туалетная любовь.

по одинокому коридору раздавались гулкие шаги юноши небольшого роста, быстро отписав пару сообщений своему любимому омеге, бучча заперся в фаворите из всех зассатых туалетных кабинок танзанского учебного заведения. вид внутри был прелестный, особенно стекавшие в сверху вниз по стенкам кусочки едкого говнеца. после продолжительный анальных фикций бучча любил писать хуем на дверке различные гадости в сторону других учеников. парень специально просил кавеха плотно пожрать сала в горчицей перед их совокуплением дабы воплотить в реальность все свои потаенные желания. одним из них была как раз пикантая фантазия, как омега хитакен доминирует над ним, люто насаживается на огромный член своей разъебанной сракой размером с эверест параллельно придушивая юношу своими изрезанными из-за депрессии ручками. да, хитакен был той ее течной и sadboy сучкой, ему было мало того, что его просто пускают по кругу, он грезил о том, как его снимают на камеру и приговаривают какая он все-таки шлюшка, пиздят об кафель его волосатые и огромные яйца и разрабатывают его дырочку своими влажными пальчиками и входят в совершенно не тугую попку, нет, серьезно, там бы поместилось еще с десяток хуев, но сквозную дырень в любом случае бы продумало смачным пердежом. не долго думая кави подорвался из аудитории уже в предвкушении анальных даа со своим любимым даже не заметив, как за ним медленными шагами увязался позор всей академии — некто известный как хитакен. «у меня в попе так зудит… без тебя», — финальный месседжер, что заставил кавеха чуть ли не выбить держащуюся на соплях, черкашах и молитвах евангелия дверцу кабинки зловонного туалета. кави был тут же вжат своим оппонентом спиной в весь этот смрад мочи, впившийся в кожу ещё во время их первого раза. того самого раза, когда бесподобный бучча силой нятянул в этом же самом месте. они не были знакомы, но это стало переломным моментом в жизни кави, который заставил при каждом последующем сексе проговаривать под нос псалом. все-таки не по-божески это делать, то есть ебаться в жопу и давать первому встречному, но лишь так парень мог поплатиться за содомский грех, как учил его второй отец ефиопий. неподалеку возле обхарканного угла для позорников пербирал в ладошках яички и хитакен, незамысловатыми мозговыми пуками предугадав путь кави. член лузера всея академии был жалок и настолько мелок по сравнению с его яйцами доходящих до коленей, что хитакен даже не мог выудить дружка из толстого слоя своих жировых складок отаку в обосранной майке. все бы ничего, но партизана сдали еле слышимые подхрюкивания и бурчание под нос:"ах, бучча, я никогда так не кончал!"