Вечность в твоих руках

27.

      Гви неторопливо вышагивал по длинным скрещенным коридорам, что утопали в привычной для Его глаз темноте, и лишь светильники на стенах освещали узоры на коврах и росписи на колоннах. Этот дворец хранил отпечатки сотен душ, которые жили, боролись за власть, страдали, любили и ненавидели, и умирали в этих стенах. Здесь было произнесено столько клятв, было загублено столько судеб, и Гви помнил их всех.       Он видел, как отцы убивали собственных сыновей, боясь, что те отнимут их власть. Был свидетелем кровопролитных битв между братьями, и наблюдал за лживыми признаниями в вечной любви. Человеческие сердца слабы, в них так легко вселяется жажда наживы и потребность обладать всем, на что падает глаз. Даже самые чистые сердца не могут устоять перед искушением и начинают гнить изнутри. Гви презирал человеческий род, но, наверное, эта маленькая лгунья — Хе Рён — всё-таки была права, и Он испытывал каплю зависти, потому что не мог вкусить ту простую и незатейливую жизнь, которую проживал совершенно обычный человек. Возможность испытать что-то впервые и в последний раз, почувствовать, что за тебя кто-то искренне переживает и с нетерпением ждёт.       Остановившись, Гви прикоснулся указательным пальцем к своим губам, и стёр едва заметный кровавый след. Он убил уже троих. Этой ночью за королевой вновь приходил убийца. Настойчивость первого министра больше походила на одержимое желание. Он с таким упорством продолжал подсылать к дочери наёмных убийц, что даже Гви — само воплощение зла и коварства — испытывал недоумение и злость.       Каждую ночь Он оберегал королеву и, когда ей стало об этом известно, Хе Рён быстро сделала правильные выводы. Девочка умела ориентироваться среди этих шакалов, потому и была подле Него так долго. Её хрупкое «спасибо» обладало такой неподъёмной тяжестью, что Гви предпочёл удалиться и оставить Хе Рён наедине с этим грузом. Кроме того, растущий живот королевы был ясным доказательством её острого ума и хитрости, которыми она виртуозно владела. А ведь это была такая подходящая возможность — извлечь этот плод, несущий угрозу для Него, и полностью подчинить взбалмошную королеву. Почему Он принял такое решение? Зачем позволил ей выносить это дитя? Из глубин Его существа проталкивался очевидный ответ: общество Хе Рён было тем самым удовольствием, за которое Он готов был платить даже столь высокую цену.       Это из-за неё всё вдруг стало таким сложным.

28.

      Закончив трапезу, юная королева велела слугам всё убрать и, подозвав к себе Ян Сон, попросила её отыскать лекарку. Девушка убежала выполнять поручение, а Хе Рён долго смотрела ей вслед, размышляя над тем, что собирается сделать.       Здравый смысл утверждал, что подобный поступок — это самое настоящее безумие, за которым может последовать череда ужасных последствий, с которыми ей предстоит столкнуться лицом к лицу. Совершить задуманное — означало решиться на огромный риск, но королева точно знала: если ей всё удастся, это станет настоящим прорывом.       Ян Сон вернулась спустя какое-то время и доложила, что лекарша ждёт королеву. Хе Рён ничего не объяснила и твёрдой походкой направилась навстречу к своей цели.       Было уже поздно. На землю опустилась тьма. Юная королева открыла дверь и перешагнула через порог, прикрыв за собой дверь. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь даже случайно стал свидетелем этого разговора. Лекарша встретила правительницу низким почтительным поклоном и внимательным взглядом.       — Вам не здоровится, Ваше Величество?       — У меня нет никаких жалоб. — подумав мгновение, Хе Рён слегка улыбнулась. — Только он начал шевелиться.       — О, это прекрасно, Ваше Величество.       — Я хочу кое-что сделать, и мне понадобится ваша помощь. Но, для начала скажите мне, безопасно ли это для ребёнка?       — Моя королева, о чём вы? — лекарша, услышав такую загадочность, растерялась.

29.

