Вечность в твоих руках

32.

      Одно неуклюжее движение, буквально взмах ладони, и округлое зеркальце на толстой ножке перевалилось за бортики низкого столика и с грохотом упало на пол, трескаясь рвоно посередине, коверкая отражение потолка. Глубокие, уродливые рытвины коварно расползлись по стеклу.       — Ваше Величество. — Ян Сон бросила свои дела и, в мгновение ока, подбежала к королеве, задевая подолом юбки осколки разбитого зеркала. — Вы не поранились?       Хе Рён и краем глаза не взглянула на девушку, всё её внимание было приковано к этому злосчастному зеркалу и хаотично-настроенным мыслям, которые казались королеве такими же уродливыми и безобразными, как и отголоски эмоций, словно ветром занесённые в её сердце. Им там было не место.       — Ваше Величество. — беспокойно повторила Ян Сон, присаживаясь на колени перед королевой. — Что с вами? Что-то болит? Вам плохо?       Юная правительница усмехнулась, нервно качнув головой. Нет, ей не было плохо, она просто места себе не находила. Нет, у неё ничего не болело, только голова распухала от странных мыслей. Да, с ней явно было что-то не то. И дитя в её утробе не отличалось спокойствием. Уже который день этот маленький проказник не желал утихомириться и брыкался что есть силы, будто намеревался увидеть этот мир немедленно.       Прошлый вечер снова стал испытывающим, хотя любой миг, который нужно было разделить с Гви, всегда и неизбежно превращался в испытание. В этот раз Хе Рён долго стояла около трона, переглядываясь с отцом самыми суровыми взглядами, на которые только была способна. Гви восседал на месте правителя, как всегда небрежно и властно, просматривая новые жалобы и ходатайства. Порой Он задавал какой-то риторический вопрос, обращаясь к королеве, и она скромно кивала головой или отвечала односложно:       — Да.       Примерно после третьего такого «да», Гви отложил всё, что было у Него в руке, и повернул голову в сторону Её Величества. Она не сразу поняла, что мрачный, чёрный взгляд скользит по её лицу и фигуре, как самые отвратительные склизкие червяки, но, стоило Хе Рён поймать своё отражение в Его коварных глазах, как в позвоночник вонзились сотни острых иголок, а в голову ударилась жаркая волна чего-то абсолютно дикого и страшного.       Он смотрел на неё долго и пристально, и Хе Рён многое бы отдала, чтобы понять, о чём конкретно вампир размышлял все эти долгие мгновения. Первый министр продолжал свой доклад, озвучивая фразу за фразой своим монотонным голосом, и замолчал только когда Гви резким движением опрокинул на пол все бумаги, которые лежали на Его троне. Королева вздрогнула, встревоженная резким шумом, как и все присутствующие.       — Садитесь, Ваше Величество. —  прозвучало, конечно, вполне спокойно и безопасно, но скрытая угроза уже фонила рябью.       Хе Рён застыла. Сесть рядом с Ним? На трон? Безумство.       В сердце что-то дрогнуло. Оно застучало быстрее и не могло утихомириться, хотя королева пыталась это прекратить. Широкий подол юбки зашуршал, когда она сдвинулась с места, чтобы аккуратно присесть на самый край трона. Отчаянно хотелось что-нибудь съязвить и кое-что злорадное уже крутилось на кончике языка, но Хе Рён промолчала. Гви и без того вёл себя очень подозрительно, так что, наверное, было бы разумно не провоцировать Его агрессию лишний раз.       Её покорностью вампир остался доволен, по крайней мере, ей самой так почудилось, хотя порой Хе Рён предполагала, что Ему не менее нравилась и её дерзость. Только если раньше всё было просто и понятно, то теперь Хе Рён часто путалась в происходящем и не всегда могла угадать: как следует себя вести.       Она ещё никогда не чувствовала себя настолько странно и необычно, как сейчас. Будучи королевой, она привыкла стоять рядом с правителем и по-другому быть не могло, даже в её мыслях, так неужели...?       Ох, как бы ей хотелось, чтобы весь этот кошмар прекратился.       