Мертвая убийца

В голове навязчиво крутится мысль о том, что проиграть Рану будет худшим исходом. Опыта вождения у меня катастрофически мало, зато есть права, которые чудом удалось получить по блату. Браво, Сабрина, природа не наделила мозгами, просто занавес. Мои руки плотно сжали руль, под пальцами скрипела резина. Скорость растёт, пока мотоцикл пролетает мимо Таймс-Сквер, обгоняя и подрезая машины, на что те яростно сигналят, а по тротуару разносятся бумажные стаканчики и пластиковые пакеты. Я давлю на газ, и вся жизнь становится как магистраль. В шлеме становится душно, стекло начинает запотевать, а высотки Нью-Йорка размыто мелькают на фоне, адреналин выбрасывается в кровь. Мне уже кажется, что выиграть невозможно. Невозможно, но необходимо. Я просто обязана это сделать. Офис, в котором подрабатывает Ханма, появляется буквально из неоткуда и так же быстро исчезает из поля зрения. Половина пути пройдена, а байк Рана на пару метров обогнал мой. Я сворачиваю влево со свистом колёс прямо на него и неожиданно для себя наезжаю на мелкую яму. Руль начинает дрожать и становится неконтролируемым. — Твою же мать! — замечаю, что уже сильно отстаю от своего соперника, который на всех скоростях умчал вперед на метров сто, — Сири, позвони «токсичному животному», — нажимаю на боковую кнопку, и панель загорается звонком. — Схавала? — льётся в динамик шелестящий голос довольного Хайтани, и мне хочется дать ему по затылку прямо сейчас, но нет возможности. — Ран, у меня, кажется, начался воблинг, — пытаюсь не словить панику, когда раскачивание моего байка становится неадекватным. — Блядство, ты что, первый раз ездишь? — сказать бы ему сейчас пару ласковых, но порыв нарастающего страха не даёт мне даже нормально связать слова. — Сейчас не время для твоих лекций! Что мне делать?! — ору я в микрофон, встроенный в шлем, — Ран, я сейчас разобьюсь к чёртовой матери! — Медленно сбрось скорость и не отрывай ноги. Поймай баланс и не отпускай руль, а потом держись в потоке, — велит он мне с наушника. Мои ноги плотно сжимают каркас, что я их почти не чувствую от напряжения, ступни вросли в подножки, и я стараюсь переместить вес вперёд. Хватка на руле ослабевает, с моего виска стекает капля пота, и байк становится относительно управляемым, а тряска уходит на ноль. — Ну что? — спрашивает Ран, пока я замечаю в зеркале заднего вида полицейский бобик с красно-синей мигалкой. