Мертвая убийца

Просторную террасу накрывал стеклянный купол, а внизу внимание привлекали яркие огни ночного города, которые искрились ослепительными бликами, соприкасаясь со звёздами. Розовое небо разбавляли фиолетовые краски, темнеющие до аквамарина. Поднявшись с кресла, я вышла на улицу – площадка заканчивалась перилами, внизу простирался Манхэттен. Пусть и немного выпившая, но уверенной походкой я направлялась к краю открытого балкона и облокотилась локтями на ограждение. Шум из зала и смесь различных звуков меня не смущали. Но минуты единения оборвались, когда за спиной раздались твёрдые шаги, и мне пришлось опустить руки со стеклянных перил. Но оборачиваться я не стала. Парень помешивал трубочкой напиток, некоторое время молча глядя на заснеженную трассу с высоты птичьего полёта. Его лицо освещала гирлянда, а в глазах играл блеск никотина. Он как ёлочный шар, красив снаружи, но пуст внутри. Ну либо мои выводы слишком поспешные. ​— И что ты из себя возомнила, малая? — прицел лиловых зрачков затягивал похлеще светового шума Таймс-Сквер. — Встречный вопрос, — я с вызовом улыбнулась, не проигрывая ему в испытании за самый высокомерный взгляд. Он шумно вобрал носом морозный воздух, чем развеселил меня ещё больше, раз уже начинал нервничать. Пусть наслаждается. — Давай-ка присядем, познакомимся поближе. Пока я окончательно не задубел в этом гостеприимном городе. Услышав безмолвное предложение, тут же захотелось его проигнорировать. Но по интонации прокуренного голоса я и сама не осознала, как с лёгкостью согласилась, когда он подал мне руку, помогая спуститься с небольшой лестницы и сесть на широкий угловой диван. — Хорошо, если возьмёшь у официанта для меня бокал игристого взамен того, что испортил. — Перебьешься. Стакан колы и смотри не упейся, — обольстительно улыбнулся он и надкусил мякоть лайма, выплёвывая косточку. ​— Я что, по-твоему, приехала сюда содовой давиться? — насмешливо выплюнула я ему в лицо. — Опять зубы скалишь? — его голос прозвучал лучше любого главнокомандующего, и он вплотную приблизился ко мне. — Ещё даже не начинала! И свой командующий тон прибереги для своих поднебесных солдафонов, — попросила я, стремясь как можно быстрее от него отделаться. — Не советую меня злить, мисс Хосслер, — предупреждающе бросил он, — Мне ничего не стоит сейчас перекинуть твою тушку через перила. Гарантирую: никто внизу даже ухом не поведёт, пока ты будешь лететь до асфальта. ​— А то что? — я пошла ва-банк, отчаянно блефуя. Но мало ли, вдруг он отстанет, не пренебрегая помощью тех самых «солдафонов», которые продолжали дегустировать барное меню, — Учти, Шуджи за меня твою двухцветную голову наизнанку вывернет. — Он? Не смеши. Твой долговязый клоун сейчас занят тем, что лижет задницу западным боссам ради лишней пачки баксов. Ему на тебя насрать. Парень склонил голову набок, разглядывая меня. На запястье играючи сверкнули часы Cosmograph Daytona – самая популярная и дорогая модель Rolex. — Хватит прикрываться своим ёбарем, я тебя не на свидание зову. Где принципы, мисс Хосслер? — он наступает, как хищный зверь, и блокирует моё содрогающееся тело двумя руками по обе стороны от плеч. — Меня зовут Сабрина. — Сабрина... — он произнёс имя по слогам, обжигая губы едким запахом выпитого виски, — Что ты из себя представляешь, Саб-ри-на? — его пальцы сжимают моё плечо, и я начинаю дрожать, — Ничего. Никаких принципов у стервозной истерички с пропитой печенью быть не может. Вызываешь только жалость. Ты жалкая, Хосслер. — Мне всё равно. Прекрати уже пялиться на мою грудь. Глаза сломаешь, — неловко