      Гви привычно расположился на своём импровизированном троне и поочерёдно вытаскивал бумаги из общей кучи, которую сюда притащили слуги и завалили все ступеньки, ведущие к трону. Государственные дела утомляли, но вампир читал людские прошения уже не один час, забавляя себя сравнением их жалоб и притязаний. Первый министр стоял напротив и пристально следил за выражением лица своего господина. Он чувствовал, что неминуемо впадает в немилость и боялся за свою голову.       Однако, Гви его удивлял. Министр готов был поклясться, что вампиру очень быстро надоест рутина и необходимость тратить часы напролёт во благо государства и решения важных вопросов, но Он с каждым разом всё больше «входил во вкус», и по-тихоньку начинал разбираться в делах, к которым раньше никогда не проявлял особого интереса.       Гви почувствовал её присутствие даже до того, как она вошла. Поднял глаза выше, оторвавшись от чтения очередного доноса, и увидел идущую королеву. Она остановилась за спиной своего отца и поклонилась. На ней был новый ханбок — верхняя часть ярко-жёлтого цвета с белыми манжетами и воротником, а широкая чёрная юбка изящно «танцевала» при каждом шаге королевы.       Первый министр обернулся, когда заметил, что Гви неотрывно смотрит ему за спину. Хе Рён молчала, всем своим видом демонстрируя, что хочет что-то обсудить наедине. Вампир указал министру на выход, даже не удостоив того взглядом. Юная королева краем глаза наблюдала за вспыхнувшем недовольством на лице отца, однако, он не осмелился проявить непослушание, хотя его всегда раздражал тот факт, что Гви предпочитал общаться с его дочерью наедине.       — Как ты себя чувствуешь? — вновь принимаясь за чтение, поинтересовался вампир.       — Благодарю, всё хорошо.       Переворачивая листок другой стороной, Гви кивнул в ответ на её слова, устраивая локоть на сплетённые старые ветки, которые выполняли функцию подлокотника. Он выглядел сосредоточенным и очень занятым, так что Хе Рён забеспокоилась: подходящее ли время она выбрала и не стоило ли подождать?       Её взволнованное сердцебиение и напряжённое молчание заинтересовали Гви, поэтому Он снова поднял глаза, на этот раз обращая на девушку более пристальное внимание. Хе Рён умела удивлять Его, так что ждать от этой особы можно было чего угодно. Он отложил в сторону все бумаги, что держал в руках и, перед тем как подняться, задержался на мгновение, услышав, как её сердце ускорило ритм.       Пока Он приближался, Хе Рён обдумывала свой прыжок в пропасть. Она волновалась так сильно, как на свадьбе с наследным принцем, в ожидании расправы над Гви. Вампир остановился перед ней, тщательно оглядел, уделяя особое внимание её лицу.       — Ты бледная. — словно самому себе, тихо и тревожно, прошептал Гви.       Хе Рён повернула голову назад и сделала приглашающий жест ладонью, после которого вошла Ян Сон, держа в дрожащих руках какой-то небольшой сосуд. На лице девушки отпечаталось выражение испуга, словно ей было противно прикасаться к этому сосуду. Гви посмотрел на вошедшую Ян Сон, на загадочный предмет в её руках, потом на королеву, и, не услышав никаких объяснений, нахмурился в полном недоумении.       Подчиняясь молчаливому приказу королевы, Ян Сон сняла плотную крышку и Гви почувствовал, как всё вокруг начинает медленно пропитываться сладким ароматом крови, взывая к глубинам Его существа, и провоцируя жуткий голод. Вампир шумно сглотнул, заметно напрягаясь. Он слегка дёрнулся, будто Его ударило мощной волной.       — Это моя… кровь. — смело озвучила королева. — Я знаю, Вы этого хотели.       Хе Рён справедливо полагала, что такой широкий жест и полноценная жертва с её стороны, будет оценена по достоинству и принята с бурным желанием, потому что ничего более прекрасного Ему никто не мог преподнести, причём добровольно. Королева считала, что это маленькая склянка с её кровью, послужит выражением благодарности, которая просто на словах не была столь же достоверной.       Однако, она не верила своим глазам. Вместо ожидаемой реакции, Гви вдруг… разозлился. Она ясно видела, как заостряются Его скулы, как опасно трепещут крылья носа, как кривятся губы, а глаза наполняются чем-то грозным и зверским. Так выглядит небо перед грозой. Хе Рён была в замешательстве. Вампир смотрел на неё так, словно был разочарован и испытывал самую настоящую боль, перемешанную с гневом.       — Забери это… — едва контролируя силу голоса, приказал Гви. —…и уходи.       — Ч-что? — Хе Рён вообще не помнила, была ли она когда-то также ошарашена.       — Пойди прочь. — тихо, но очень твёрдо, произнёс Он, часто сглатывая и сжимая челюсти, очевидно там уже удлинялись клыки.       Гви тяжело вздохнул, отворачиваясь.       — Почему? — она впервые искренне не понимала Его поступков.       — ВЫЙДИ ОТСЮДА. — раздалось грубым криком и Хе Рён вздрогнула, инстинктивно отшатываясь назад. — Вылей. — ожесточённо приказал Гви, посмотрев на Ян Сон.       Она выполнила. Алая жидкость выплеснулась на землю и та впитала её, оставив только влажное пятно. Юная королева наблюдала за всем, раскрыв в недоумении рот. В итоге, здравый смысл одержал вверх, и Хе Рён последовала приказу, быстро удалившись из подземного дворца.       Гораздо позже, когда королева сидела на мягком табурете перед круглым зеркалом, а Ян Сон расчёсывала её волосы гребнем, ночь, хлынувшая из окон, уже была до неприличия поздней. Хе Рён с особой тщательностью пыталась вникнуть в произошедшее и понять, что она сделала не так. Почему Он так рассвирепел? Почему отказался от того, чего желал всё это время?       Раньше Гви не давал никакого повода обвинить Его в добрых намерениях, да и теперь эта ситуация была такой неоднозначной. Королева поймала в зеркальном отражении мимолётный взгляд Ян Сон и спросила у неё:       — Как ты думаешь, почему Он… это сделал?       — Я не знаю, Ваше Величество. — стало очевидно, что и сама девушка уже давно думала об этом.       «Неужели я ошиблась?» — хаотичные мысли наконец собрались в одну ужасающую мысль. — «Он настолько презирает меня и этого ребёнка, что даже та кровь, которую Он так жаждал, теперь Ему противна.»

30.

      Хруст шейных позвонков, глухое рычание и обмякшее, полностью опустошенное тело падает на землю. В диких глазах зверя нет ни единого намёка на жалость к своим жертвам, а только кровавая бездна и запах приближающейся смерти.       Она ушла, но терпкий привлекательный аромат остался, продолжая терзать невыносимой жаждой. Казалось, будто запах её крови стал ещё слаще, чем прежде. Гви рухнул на последнюю ступеньки, тяжело переводя дыхание и равнодушно оглядел несколько тел. Они для Него ничего не значили. Зверь внутри насытился, но впервые это не принесло должного удовольствия.       Первый министр стоял неподалёку и морщился от запаха крови, наблюдая за отвратительной для любого человека сценой. Вампир продолжал глубоко дышать, изредка издавая тихие, но хриплые стоны.       Какая же она всё-таки… Думает, будто знает о Нём всё и лучше всех.       Решила пожертвовать собой? Посчитала, что это то, что необходимо?       Вспоминая её слова и выражение глаз, Гви задумчиво и с лёгкой усмешкой на губах поднёс к лицу ладонь, медленно смахивая капельки крови.       Она думает, что Он — тупое животное?       Мрачный и зловещий смех вампира заставил первого министра испуганно сжаться и низко опустить голову. По всему выходило, что эта тварь просто… сходит с ума.       Он смеялся так долго, иронично качая головой, растирая между большим и указательным пальцем остатки кровавых капель.       Люди так непредсказуемы. Порой они видят то, чего нет и в упор не замечают очевидного.       Ему она принесла кровь, а сердце продолжает оберегать для наследного принца. Ещё никогда прежде Гви не горел таким желанием оторвать этому наглецу голову и навсегда стереть его имя и образ из истории, а лучше из памяти Хе Рён.       — Моя непутёвая дочь снова расстроила Вас? — осмелился напомнить о себе министр.       Гви затих и неторопливо повернул голову, чтобы посмотреть на говорившего. Всё с той же коварной усмешкой, от которой разило смертоносным ядом, вампир ответил:       — Если бы ты только был таким же предусмотрительным, как Её Величество… Ты знаешь, что она сделала?       Распознав в голосе вампира подозрительные восхищённые нотки, первый министр непонимающе скривился, подбирая при этом подходящие слова, так как до конца не понимал, что ожидает от него Гви.       — Но… она всё равно расстроила Вас. — аккуратно предположил министр. — Почему?       Гви опустил взгляд, признавая:       — Она всё сделала правильно. — а затем шумно усмехнулся, впрочем, Его глаза сохраняли могильный холод. — Даже слишком.       Первый министр обрадовался, утешаясь надеждой, что таким поступком королева наконец-то отвернула от себя Гви и очень скоро Он отвернётся от девчонки, положив конец этой странной привязанности.       Весь день вампир провёл в своём подземном дворце, но вопреки ожиданиям первого министра, который предполагал, что после ночного происшествия Гви начнёт выплёскивать злость на любого, кто попадётся Ему «под горячую руку», и поэтому он преподнес бумаги и свидетельские показания для вынесения приговора нескольким людям, которые впали в немилость министра. Ожидалось, что Гви, не раздумывая, воспользуется случаем и отправит на казнь любого, о ком станет ходатайствовать первый министр.       Однако, когда перед ним поставили первого претендента на висельницу, Гви вальяжно сидел на троне, подперев голову рукой и равнодушно слушал доносы и свидетельские показания, зачитываемые министром. Он неотрывно смотрел на дряхлого старика в порванной одежде, руки которого были закованы в цепи, а лицо, да и всё тело, покрывали синяки и кровоподтёки. Старик едва дышал, а разбор его преступлений только-только начался, и первый министр будто нарочно тянул время. Гви приподнял вторую руку, небрежным жестом останавливая поток слов, что вызвало изумление и непонимание у всех, кто видел это, а потом этой же рукой поманил заключённого ближе и указал ему на ступеньки, куда ошарашенный старик присел, через силы улыбаясь окровавленным ртом.       Первый министр не сразу продолжил читать. Первые мгновения тишины он просто смотрел на строки, а видел разбегающиеся иероглифы, которые никак не хотели собираться во что-то единое и вразумительное. Он даже вгляделся в правителя Чосона, потому что начал сомневаться, что это на самом деле Гви. Может Его кто-то подменил?       Гви оправдал старика.       Та же участь постигла оклеветанного торговца — отца-одиночки с двумя маленькими дочурками, на которых Гви и смотрел все полтора часа судебного разбирательства, будто не нашёл ничего и никого другого, кто заслуживал бы такого же пристального внимания. Девочки были настолько маленькими, что вряд-ли осознавали, свидетелями чего стали.       В таком же полусонном состоянии Гви прослушал доказательства вины, а затем и невиновности, юной девицы, едва достигший самой прекрасной девичьей поры. Он даже не прислушивался, чтобы понять, в чём её вообще обвиняют. Рыдающая девица была маленького роста, с растрёпанной косой, свисающей с плеча, и очень сильно напоминала десятилетнюю Хе Рён в их первую встречу, когда отец приволок малышку в подземный дворец. Тут же перед Его глазами вспыхнули воспоминания их ночи… тогда Хе Рён тоже рыдала и выдержать это, пусть даже в своих мыслях, оказалось слишком тяжело.       Он резко поднялся на ноги. Это произошло настолько внезапно, что все замолкли и даже обвиняемая. Вампир неторопливо спустился вниз по ступенькам, приблизился к девушке. Звук Его шагов оказался довольно громким в абсолютной тишине. Бедняжка сразу стала скукоживаться и выглядела просто крохотной.       — На сегодня хватит. Оставьте меня. — велел Гви.       — Но… Ваше Величество?       Вампир сурово посмотрел на первого министра, со злостью напоминая:       — Я должен повторять?       Стремительно подземный дворец опустел и они остались вдвоём. Девочка так боялась, у неё даже не нашлось сил, чтобы плакать. Слёзы просто катились по её белым щекам, а огромные глазища смотрели на Того, о ком она только слышала разные слухи. Гви с некоторым удивлением понял, что не помнит, как её зовут, хотя это определённо было озвучено ещё в начале обсуждения. Он наклонился к девушке, разглядывая её несчастный вид, а затем спокойно и тихо спросил:       — Как тебя зовут?       Она ответила не сразу. Бедняжку трясло от ужаса.       — Ч-чон Чжи Хи.       Кивнув, вампир выпрямился и велел:       — Приведи себя в порядок.

