Красная шапка

— Ещё раз - и я точно тебя в болоте утоплю! - шёпотом ругается блондин, пока белохвостый оборотень стоит и бесстыдно усмехается. Ругать его бесполезно, слишком наглый, поэтому Кейго остаётся лишь приложить руки к лицу и беззвучно крикнуть, тем самым собираясь с мыслями. — Ты меня понял? Ничего подобного, пока не дойдём до ближайшего города. — Ты во мне сомневаешься, Шапка, - он приподнимает бровь, показывая своё негодование. Не нравится ему, когда парень говорит так серьёзно. Но, когда он говорит серьёзные вещи, а его уши всё ещё полыхают красным, даже приятно. Льстит.       Они сейчас на территории, где одни грибы и розовая почва, и они просто гигантские! Да вот только и очень опасные. В этом Таками убедился на своей шкуре, когда наступил на какой-то небольшой гриб, тот по итогу ему чуть ногу не откусил. Такой маленький и милый гриб был, как из-под шапки, которая так умиляла, начали вылазить длинные и непонятные щупальца, хоть и без присосок. Тогда не остался инвалидом лишь из-за того, что Даби успел его в сторону дёрнуть, потому что в следующую секунду начала вырабатываться кислота. Такая голубая и противная, пахнущая, чем-то тухлым. Она падала на землю и страшно шипела. Пришлось делать ноги оттуда, дабы все остались целы. Но теперь блондин как-то не стремится далеко отходить.       Сейчас же они нашли небольшое укрытие, где все грибы были безобидными, хотя днём они особо и не атакуют. Они создавали тенёк, даже полумрак. Ребята там так устроились, вампиры уже и задремали, а это животное полезло обниматься! Нет, действие безобидное, но кто просил его кусаться? Так ещё и так сильно, что до сих пор место укуса пульсирует. — Животное, - озвучивает свою мысль юноша, заглядывая ему за спину, где и спят остальные. Так-то на стороже всегда стоит Курогири, но на всякий, лучше тоже присмотреться. — Вот отвлечёшься, не заметишь какой-то мелочи, и что делать?       Поскольку Даби является боевой единицей, как и Тога с Твайсом, то ему стоит быть внимательным к многим деталям. У них в команде два человека, которые могут только убегать, если опасность не пустяковая. Ну, как минимум, при встрече с лютоволком они даже убежать не смогут. Ладно, Кейго не сможет. Сако с этими ботинками бегает как не в себя, да и телепортация удобная. Поэтому из слов парня оборотень выносит такой смысл: «Не отвлекайся и защищай меня». Он тут самый уязвимый из-за собственного любопытства. Его дело - разговаривать с людьми, воровать и продавать шкуры. — Что ты? - он пытается удивиться искренне, даже уши поднимает вверх, да вот только усмешка не уходит. Беловолосый чуть наклоняется, заглядывая в золотистые глаза собеседника и виляя хвостом, продолжает. — Я ведь рядом с тобой и все мелочи замечу. Так что ты в безопасности, Шапка, - это издевательское «Шапка» в данный момент неистово нервирует, поэтому блондин резким движением опускает капюшон. — Уже не Шапка? - вопросительно изгибает бровь, вильнув хвостом в сторону и наклонив голову в бок. — Ты невыносим, - выносит вердикт страдальческим голосом и закатывает глаза. Он устал и хочет спать, а этот голову морочит. Остаётся только щёлкнуть его по носу и уйти к остальным.       Даби привычно и показушно рыкает, но назад не тянет, просто идёт следом. У них чуть ли не с самого начала в традицию вошло спать вместе. Просто Кейго в наглую использует опасного оборотня в качестве подушки. Не нравится ему на земле спать, это очень твёрдо и холодно. А пушистый ещё и очень горячий, во многих смыслах.       Поэтому Таками вновь засыпает на чужой груди, слегка поджав ноги к себе. Так каждый раз. Днём готовы друг друга перегрызть, а перед сном жмутся, в попытках выработать и сохранить тепло. Небольшой костёр ещё горит, но не греет так, как хотелось бы.

***

      Засыпал Кейго в обнимку и в окружении ребят, а, проснувшись, почувствовал лишь холод. Пересилив себя и открыв глаза, не обнаружил совершенно никого рядом. Ощущение, что даже звуки пропали. Ни ветра, ни хруста - совершенно ничего. В первую минуту не придумал ничего лучше, чем оглянуться, в попытке понять, что же произошло. Всё было серым, и этот факт дошёл далеко не сразу. Просто опустил взгляд на свой алый плащ, который создавал контраст с серостью мира.       Вскоре блондин уже встаёт и судорожно думает, что же ему делать. Либо грибы какие-то не те и выделяют химикаты, либо что-то случилось, пока он крепко спал. Перечислять варианты можно бесчисленное количество времени, но как что-то подтвердить? Не ясно. Из идей только «пойти и разведать». Может, что-то и найдёт, хотя лучше кого-то знакомого.       Так и шло алое пятно средь чёрно-серых грибов, которые шевелились, но беззвучно. До какого-то момента у него было ощущение, что он оглох. Это ощущение было на протяжении часа его скитаний, до того момента, как до ушей донеслось тихое пение. Первый звук, который он услышал за всё это время.       В деревнях всегда ходили легенды, в которые все верили, но при этом говорили, что бред собачий. У Кейго с детства было одно яркое воспоминание. Тогда они вместе с тёткой ездили к её родственникам в недалёкую деревню. Она тогда сидела у сестры и пила чай, а его, мальчика десяти лет, отправила гулять со своими племянниками. Это было невероятно весело. Они обошли всю деревню, выпросили буквально у каждой пожилой женщины по сладости и побежали к лесу. Большой и глухой лес необычайной красоты. Если пройти дальше, там есть место, где всегда стоял туман из-за болота. Тогда и рассказали ему эту легенду. — Это случилось так давно, что мало кто вспомнит, - начала девчушка с двумя рыжими и неаккуратными косами. — Но бабка с крайнего домика всё ещё помнит этот случай и рассказывает его по сей день, - она указывает на почти развалившийся дом неподалёку. — Жила здесь девушка необычайной красоты, с чистой душой. Её любили абсолютно все, от мало до велика. Помогала каждому, следила за детьми, читала им сказки. Да вот только мужики обходили её стороной, не желали иметь с ней ничего общего, даже не смотря на её красоту, - ловя непонимающий взгляд кузена, она объясняет уже быстрее, подводя к главной сути. — Говорили, что ведьмой потомственной была, подтверждая это её волосами лилового оттенка. Женщины относились к этому спокойно, а вот они боялись, что вся эта красота ненастоящая. Не хотели в первую брачную ночь увидеть в постели старуху вместо дивной красавицы. Так и была девица одна, да грустить начала. Все подруги уже замужем, детишек нянчат, а она до сих пор в девках ходит. Решила она тогда действовать решительно и найти себе наконец-то того, кто сможет её полюбить и не бояться всех этих бредней, - это и правда были бредни. Девчонка-рассказчица говорила об это так, словно факт этот раздражает, а мальчишки рядом морщились, понимая тех парней. Кейго же придерживался нейтральной стороны, слушая рассказ чуть ли не с открытым ртом. — Пригласила молодца к лесу поздним вечером, признавшись в своей любви. Но он ей отказал, сказав, что ведьмам не верит. Девушка в отчаянии и мыслях о том, что больше никому не нужна, ушла в лес. Никто не знает наверняка, специально или нет, но нашли её в болоте, не дышащую. Тело уже всплыло, покрылось тиной, - грустный конец грустной истории, но она продолжала говорить. — Опели, похоронили, но на следующий день умер и тот парень, который ей отказал. Говорят, в ту ночь видели её фигуру, ходящую по дорогам, и слышали, как она напевает песню. С тех пор она и скитается по миру живых, ища того, кто сможет её полюбить, - и тут его пробрала дрожь. Они стояли у того самого леса, далеко от домов, в тишине. А девчонка ещё и напевать начала.       Тихая, такая спокойная мелодия. Такую напевают младенцам, чтобы уснули поскорее.       Сейчас он слышит эту же мелодию. Стоит в сером лесу в полном одиночестве и слышит эту мелодию из детства. Ног он, в прямом смысле, сейчас не чувствует. Буквально минуту назад не было никаких звуков, теперь же появилось желание и правда оглохнуть. Собственное сердце будто поднялось вверх и теперь пытается не качать кровь, а выкачать её из тела. Он не один в этом мире имеет хоть какие-то цвета.       Метрах в десяти на белом грибе сидела девушка с длинными лиловыми волосами и напевала ту самую песню. Смотрела на серое солнце таким грустным взглядом. Её белая рубаха даже до колен не доставала, ведь была порвала внизу, как и сверху, потому и плечи с ключицами были отрыты. Но ей совершенно нехолодно, как и не холодно Кейго.       