ответила я, прикрываясь пушистой накидкой, — Старайся, если хочешь меня смутить. — Вообще-то я рассматривал твою подвеску, которая прячется в этом дохлом меху… — хитрая улыбка засияла на лице, когда взгляд откровенно упал на моё декольте, — Вивьен Вествуд? Неужели Ханма вывернул карманы ради этой копеечной безделушки? Как мило. Бедненько, но для тебя – в самый раз. ​— У тебя потрясающий талант сочетать дорогие вещи с нищебродской харизмой, — выдохнула я, чувствуя, как ногти впиваются в собственные ладони, — Мог бы подарить мне Картье, раз карманы от бабла рвутся, а не зубы тут заговаривать. «Что со мной? Нужно привыкать к этим остолопам, иначе доведу себя до припадков». ​— Ну чего ты такая колючая? — он озадаченно вскинул брови, явно ловя кайф от собственного глумления и даже близко не воспринимая мою злость всерьёз. — А как я должна была отреагировать на то, как ты в своих похабных мыслях поимел меня уже раз десять? — от услышанного Ран едва не поперхнулся, а я прыснула в кулак. — Не я это озвучил, — в голосе чувствовался подвох, — Так у кого из нас тут ментальная камасутра в голове крутится? — он снова улыбнулся и медленно скользнул по мне взглядом, а я отвела глаза в сторону. — Мечтай больше, — уверенно отрезала я и расправила чёрную юбку. — Не обессудь. Просто при свете гирлянд у тебя такой вид, будто тебе смачно дали кулаком в лицо, — он грубо рассмеялся, подзывая официанта. Затем безмолвно принял гранёный рокс с виски, обхватив его растатуированными пальцами. А я, наконец, выдыхаю. Мой взгляд беззастенчиво застыл на его светло-сиреневом шарфе, и он не упустил это из виду. — Тронешь вместо салфетки – я завяжу тебе руки, чтобы ты перестала пускать слюни, — серьёзно выдал он, и я нервно сглотнула, пойманная с поличным, — Расслабься. Техника шибари тебе точно зайдёт, — ответил он, покачивая стакан в руке. Благо он не видит, насколько сильно у меня горят кончики ушей. Тыльная сторона его ладони скользящим жестом прошлась прямо по моей пояснице, где ткань платья расходилась в глубоком разрезе. Всего секунда, невесомое прикосновение на грани фола, но моя спина моментально вспыхнула огнём. Кажется, на мне остался ожог в виде его отпечатка. Я дёрнула полушубок на голый участок кожи и откинулась на прогретую спинку дивана, стараясь выровнять дыхание. Когда он оторвался от меня и вскинул рокс со звоном колотых льдинок вверх, я ещё не сделала ни одного глотка шампанского. — У меня, знаешь ли, есть чувство достоинства, — ну вот, просыпается самая отвратительная черта моего характера – провоцирование. — Тогда засунь это достоинство в одно место. Если приспичит, я всегда смогу научить тебя хорошим манерам и правильным позам, — он непозволительно близко, что от такого тесного контакта сносит башню. Воздух тягучий, заковывающий, как склеп, а витающий аромат не сравним ни с чем: заполненный сигаретным дымом и безграничным хаосом. Он спускает с губ смешок и уходит, оставляя меня под впечатлением от второй неудачной попытки знакомства. — Самоуверенное ничтожество... — шиплю сквозь зубы вслед уходящему мужчине, — Ещё посмотрим, кто кого. — Хватит там шипеть, Саб, простудишься, — донеслось уже от дверей. Делаю жадный глоток, готовая залить бушующий внутри пожар алкоголем, и тут же чуть не выплёвываю всё обратно на пол. В бокале было не шампанское. Обычная, блять, солёная минералка с выветрившимся газом. Он даже тут умудрился надо мной поиздеваться и подменить заказ. Солнце давно ушло за горизонт, время почти полночь. Декабрьские сумерки окутали город покровом ночи и ярким светом небоскрёбов.