      31.

      Хе Рён с детства привыкла бодрствовать в ночное время суток, со временем ей это даже понравилось. Когда солнечный свет прятался за горизонтом, взгляду открывалась совершенно иная картина, недоступная для созерцания в любое другое время. Ночью мир открывался с другой стороны, являя всю свою естественную, невинную красоту.       Юная королева вышла из дворца, чтобы подышать свежим чистым воздухом и полюбоваться, уставшим от людского топота, садом. Она неторопливо шагала по каменной тропинке, ожидая, когда увидит Его.       Полная луна притягивала взгляд, но, спустя какое-то время, Хе Рён почувствовала лёгкое движение у себя за спиной и повернула голову, удостоверяясь, что Гви теперь стоит рядом и также смотрит на раскинувшиеся вдали небеса. Королева долго собиралась с мыслями и потом решилась начать разговор, однако, вампир опередил её.       — Почему ты не у себя в покоях?       — Сидеть в четырёх стенах и ждать, когда к тебе постучит убийца — это настоящая пытка.       — Лучше ждать его под открытым небом? — судя по лёгкому налёту раздражения, Гви пребывал не в самом хорошем расположении духа.       Королева повернула голову и сказала, глядя на его небрежные чёрные волоса:       — Вы же сможете меня защитить?       — От чего? — угрюмо поинтересовался вампир, а затем тоже повернулся к девушке и оказалось, что Он возмущён сильнее, чем она думала. — От твоей же глупости?       Хе Рён собиралась глубоко оскорбиться из-за сказанного в её адрес унизительного слова, но Гви внезапно поддался к ней ближе и обхватил ладонью её горло, правда не сжал силой, а просто придерживал, прикасаясь всей ладонью к нежной коже. Королева шумно сглотнула, растерявшись.       — Впредь не вынуждай меня терпеть подобные выходки.       Хе Рён честно не понимала, от чего Он так взбесился, но и не чувствовала себя готовой расспрашивать об этом, да и никакого смысла в этом не было. Она просто упускала из виду что-то важное, какую-то основополагающую силу, и не могла ухватить самую суть. Пока королева продолжала размышлять, Гви отпустил её, а затем нехотя отвернулся, всё ещё ощущая фантомное тепло на ладони.       — Я прошу прощения. — вряд-ли это каким-то образом повлияет на сложившуюся напряжённую атмосферу, но Хе Рён всё же сказала эти слова.       Больше Он не собирался её слушать и это было очевидно. Хе Рён не хотела, чтобы тёмный силуэт вновь бесследно исчез в ночи, а огромная пропасть неверия и недосказанности разрасталась между ними всё сильнее. Чем ближе подходил срок родов, тем тревожнее становилось на её душе, потому что единственным, кто мог обеспечить ребёнку безопасность, был тот, кто с такой же лёгкостью мог его и убить.       — Можете проводить меня к той скамейке?       Гви посмотрел туда, куда указывала её ладонь и почти незаметно кивнул, начиная медленно двигаться в заданном направлении. Королева шагала рядом, глядя куда угодно, только не на своего спутника.       Это было в диковинку — идти рядом с Ним, никуда не торопиться и ни от кого не убегать, а ещё удивительнее — делать это добровольно. Но Хе Рён видела свою цель не абстрактным пятном, а конкретным объектом с чёткой структурой и конкретными деталями, и ради её достижения не боялась совершать безумные поступки.       