна, в зале все хлопают с восторгом, потому что она и вправду прекрасно двигается. Тренер смотрит восхищённо и одновременно со страхом каким-то. Но Виолетта готовилась, тренировалась долго. Это ведь не зря всё было, она обязательно справится. Прекрасный двойной аксель исполнен, высота потрясающая и снова всё аплодисментами сопровождается. Виолетта радуется, конечно же. Ей хочется прямо здесь расплакаться, так как получилось очень даже чисто. Но самое тяжёлое впереди, каскад, состоящий из двойного сальхова и тройного тулупа. Губу закусывает, волнуется сильно, ведь остались считанные секунды до этого момента. Она падает, цепляясь лезвием конька за небольшой рубец на льду. Встаёт быстро, несмотря на боль в ноге сильную. Глаза начинают блестеть, а она, постепенно ломаться. Хочется всё бросить прямо тут и прямо сейчас. Она заканчивает, хоть и с трудом и болью в лодыжке. Выходит, прихрамывая. Маму видит и, опустив голову вниз, идёт ближе к ней. — Мам, прости, — она договорить не успевает, как ей пощёчина прилетает и девушка на пол падает, в сторону отлетая. — Ты меня опозорила, в очередной раз. — Я же не хотела! Почему ты всегда меня обвиняешь в неудачах? — А Виолетта на грани срыва, потому что поддержи от родного человека ждала. — Значит тренируешься мало, бездарность. — Мам, я провожу по шесть часов на льду, разве это мало? — Значит перейдешь на онлайн обучение и будешь тренироваться больше. — Женщина за руку грубо хватает, с пола поднимая. — Делай что хочешь, пахай как проклятая, но на чемпионате мира, золотая медаль должна быть твоей. От повышенного голоса ещё больше рыдать хочется. Голова болит, а кости ломит, словно переломанные все. Так быть не должно. Не должна она такую слабость проявлять. Малышенко убегает в уборную, чтобы лицо умыть и проплакаться хорошенько. — Ничтожество. — В зеркало на себя смотрит огорчённо. Воду холодную включая, умывается. Бьёт себя по лицу пару раз, проговаривая, что заслужила лишь этого. А Лиза в это время по всему катку бегает, подругу ищет. Поддержать хочет, видела, как мама её пощёчиной одарила. Находит наконец, в туалете у окна. — Виолетта! — Андрющенко подбегает ближе, обнимает крепко. — Ты большая молодец, правда. — Нет, я упала, блять. — Руками лицо закрывает. — Я так устала. — Тебе нужно отдохнуть, иначе полностью потеряешь стимул. — Я не могу, ты же знаешь мою маму. — Да, извини. Скоро награждение, пойдём. — Хватает Малышенко за руку. — Не хочу. У меня всё равно всё плохо. Я подвела всех, команду, тренера и в конце концов, себя. — Не говори так, у всех бывают неудачи, это нормально. — Но не тогда, когда я провожу большую часть своей жизни на льду, Лиз. — Шатенка край платья перебирает, опустив взгляд в пол. — Вил, пожалуйста, пойдём. Может всё не так плохо. Программа у тебя шикарная. Тем более это не важные соревнования, совершенно. Малышенко на секунду замирает и всё же решает пойти. Они к трибунам подходят и садятся с краю, недалеко от выхода на лёд, чтобы успеть в случае чего. Виолетта на маму изредка смотрит, а та даже голову в её сторону не поворачивает. Так всегда после проигрышей было, она могла днями не отвечать на вопросы и полностью игнорировать дочь. Что-то вроде наказания. Малышенко встаёт с места, чтобы снова перед мамой извиниться, но в глазах темнеет резко, голова кругом идёт, а ноги держать вовсе отказываются. Она падает на пол, пытается подняться, а после, ничего не помнит кроме тьмы в глазах. Лишь отдалённо слышит, как люди сбегаются, врача зовут и в чувство привести пытаются.