***

​— Вот вы мрази, конечно! — орал Инуи, пока остальные парни за столом выли от безудержного смеха. Хаджимэ, высунув от усердия язык, старательно вырисовывал маркером на лбу друга огромный хер и ржал как не в себя. Сам Инуи сидел со спокойствием сфинкса, лишь изредка моргая, когда чёрный стержень проносился в миллиметре от его ресниц и дул на собственную чёлку, чтобы та не прилипла к свежим чернилам. — Клянусь богом, Коко, я кастрирую тебя и сожгу твою банковскую карту, если он перманентный, — каблуки его сапог бахнули по дереву, едва не сметая в пепельницу игральные кости. — Побойся бога, Инупи, не оскверняй церковь, — заканчивает парень, с щелчком закрывая маркер, и принимается делать серию фото, — А то в глаз получишь за несанкционированное тату. — В глаза меня называют пидopacoм. Ебал я их мнение, конечно... — Инуи равнодушно отпил из бокала, вызвав новую волну хохота, — Но анатомию ты просрал. Левое яйцо больше правого вышло. У тебя какие-то комплексы? — Я всю зелень просрал из-за вашей лудомании, — Хаджимэ чуть не свалился с дивана, когда друг потянулся через стол и вытер лицо краем его дорогущего пиджака. — Зато Коко сможет купить новую тачку, правда? — подначивали парни, не переставая хохотать от "произведения искусства" над шрамом Инупи. — А я буду бомжевать и слизывать снег с сисек моделей Селин, — Сейшу равнодушно отхлебнул пиво и холодно процедил: — Двигай карты, миллионер. Мне надо отыграть хотя бы на автобус до дома. — А этот разноцветный припрётся? — спрашиваю я, собирая разбросанные карты в одну колоду. Намекала я, конечно, на специфическое окрашивание старшего Хайтани, чьё имя вертелось на языке уже вторую неделю. Бесил меня этот тип до скрежета зубов, ещё и умудрялся выглядеть на миллион долларов, а вести себя – на три цента. — Задерживается, — Риндо, конечно же, сразу понял, о ком речь, и усмешка сама вырвалась изо рта, — Кстати, что ты о нём думаешь? — Он меня заебал. На него слетаются мухи с дойками, а он и рад этим пользоваться, — собираю фишки, продолжая тараторить о старшем Хайтани, — Вы точно братья? Ты мне кажешься более адекватным. — А что плохого? — под светом фонариков сверкнули линзы в круглой оправе. — Да как раз ничего! Вот зачем его природа наградила смазливой рожей?! Он мужик в конце концов или модель с вебка… — Сабрина, обернись, — поправив пальцем очки, он указал на проход сзади меня. — Продолжай, — Ран собственной персоной стоял на пороге, облокачиваясь на дверной проём и складывая руки на груди. — Какого... — тут же давлюсь каким-то напитком из почти пустого стакана, который стащила со стола. Громко пытаюсь откашляться, пока подруга похлопывает меня по спине. Такой стыд мне не пережить, а уж смотреть в самодовольную физиономию в проёме очень не хотелось. Плечом припадая к стене, он растягивает ворот кремового лонгслива, оголяя татуированные ключицы, ноги скрещивает максимально расслабленно. На губах играла усмешка, от которой у половины девок в этом клубе посрывало бы последние трусы. Но не у меня. — Уже все косточки мне перемыла? — Воу, какие страсти в нашем курятнике… — донеслось откуда-то из-за стола. Я хлопнула себя по лбу. — И мне чайку плесни, — беззаботно просит тот и садится возле стола. Так как он перебил Риндо, то теперь вступил в мои ряды. — С крысиным ядом? — метаю искры в крашеную макушку. — Предпочту змеиный, без сахара, в твоём личном исполнении, — он издал пренебрежительный смешок, присоединяя к энтузиазму присутствующих. Карты для покера летают по столу, разгоняя адреналин, ведь никто не хочет получить наказание от жестокой молодёжи. Игроки выходят один за другим и дают друг другу победную пять, сильнее напрягая тех, кто остался. Пробегаю глазами по оставшимся игрокам, среди которых Рэйч, Инуи и форменный идиот Ран Хайтани, вальяжно раскинувшийся на диванчике. Взгляды встречаются, и тут пора разыграть спектакль: он показушно облизывает губы и приподнимает подбородок, накручивая косичку на палочку для суши. В руках сжимаю три карты, благодаря которым можно выйти победителем. Сейшу отбивает ход и остаётся без карт, а подруга по счастливой случайности выходит из игры, так как ходит на меня шестёркой, которая отбивается козырем. — Ходи, — игривым голосом манит Ран и, отпивая из кружки янтарное пиво, продолжает разыгрывать дешёвую клоунаду. Бросаю