Вечность в твоих руках

21.

      Тряска была ужасной. Карета раскачивалась и подпрыгивала на каждой кочке, доставляя неудобства, но юная королева не обращала на всё это никакого внимания, потому что её мысли были заняты чем-то более важным; тем, что имело гораздо большее значение. Хе Рён сильно тревожилась и умоляла все высшие силы, чтобы с матерью ничего не случилось.       Сегодня утром, ещё до рассвета, слуги сообщили, что мать королевы бесследно исчезла из своих покоев и никто не видел, куда она отправилась. Никаких следов. Хе Рён не сомневалась и отправилась на её поиски, взяв с собой достаточно слуг и охраны. Но, наступал вечер, а результата не было. Королева боялась, что больше никогда не увидит маму. Она не могла смириться с этим, потому что женщина, подарившая ей жизнь, не заслуживала такого конца. Хе Рён только-только обрела устойчивое положение и начала подыскивать хорошего лекаря, чтобы хоть как-нибудь помочь маме, и тут внезапно случилось это.       Ян Сон сидела в той же карете. Молчаливая и надломленная, она тоскливо смотрела на мелькающий пейзаж, размышляя о чём-то своём, но Хе Рён готова была поспорить, что девушка думала о своём возлюбленном. Столь нежные чувства... Юная королева не понимала, в чём польза этих душевных страданий, а может просто ей не доводилось влюбляться настолько сильно, а может доводилось, но она не позволяла себе окунуться в омут с головой.       За прошедшие недели между ними установилась хрупкая связь, хотя, о полноценных взаимоотношениях, речи не шло. Тем более о доверии. Ян Сон воспринимала королеву, как недруга и союзника Гви, а Хе Рён не считала, что сейчас стоит тратить время и силы, чтобы переубеждать девчонку и доказывать ей обратное. Кроме того, Чхве Хе Рён частично исполняла приказ короля и присматривала за возлюбленной Ким Сон Ёля.       Говоря откровенно, Хе Рён совершенно не интересовало, что конкретно Гви собирался сделать с Ян Сон. Королева могла переживать только о собственном благополучии, а теперь она вся изводилась, поскольку многочасовые поиски мамы остались без результата.       Уже смеркалось. Хе Рён не сказала Гви о том, что покидает дворец, но, скорее всего, Ему обо всём доложили. Она не хотела, чтобы он вмешивался. Происходящее в её жизни Его не касалось. Когда карета остановилась, Хе Рён что-то почувствовала. Она выглянула в окошко, подзывая одного из стражников.       — Что случилось? — спросила она.       — Упавшее дерево перегородило дорогу, госпожа. Мы уберём его, но вы оставайтесь внутри.       Это настораживало. Посреди леса какое-то одно конкретное дерево внезапно упало ровно таким образом, чтобы загородить проезд. Хе Рён не верила в совпадения. Растревоженная, она покинула карету и посмотрела на происходящее. Сопровождающие её стражники были заняты делом, но у королевы вдруг возникло сильное чувство тревоги. Не справляясь с ним, Хе Рён решила немного пройтись и подышать вечерним воздухом.       Сердце сжималось от боли и, дойдя до развилки, королева схватилась рукой за ствол дерева, понемногу оседая вниз. Она заплакала. Чистые слёзы катились по щекам, будто сама душа теряла что-то важное. Прислоняясь лбом к жёсткой текстуре величественного дерева, Хе Рён опечаленно выдохнула, а затем ощутила прикосновение ладони на своей спине. Резко обернулась. Позади стояла Ян Сон.       — Не плачьте. Ваша мама обязательно найдётся. С ней ничего не случится, скоро вы сможете обнять её. — в тёплом голосе чувствовалась горечь от того, что Ян Сон и сама потеряла практически всю семью. — Вам нельзя слишком переживать.       Хе Рён уже давно никто не утешал и она успела забыть, как это приятно. Однако, Чхве Хе Рён всё ещё сомневалась в искренности этой девушки и в том, что она не станет использовать её слабости в своих целях.       — Такое случалось раньше? — продолжила Ян Сон.       — Нет. — королева выпрямилась и элегантно вытерла мокрое лицо. — Она никогда не исчезала.       — Мне очень жаль. — у неё были такие большие и несчастные глаза.       — Ты ненавидишь меня, верно? За то, кем я стала.       — Вовсе нет. Вы достойны сострадания. Я знаю, что у вас... не было никакого другого пути. Вы — тоже жертва.       — Хм. — королева хмыкнула, дёргая бровью.       Тревога ненадолго отступила и Хе Рён благодарно кивнула, собираясь вернуться к карете, но, едва только она сделала первый шаг, как услышала свист и порыв ветра неясного происхождения. Рядом вскрикнула Ян Сон. Хе Рён слишком поздно осознала, что прямо в её грудь летит длинная стрела. Королева успела только повернуться боком и прижаться к стволу дерева, зажмуриваясь.       