И вдруг пение прекращается, а она смотрит на него. Пара мгновений - и девушка слишком плавно спрыгивает с большой высоты, подходя к нему. Если бы не та история, которая произвела на парня такое большое впечатление, ему бы стало её жалко. При более близком рассмотрении он увидел много гематом на ногах, в особенности на бёдрах и щиколотках. Губа, которая была разбита будто пару часов назад. Волосы только чудом держали растрёпанную косу, в которой было так много веток и листьев.       Девушка подошла быстро и близко, положив ледяную руку на щёку парня. И тут её глаза расширились, после чего она будто испуганно отпрянула назад, прижав руки к груди. — Живой! Ты живой! - завопила она, ошарашенно рассматривая блондина, который сам испугался от такой реакции. И указав на него пальцем, она продолжает свои восклицания. — Я же задела тебя, как? Ты должен был умереть или вообще не попадать сюда, - уже более спокойно поясняет, слегка успокоившись. Видела она многое, но точно не такое. — А теперь можно по порядку? - в данный момент она его уже не пугает. А кого будет пугать девушка с таким жалким видом и подобной реакцией? Если она и вызывала старые страхи с детства, то сейчас точно нет. Песня была страшнее. — Как ты меня задела и почему я должен был умереть? — Когда я касаюсь живую душу, то забираю частичку на этот свет. Душа не способна бороться с этим миром, и он засасывает её как водоворот, - поясняет девушка, всё также рассматривая его, а после улыбается с безумным восторгом и вновь льнёт, положив уже обе руки на чужое лицо, ощупывая тёплые щёки. — А… Ты ещё тёплый, - с неподдельным восторгом чуть ли не пищит она.       А парня от всего этого аж сотрясло. Не каждый день его забирают в другой мир и трогают холодными, будто лёд, руками. Он попытался увильнуть от прикосновений и чужого тела, которое чуть ли не вжималось в него. Неуютно как-то. — Так, стой, - отодвинув от себя девушку за плечи, он уже говорит более серьёзно, хоть уши и покраснели. Хорошо хоть, что уши скрыты за капюшоном и их сильно не видно. — Я живой, но я здесь, – она кивает на это повторение и склоняет голову в бок. — Как мне вернуться назад? - серьёзный вопрос, на который девушка молчит пару секунд и улыбается, что взывает надежду на возвращение. — Я не знаю, - надежда рассыпалась так же, как и появилась. С его уст вырывается разочарованный вздох и руки уходят с холодных плеч. Усталость наваливается новым комом. Он не видит ничего страшного в том, чтобы осесть на землю и приложится лбом об собственные колени. — Хэй, не грусти. Ты ещё жив, так что это уже достижение, - оптимистично взмахнув рукой, девушка садится напротив, улыбнувшись так, будто перед ней ребёнок. Хотя, если судить по её возрасту, он и есть ребёнок. — Они чувствуют жизнь, - от той милой и успокаивающей улыбки не остаётся и следа. Хищная, словно лисица.       Кейго недоумённо поднимает на неё голову и слегка пугается её выражению лица. Но дрожь проходит по телу, когда слышит рычание за спиной, а, обернувшись, видит гончих. Чёрные псы с цепями на шеях и с ужасным оскалом рычат так, что пена со рта течёт. Золотистые глаза расширяются, а нижняя губа нервно дёргается. Он оборачивается назад и не видит девушки. Она пропала.       Помнится, он проклинал Даби, когда тот бежал за ним по лесу с агрессией. Тогда было ощущение, что он жертва на охоте хищника. Поймает - раздерёт, ведь правда злится. Тогда он его ловил, но лишь оставлял слабые укусы и синяки, ведь всё было не всерьёз. Но за все эти разы он научился убегать от хищников. Это было небольшой тренировкой, которая сегодня пригодилась ему как никогда.       Бежать от гончих, которые чувствуют тебя по шквалу жизненной силы, очень и очень сложно. Избежать расправы ему удаётся только тогда, когда он видит полностью вертикальную гору и без раздумий вскарабкивается на неё. Очень странно, что посланники смерти не могут лазить по стенам, но ему это в плюс.       Взобрался на метров пять и сел на выпуклом месте в горе, где, скорее всего, должна была проходить дорожка, но у неё не было начала. Тяжело дыша, он смотрел вниз на рычащих и лающих псов. Навернётся - и раздерут, шансов вернутся точно не будет. Он умрёт, перестав стоять на границе между мирами. — Да ты прям живчик! - бодрый и звонкий голос разносится справа. Если бы не постоянные выходки Сако, к которым он успешно привык, то сейчас бы точно напугался и свалился. Но не вздрогнуть он не смог. — Я вроде не так ужасна, чтобы так вздрагивать, - смеётся она, садясь рядышком и свесив ноги, смотря на гончих. — Ух, какая жуть. — Утопленница несчастной любви, лучше скажи, что мне делать, - имени он знать не знает, так что называет первым, что пришло в голову. В любом случае, ему надо знать, как выбраться с этой границы и, желательно, в мир живых.       