карту, которая сразу уходит в отбой, затем вторую, которая подходит по рангу, а после и третью. — Кажется, сударь, сегодня вы впервые крупно пососали, — как приятно наблюдать за чужим поражением, удовольствие прёт через верх. — Блядство, совсем забыл, что эта десятка ещё в игре, — процедил он сквозь зубы. — Заканчивай, а то белку словишь, — хлопает того по плечу Риндо. Я переваливаюсь через стол и хватаю его заветное пиво, залпом вливая в себя, и когда медовая капля стекает по шее, ловлю на себе оценивающий взгляд лилового омута. — Флеш-рояль, господа, — ладонями сгребаю купюры, попутно засовывая в карманы и рукава толстовки. — Раз ты проиграл, друг, давай придумаем наказание: пусть Саб поставит тебе засос! — все тут же захлопали и одобрительно закивали. — Какого именно она? — сразу возмущается Ран, а я резко встаю со стула, ошарашенная таким запросом. — Кстати да, схуяли вдруг? В чём я так провинилась? — обращаюсь к Инуи и Коко, не скрывая удивления. — Потому что у вас двоих не задалось первое знакомство! Я хочу это видеть, — Коконой удобно размещается на диване и сыпет лёд в стакан. Сила удачи, мать её. Ну вот он специально же, подлец. — Я всё тебе припомню, Коко Шанель, — он смеётся и подмигивает, пока не наступает момент X. Нервно кусаю губу, снова ощущая на себе пристальный взгляд, но решаю самостоятельно подняться с кресла и пойти в сторону Рана. — Разрешите, сударь, — делаю драматичный реверанс, проявляя инициативу. — Да я лучше пробегусь голым по Бродвею, чем буду страдать херней, — сухо бросил Ран, отворачивая лицо. — Отказал, значит, женщине... — я невинно выпятила нижнюю губу. — Вот поэтому у тебя такое наказание. Давай, не ломайся как целка, — подстава на подставе. Наклоняюсь ниже, вдыхая аромат лаванды с шеи Рана, и мимолётно шепчу: — Поверь, я тоже не в восторге, так что наслаждайся, животное, — припадаю губами к тонкой коже и выполняю заданное. — Блядь, присосалась, как eбyчaя змея, — он сбито задышал, прикрывая глаза, а я мысленно надеюсь, что подобного больше не устрою. — Что за бордель вы тут устроили? — Ханма появляется словно из неоткуда, злой, как чёрт из табакерки, и явно в полном непонимании наблюдая за этой несуразной картиной. — Где ты шарился? ​— О, глядите, патлатый соизволил доползти, — тянет Риндо, крутя фишку, — Саб тут устроила мастер-класс по змеиным поцелуям. Мы заценили. — Пропустил всё самое сочное, — цитируют парни, — Мы тут уже всё бабло оприходовали. — Я вижу, что Саб вовсе поебать, где я. Ей и так хорошо, — сегодня без скандалов никак. — Захлопни рот, давай не при всех, — я встряхиваю его волосы от припавшего снега и увожу на улицу.

***

— Тебе с ним так весело? Вошла во вкус? — Ханма ставит руки на перила, опуская голову. Ревность смешалась с алкоголем, превращаясь в пороховую бочку. Двери разъезжаются от датчика движения, и на улицу выходит Ран, который замечает мою перепалку с парнем и довольно хмыкает. Образ складывался по кусочкам. Первое, что я увидела сквозь туман испуга, – пронзительный взор на моей смазанной помаде после маленькой шалости. — Хули ты вышел и угараешь? — всё-таки умеют же здесь привлечь внимание одним только видом. — А ты, оказывается, тот ещё ревнивец, — Ран хищно улыбнулся, и меня пробрал холод, — Твоя девочка падка на плохих парней. Что бы из-за меня два петуха ругались? Да никогда! — Да ты что! Америку открыл, — взгляд Ханмы отяжелел, в нём мелькнула жестокость, когда он заметил на его шее тёмно-синее пятно с бордовыми разводами. Моя работа. — Да не напрягайся ты так, парень. Такие доступные девки меня не интересуют. Я брезгую. Сдержанный взгляд Шуджи загорелся злобой. Он подался вперёд. Глаза округляются, злость внутри вскипает, а кулаки чешутся проехаться ему по морде за эти слова. Потому что он уже догадался, где слабые места и как правильно задеть самолюбие. — Потеряйся на хер отсюда, тебя никто не звал. — Твоя сучка сама на меня вешается, какие проблемы? — иронично добавляет Ран, явно наслаждаясь обстановкой. — Вот именно, — не обращая на меня никакого внимания, он прячет руки в карманах худи, — Возьми девушку на час и не посягай на моё. — Не напрягайся, парень, я ей откажу. Поднимаю грустный взгляд, надеясь на каплю жалости, но Ран лишь смотрит в ответ бездонным взглядом, пока спустя секунду не начинает говорить уже со мной.