Стрела должна была пронзить её плечо, но Хе Рён ничего не почувствовала. Открывая глаза и налаживая дыхание, она медленно повернула голову. Прямо перед её лицом в воздухе зависла стрела, не долетев до тела буквально несколько дюймов, потому что чья-то рука успела перехватить её.       Это был Гви. Он стоял перед королевой и его рука сжималась вокруг наконечника стрелы. Он появился буквально из ниоткуда, подлетел так же стремительно, как и эта смертоносная стрела, но Чхве Хе Рён не знала, кого ей следует бояться сильнее. У королевы перехватило дыхание, вспотели ладони и вздрагивали колени, благо, что под массивной юбкой этого не было видно. Она даже подумала, правда всего на одно мгновение, что сердце точно вырвется из груди и ничто его не удержит внутри.       Гви медленно повернул голову. В Его взгляде было много сдержанной ярости, но королеве показалось, что Он даже... ревновал. Такой же взгляд она лицезрела на торжестве в честь собственной свадьбе. Туда Гви явился со всей своей злодейской сущностью и дерзким величием; так Он пытался сохранить за собой право быть центральной фигурой в жизни Хе Рён, и всего королевства. И, да, в ту ночь Он озверел от ревности. Смотрел и говорил так, словно хотел перегрызть все глотки, а саму королеву утащить куда-нибудь, чтобы никогда не отпускать, но... амбиции Гви всегда простирались дальше и выше.       Сейчас вампир также пребывал в состоянии близком к ярости. С опозданием королева поняла, что Он спас ей жизнь, и что где-то поблизости находится тот, кто выпустил эту стрелу, намереваясь убить её. Случайно или нет, но Хе Рён могла быть уже мертва. И, хотя смерть всегда угрожала ей, сейчас королева была напугана. Гви обратил внимание на стрелу, усмехнулся, но Хе Рён видела, как напряглись Его скулы. Выражение на Его лице ничего не значило, ведь королеве было известно, какие мысли взращивал острый вампирский ум.       Они вернулись к карете. Ян Сон помогала королеве держаться на ногах и хотела посадить её в карету, но Хе Рён воспротивилась, так как увидела, как Гви направился к её стражникам, сидящих на коленях, вплотную друг к другу. Один только Его вид устрашал до смерти. Голос — приводил в отчаяние, а в глазах всегда можно было увидеть чью-то гибель. Отважные воины задрожали, как сухие ветви на сквозняке, и принялись кланяться, заверяя в невиновности и верности. Хе Рён могла им поверить, но знала, что «владыка Чосона» предпочтёт иное.       Гви красиво опустился на корточки, заглядывая в бледные и испуганные лица. Он не выглядел так свирепо, как несколько мгновений назад, но скрытая угроза всегда оказывается опаснее.       — Кто же разрешил вам покидать дворец?       — К-королева... она... нужно было... мы... — чуть не плача, прошептал воин.       — Королева? — такой ответ Гви не понравился; неудовлетворённость исказила черты Его лица. — Как наказать королеву, я решу позже. А теперь хочу узнать, почему, пренебрегая моими приказами, вы чуть не потеряли свою обожаемую королеву?       Хе Рён, чувствуя приближение беды, подошла ближе к месту действа, готовая вмешаться, если ярости Гви зайдет слишком далеко, но не настолько, чтобы попасться Ему под горячую руку. В то же время, не услышав внятного ответа, Гви кивнул каким-то своим мыслям, поднялся во весь внушительный рост и замахнулся, чтобы вонзить острую стрелу в горло одного из воинов.       Королева успела в последнюю секунду. Схватилась обеими руками за ткань на его плече и, стараясь говорить таким голосом, чтобы это не выглядело слишком дерзко, попросила:       — Ваше Величество, вам незачем это делать. Прошу Вас, не торопитесь.       Гви, не оборачиваясь, кинул на неё взгляд. Королева знала, как сильно Он ненавидит, когда кто-то пытается вмешиваться в Его дела. Хе Рён надеялась, что на её лице будет написано достаточно уверенности, чтобы это заставило вампира хоть немного подумать и отступить. Он усмехнулся так, что у королевы во рту появился жёлчный привкус. Вампир опустил стрелу и, повернувшись к Хе Рён, произнёс:       — Стрела принадлежит королевскому стражнику. — каждое сказанное им слово, доставляло королеве неудобство и даже боль и, видя её реакцию, Гви, кажется, обрадовался. — Похоже, «любимая» королева, не так уж и любима своими подданными.       — В этом мы с Вами похожи. — не осталось в долгу Хе Рён, желая показать, что во всех её несчастьях виновен Он один.       Она всегда рисковала. Провоцировала. Лгала. Гви смотрел на эту девушку и пытался вспомнить тот момент, когда допустил такую слабость, и позволил этой девочке стать для Него особенной. Лучше было ей не родиться.       Хе Рён ахнула, когда Он схватил её за руку и потащил к карете. Подальше от посторонних глаз, Гви позволил ей вырвать свою ладошку.       — Вы не говорили, что я — пленница. — ожесточенно прошептала Хе Рён. — Могли бы предупредить, что мне запрещено покидать пределы дворца.       — И что же тогда? — осведомился вампир, подходя ближе и опираясь одной рукой в дверцу кареты, рядом с головой королевы. — Этот мир не видел более строптивых пленниц.       — Вы правы. — призналась она. — Я бы ушла, будь на моём пути даже тысяча воинов. Моя мать. — упомянула королева и проследила за тем, какую эмоцию у вампира вызовет это слово «мама». — Она больна уже десять лет и сегодня она исчезла. Если я не найду её, то, вероятно, больше никогда не увижу.       Гви слушал её, кажется... даже понимал, а потом вдруг с полуулыбкой заметил:       — И, конечно, ты не могла рассказать мне об этом? А будь на моём месте драгоценный наследный принц, прибежала бы к нему?       Он впадал в ярость. Хе Рён начинала волноваться, потому что ей показалось, что этот поступок всего лишь заденет Его гордость, но в глазах зверя появилось что-то, о чём Хе Рён и подумать не могла. Она даже не решилась сопротивляться, когда Гви снова схватил её за руку и впихнул в карету.

22.

      Вокруг было темно. Луна пряталась за тёмными облаками, изредка показывая свои очертания. Женщина бродила по тропе, спотыкаясь о подол собственного платья. Она не понимала, как оказалась здесь, но чувствовала, что должна кого-то найти. Она прижимала к груди грязные ладони и тихо плакала, оглядываясь по сторонам. Гви уже довольно долго шагал следом за ней, испытывая желание милостиво закончить страдания несчастной и оборвать эти странствия. От слабых лучше избавляться. Вовремя.       Женщина упала, споткнувшись о камень и Гви подошёл ближе, рассматривая её. Мать королевы не выглядела как женщина с таким высоким статусом. Скорее, она напоминала безумную нищенку, которую все гонят прочь. Удивительно, но Хе Рён не была похожа, ни на мать, ни на отца. Хотя амбиции ей всё-таки достались от папочки, а вот надрыв в характере и обречённость в глазах — явно от матери.       Женщина заметила Его. Сначала испугалась, стала отползать, но потом замерла и почему-то начала улыбаться. Гви недоумённо нахмурился, памятуя слова королевы о том, что её мать лишилась рассудка и порой может быть непредсказуемой. Неторопливо Он приблизился к ней.       — И ради чего столько шума...? — произнёс Он себе под нос, чтобы женщина не услышала.       — Ох, помогите мне. — вдруг попросила мать королевы и вытянула руку.       Гви усмехнулся, но протянул в ответ и свою руку, за которую женщина схватилась и выпрямилась, а затем принялась стряхивать грязь со своей одежды, приговаривая, что теперь она выглядит ужасно неопрятно, и что ей очень стыдно, потому что её дорогой муж не любит грязь. На эти заявления Гви коротко рассмеялся, в который раз ощутив неприязнь к первому министру. Каким же гадким человеком он стал... Не любит грязь, а сам по уши в чужой крови.       — Ох, моя маленькая девочка наверное уже уснула. — с тёплой улыбкой произнесла женщина. — Она так сладко спит.       Гви помнил, как трепещут её длинные реснички. Она и вправду... очень сладко спит.       — Моя девочка... — это было слишком нежно, так что у Гви испортилось настроение, будто кусок стекла застряло в глотке. — ...я так боюсь за неё.       Гви старательно не обращал внимание на то, как Его нервируют причитания этой сумасшедшей, но отчаянно хотелось хоть как-нибудь заткнуть её. И, когда Его злость достигла пика, женщина вдруг замолчала и просмотрела на Него так, будто вообще впервые увидела.       — Ой, какой Вы красивый...       И это стало тем, чего Гви не ожидал. Он и не помнил, когда в последний раз кто-то приводил его дух в такой беспорядок, но эта женщина... сумасшедшие люди оказались гораздо забавнее. Гви впервые за долгое время искренне улыбнулся, по крайней мере, так искренне насколько был способен. «Красивый». Он это знал. Он превосходил людей и по силе, и по возможностям, и, естественно, по привлекательности. Но, правда в том, что с Ним уже давно никто не разговаривал... просто так. Как с кем-то обычным и даже заурядным. Как с тем, кого можно принять за равного. Власть, конечно, доставляет удовольствие, как и подчинение, которое следует за ней, но она же делает своего обладателя одиноким и никем не любимым.       — Моя милая девочка скоро совсем подрастёт. — продолжила свою речь эта женщина. — Станет невестой. Я так хочу, чтобы она стала счастливой...       Гви подошёл к ней, аккуратно тронул плечо и женщина обернулась, встревоженная и улыбчивая, а Он терпеливо вздохнул.       — Как ты здесь оказалась? — весьма серьёзно спросил вампир. — Кто вывел тебя из дома?