Королева присела на скамейку, подвигаясь так, чтобы рядом оставалось достаточно места и для Гви. Некоторое время Он стоял и смотрел на свободное место и лишь после того, как Хе Рён перехватила Его взгляд, вампир опустился на скамейку. Так долго молчать рядом с Ним тоже было странно и необычно.       От Него снова разило кровью. Хе Рён это чувствовала. Она пыталась не сосредотачиваться на том, что всего лишь пару часов или минут тому назад, Его руки причиняли живому человеку боль и страдания, а клыки впивались в беззащитные тела, выпивая всю жизненную силу, оставляя только отголосок ужасных криков и предсмертных судорог. Королеву передёрнуло от осознания кровожадной сущности того, кто сидел рядом с ней, а Он мельком взглянул на девушку и, в этот же миг, Хе Рён ощутила слабый толчок изнутри и схватилась ладонью за живот, издав тихий стон.       — Ему тоже не спится. — прокомментировала она и вдруг схватила Гви за руку, потянула на себя и опустила поверх округлого животика, сверху прикладывая ещё и свою ладошку.       Гви заторможенно наблюдал за манипуляциями королевы, в который раз застигнутый врасплох её действиями. Хе Рён про себя умоляла все высшие силы, чтобы малыш продолжал двигаться и он, словно чувствуя желание матери, начал шевелиться активнее, ударяясь своим маленьким тельцем о ладони своих родителей.       Вампир замер, как и те каменные статуи за Его спиной. Хе Рён украдкой проверяла Его реакцию и с удивлением наткнулась на… её отсутствие. Выражение Его лица невозможно было прочесть, хотя обычно мимика Гви была столь яркой и бурной, что не все могли успеть должным образом в ней разобраться.       «Ну давай же». — внутри королевы назревал настоящий ураган. — «Он не может быть настолько чёрствым. Ну же… почувствуй хоть что-нибудь.»       Когда Гви оторвал взгляд от переплетений их рук и посмотрел на лицо королевы, то увидел её улыбку. Такую… тихую, трогательную и очень ласковую, пусть и недолгую, но всё же… первую. Он понятия не имел, как выглядит искренняя улыбка Хе Рён. И слабые толчки под ладонью будили что-то странное, к чему Гви оказался не готов. И её ладонь, лежащая поверх Его руки — незнакомые ощущения, тревожащие слишком сильно.       Высвободив руку, Гви поднялся и обошёл королеву по кругу, останавливаясь за её хрупкой спиной. Хе Рён слегка повернула голову, но чтобы отчётливо видеть склонившуюся над ней фигуру, этого оказалось недостаточно.       — Никто, кроме Вас, не сможет дать мне то, чего я хочу. — слегка обернувшись, доверчиво произнесла королева.       Над её головой усмехнулись низким голосом.       — Что это? Попытка соблазнения?       Хе Рён удручённо вздохнула, раздражённая Его предположением, но отрицать это вслух значило снова вступить на путь непримиримой борьбы, жертвой которого точно станет её ребёнок. Рано или поздно.       — А Вы когда-нибудь чувствовали, как шевелится ребёнок в утробе матери? — мягким и трепетным голосом спросила Хе Рён, желая достучаться до глубин Его мрачной души, а затем осторожно поднялась и повернулась к вампиру. — Ваш ребёнок.       Она думала, что Гви прикажет ей замолкнуть, но вампир прищурил лукавые глаза, в которых всего на миг мелькнуло что-то похожее на непреодолимую тоску, а потом Он вздохнул и покинул её. Отошёл в сторону, а когда королева обернулась, Гви уже нигде не было.