Но вместо ответа, он ловит удивлённый взгляд необычных глаз, после чего громкий и звонкий хохот. Кажется, от этого смеха у неё заболел живот, потому что она сгибается чуть ли не пополам. Гончие внизу даже притихли от смеха девушки. Но вскоре она потихоньку успокаивается, утирая выступившие слёзы. Грудь её тяжело и судорожно вздымается, пока она честно пытается успокоиться и нормально заговорить. — Утопленница несчастной любви? - повторяет его слова девушка, пока смех совсем сходит на «нет». — Веришь в это даже после того, как увидел меня? Неужто хочешь задеть хрупкую и ранимую девушку? - с издёвкой спрашивает она и, получив робкое мотание головы, усмехается. — Я никому в любви не признавалась и моё самоубийство - легенда, которую придумала мамка того парня, - начинает объяснять девушка причину своего безудержного хохота. Слушатель вникает и не смеет перебивать, потому она продолжает. — Он позвал меня к лесу, признавшись. А у меня уже был жених, хоть и из другой деревни. О нём ещё никто не знал, - утопленница забвенно вздыхает, вспоминая своего жениха, которого уже никогда не увидит. — Так тот взбесился, поволок в глубь леса, - дальше и догадаться не сложно, видя её состояние. Кейго бы понял, но она говорила, а он не перебивал. — Разорвал сарафан, надругался и задушил, оставив на болоте, - она огладила шею, где были следы от ладоней. Почему-то до этого Таками их не видел. — Я тогда не поняла, что умерла. Шла до дома, пела, пыталась успокоиться. Домой так зайти и не решилась. Такой позор, - и вновь усмехается. Наверное, вспоминает тот вечер и жалеет о дальнейших действиях. — Решила я прийти к нему и подушкой придушить. Мне терять было нечего. Кому я нужна такая, испорченная? - ни она, ни блондин напротив не сомневаются, что жених принял бы её и такой. — Да вот только дотронулась до него, и он начал задыхаться. Даже к подушке притронуться не успела. Тогда-то и поняла, что он меня и убил, пульса не было не у кого из нас двоих. Боги отреклись от меня. Месть не приемлема для всевышних, даже с условием того, что подобное желание посетило меня уже после смерти. Для нижнего мира я слишком чиста и невинна. Не приняли меня, гады хвостатые, оставив скитаться между мирами.       Хотелось бы ей правда посочувствовать, но, судя по улыбке, по тому, сколько она здесь, это сочувствие ей ни к чему. Ей уже не помочь. Она не оживёт и к возлюбленному не вернётся, а вот у самого есть ещё шанс, только нужно найти способ. — У меня есть одна идея, - задумчиво проговаривает девушка и встаёт, потянув его за собой. — Пойдём, проверим.       Начала у этой дорожки нет, зато вверх можно пройти спокойно. Он смотрит на её босые ноги и слегка удивляется, что идти по камням совсем не больно. Но вспомнив, что она умерла, уже не удивляется. Как в этом мире вообще можно чему-то удивляться? — Что за идея то? - уже поднявшись на вершину, решает уточнить блондин, чуть сильнее сжимая чужую ладонь, в попытке хоть немного согреть её. У самого руки тоже не тёплые, поэтому попытки напрасны. — Тут нет никаких порталов или волшебных озёр? - это больше похоже на шутку, от которой ему действительно смешно. Сказок перечитал.       А ведь уже луна, такая же серая, как и солнце. Сверху грибы выглядят ничуть не меньше, такие же гигантские и малость угрожающие. Золотистые, такие красивые в этой серости, глаза внимательно рассматривают чужую косу, которую давно стоило перезаплести, но разве у него есть на это право? — Одна сторона монеты - «Смерть», значит, обратная - «Жизнь», - не успевает он и глазом моргнуть, как она разворачивается и валит его на землю, сев на чужую грудь и прижав его руки своими ногами. Облик утопленницы в свете чёрно-белой луны выглядел завораживающе. Если бы воздух стремительно не уходил из лёгких, он бы позволил себе засмотреться. — Как в сказке, - тихо смеётся девушка, хоть ей самой стало жутко от ужаса на чужом лице.       Таками судорожно пытается её скинуть, но сил уже нет. Сгибает ноги в коленях, хрипит и пытается вздохнуть, но ледяные руки крепко сжимают шею и не дают фору. Вскоре в глазах плывёт, начинается кислородное голодание, и он опускает руки, теряя сознание. А дальше пустота. Последними долями рассудка он молится, чтобы её теория оказалась верна.