23.

      У неё были холодные руки. Хе Рён согревала их собственным дыханием. Королева обнимала ладонями дрожащие руки мамы и сдерживала слезы радости. Она так боялась, что никогда её не увидит.       — На улице так холодно, а ведь сейчас лето. Какой ужас.       Хе Рён кивнула, не собираясь объяснять маме, что сейчас вообще не лето. Служанка подала горячий чай и укрыла мать королевы одеялом.       — Какой же Он всё-таки красивый молодой господин. Такой благородный. У моей Хе Рён должен быть такой муж. Тогда я была бы спокойна.       Рассуждения матери вводили Хе Рён в состояние отчаяния. Она всё-таки расплакалась. Слезы потекли по щекам и королева встала, отошла подальше, чтобы мать не увидела этого. Королева была подавлена и чувствовала себя ужасно. Когда Гви привёл её мать домой, а та обходилась с Ним так по-доброму, так тепло улыбалась, была такой непривычно живой, Хе Рён разозлилась, а потом недоумевала. Гви понравился её матери?       Какая ирония!       Во дворце Хе Рён впервые расслабилась. Слуги приготовили для неё горячую воду с маслами, а потом подали поздний ужин. Королева съела свою порцию с аппетитом и думала о том, смогут ли слуги и стражники должным образом позаботиться о её маме. Особенно после этого инцидента.       Гви не сказал, что произошло. Он ничего не объяснил, но королева предполагала, что Ему всё-таки удалось что-то разузнать.       Хе Рён навещала маму каждый день, чтобы удостовериться в её благополучии и безопасности. И, какого же было её удивление, когда в один из тёмных вечеров, она застала в доме своей матери... Гви.       Он просто сидел напротив хозяйки дома с закрытыми глазами, подперев голову рукой и, казалось пребывал в каких-то своих мыслях, в то время как мать королевы что-то рассказывала Ему, и её совершенно не смущало Его незаинтересованность в диалоге. Такое и в самом страшном кошмаре не могло присниться. Сначала Хе Рён испугалась, а потом присмотрелась и поняла, что её мама выглядела спокойной и даже счастливой. Она вязала какое-то изделие и рассказывала о том, как её маленькая доченька обожает цветы.       Хе Рён не стала вмешиваться. Вышла на улицу и некоторое время гуляла по саду, любуясь сумерками. Ян Сон была рядом. Хе Рён не была уверена, что хотела бы слышать сейчас её голос, но, когда Он появился за спиной, королева почувствовала. Она всегда чувствовала Его присутствие.       — Вам недостаточно одной меня? Зачем впутывать в интриги бедную женщину, которая и так страдала всю жизнь? — не оборачиваясь, королева потребовала объяснений. — Теперь, когда Вы всё знаете, станете использовать эту мою боль, как рычаг?       — Тебе стоит беречь себя. — Гви подошёл и встал перед королевой, с насмешливостью в голосе и взгляде, неторопливо опустил глаза и выразительно посмотрел на плоский живот Хе Рён, спрятанный под тяжёлой алой тканью. — Несёшься сюда, сломя голову, и становишься удобной мишенью. Может стоит перевезти эту женщину во дворец?       — Нет. Оставьте её здесь. Так будет лучше.       — Неужели? — съязвил вампир.       — Вы узнали, почему моя мама исчезала?       — Хм, моя королева так нетерпелива...       Хе Рён насторожилась. Гви пребывал в каком-то странном состоянии, казался слишком слащавым, почти приторным, будто Он был пьян. Что за чертовщина? Она отступила на шаг назад, а Он, словно крадучись, последовал за ней.       — В чём дело? — сглотнув, прошептала Хе Рён.       — Твоя мать. — последовал незамедлительный ответ таким же шёпотом. — Она оказалась милее, чем её дочь.       — Не трогайте мою маму! — стиснув зубы, почти прорычала Хе Рён, а на её глазах вскипели злые слезы.       Гви смотрел на неё, как на маленькую неразумную, и даже глупую девочку. В какой-то момент, Его глаза переполнились усталостью, и Гви прошёл мимо королевы, едва задев её плечом. Хе Рён испустила дрожащий вздох, приложила ладонь к сердцу и зажмурилась. Болезненная судорога пробежалась по телу и несколько слезинок лениво сползли по щекам.       Потом, глядя на спящую маму, королева подумала, что Гви не просто так предложил переселить её мать во дворец. Что кроется за Его странным поведением?