Гви поглядывал на неё и только поэтому Хе Рён держала осанку ровной, хотя это очень быстро стало причинять неудобства. Вот уже несколько дней королеву мучали боли в спине и ей приходилось терпеть, а ещё изображать вовлечённость в странную игру, зачинщиком которой был вампир. Хе Рён была убеждена, что если расслабится и перестанет играть, позволит себе отпустить ситуацию, тогда всё и в самом деле выйдет из-под контроля. Если Он потеряет к ней интерес, если она ему наскучит... Хе Рён не хотела загадывать, её страшила сама мысль о том, что Гви выкинет её прочь.       — О чём ты думаешь?       Он появился за спиной так неожиданно, что Хе Рён должна была вздрогнуть, но на самом деле королева уже знала, что Гви приближался. Узнала Его неповторимую кровавую ауру. Наступил поздний вечер. Хе Рён вышла на прогулку в сопровождении охраны и не хотела никого видеть, тем более своего Повелителя, но Он никогда не спрашивал о её желаниях. С чего бы, да?!       — О своём ребёнке. — ответила с резкостью, хотя её мысли крутились вовсе не об этом.       Гви усмехнулся, оставаясь за её спиной, но не прикасаясь.       — Собираешься стать хорошей мамочкой? — и столько яда и издёвки было в этих словах, что юная королева сморщила лицо и проглотила отвратительный сгусток горечи.       — Сделаю, что смогу. — холодно отозвалась королева, сохраняя достоинство. — Вы продолжаете навещать мою маму?       — Заглядываю к ней. — за небрежностью отчётливо прослеживалась заинтересованность. — А что такое?       — Не знаю. — покорно выдохнула девушка. — Могло случиться, что моя мама... привязалась к Вам. И, когда Вы не приходите к ней, она выглядит печальной. — осознав, что это прозвучало слишком слащаво, Хе Рён быстро дополнила мысль: — Не говорите, что это не было очередным издевательством для меня.       — Не думаешь же ты, что всё что я делаю, — это из-за тебя?       — Нет, не думаю.       — Но тебя это беспокоит.       — Нет, не беспокоит.       Он подначивал её. Издевался. Хе Рён чувствовала, что каждое Его слово выворачивает её нутро наизнанку и негде было спрятаться, и нечем противостоять. Она слишком увязла под Его властью, а ещё наверное... самую малость, но она могла тоже привыкнуть к этому. Привыкнуть к Нему. Хотя это и звучало очень страшно.       Она всё-таки упала и разбилась вдребезги.       — Твоя ложь всегда звучала убедительно.       — Может это потому, что я не так уж часто лгала?       — Обман — это тоже искусство. Ты научилась этому у меня. — голос насытился самодовольством и чем-то ещё... очень густым и жгучим, так что Хе Рён мгновенно стало не по себе. — Ты действительно становишься похожей на меня.       Она знала это. Догадывалась. И поэтому пребывала в таком скорбном расположении духа. Хе Рён не хотела стать такой как ОН.       Гви обошёл девушку и встал перед ней, загораживая своей фигурой всё то, на что до этого смотрела королева, пытаясь отвлечься. Она держалась нарочито холодно и горделиво, упрямо поджимала губы и упиралась угрюмым взглядом себе под ноги. Смотреть на неё такую было до крайности интересно, но это же и раздражало.       Хе Рён старалась дышать как можно медленнее и казаться ещё незаметнее, но они стояли слишком близко друг к другу. И, когда её нервы были наэлектризованы до предела, и уже отчаянно хотелось развернуться и уйти прочь, Гви протянул руку и только кончиками пальцев, едва ощутимо, коснулся округлившегося живота.       Касание получилось нежным. Хе Рён обескуражено вскинула тревожный взгляд, не понимая, как стоит реагировать и чего ждать. Она ожидала, что её встретят глаза хищника и привычное коварство, но Гви смотрел туда, где его пальцы прикасались к её телу. Хе Рён обдало холодом, стоило только вспомнить, что Его когти могут вонзиться и выпотрошить. Королева шумно сглотнула и у неё подкосились ноги, словно почва внезапно ушла из-под ног. Стало слишком страшно, чтобы выдержать эту пытку.       Заваливаясь набок, Хе Рён испуганно вздохнула, но упасть ей не позволили. Вампир обхватил тонкую талию одной рукой, а вторую вернул на круглый животик. Юная королева не стала открывать глаза. Его руки были холодными, но там, где соприкасались с её кожей оставляли тёплый отпечаток.       Над их силуэтами зажигались звёзды, из-за тёмно-синих туч мягко выплывал рожок луны. Повеяло ночной прохладой и Хе Рён слегка задрожала, покрываясь мурашками. Вокруг сохранялась тишина и девушка слышала собственное сердцебиение.       Именно так выглядела уязвимость.

33.

      — Королева?       Хе Рён замерла, услышав этот голос. На дворе был день — яркий и тёплый. Юная правительница прогуливалась по удалённой территории дворца, занимая тяжёлую голову безопасными мыслями и не заметила, что зашла очень далеко, а стражники не последовали за ней. Беспокойство по этому поводу не успело сформироваться в голове, но голос изгнанного принца она узнала сразу.       Обернулась, чтобы увидеть его. Бывший наследный принц выглядел наихудшей версией самого себя, словно это был и он вовсе, а кто-то сильно похожий, но очень уставший и несчастный. На нём были поношенные одежды, рваные у подола и испачканные ниже локтей. Узнаваемыми по-прежнему оставались его глаза, такие же добрые и благородные. Напомнили Хе Рён о том, чего она лишилась.       Она теперь не знала, как к нему обратиться. Кем был этот человек для неё и для всей страны? По сути, наверное уже, никем, и, это усугубляло боль в сердце юной королевы. Она не хотела, чтобы жизнь для Ли Юна превратилась в жалкое существование.       Бывший правитель шагнул к ней, потом увидел боль в глазах Её Величества и его шаги окрепли. Ли Юн практически подбежал к возлюбленной, внезапно окрылённый и безумно взволнованный, будто его душа стремилась к этой девушке, не ведая границ и препятствий. Хе Рён с замиранием сердца смотрела на него, мечтала ощутить тепло настоящих, родных объятий, успокоить свою боль и усмирить отчаяние. Ли Юн собирался обнять её, совершенно точно, его руки приподнялись, усталые глаза светились нежностью, и Хе Рён знала, что не станет сопротивляться, потому что где-то в глубине её души засела страшная тоска по этому человеку, по их неосуществимому будущему, надеждам и мечтам.       Но...       Бывший наследный принц всего на миг опустил глаза вниз и застыл, словно пораженный громом. Хе Рён с сожалением наблюдала за тем, как его руки медленно опустились, а лицо стало бледным. Он понял.       — Хе Рён... — никогда ещё Ли Юн не произносил её имя с таким отчаянием. — Мне жаль. Это моя вина.       Несправедливость. Королева знала, что его вины здесь нет. И всё-таки ей было горько. Обещания, которыми сыпал Ли Юн, оказались несбыточными, а всё потому что от него мало что зависело. Он мог лишь говорить, но судьба государства была в других руках. Как и судьба Хе Рён.       — Не говорите так. — сквозь слёзы проговорила она.       — Я не должен говорить это сейчас, но Хе Рён... кое-что произойдет совсем скоро. — увлечённым шёпотом произнёс он, стремясь в чем-то убедить королеву. — Так не будет продолжаться вечно. Ты обретёшь свободу, я клянусь.       — О чём вы говорите? Многие уже столько раз пытались, но...       — Хе Рён, я собственными руками выведу тебя из этого ада. Всё закончится.       «Выведу тебя...»       Хе Рён вдруг остолбенела. Он говорил о ней, убеждал её, переживал, однако, ни единым словом Ли Юн не обмолвился о её ребёнке. Он нарочно избегал касаться этой темы, будто дитя в её утробе не существует. Но оно там было. Этот ребёнок рос и крепчал; Хе Рён чувствовала его и уже любила. Любила так, как ещё никого и никогда. И теперь ей стало страшно... Что сделают все эти борцы за свободу с её ребёнком, если им удастся разделаться с Гви, если даже справедливый и любящий Ли Юн смотреть не может на её округлый живот, зная что там растёт дитя вампира?       Юная королева инстинктивно отшатнулась назад, бережливым касанием спрятала от посторонних взоров своё нерождённое дитя. Обеспокоенный взгляд Ли Юна никак не тронул её души. Хе Рён, со жгучим комом в горле, была вынуждена делать вид, будто разделяет стремления бывшего наследного принца, но на самом деле всё обстояло не так.       Те, кто уничтожат Гви, сотрут в порошок и её ребенка.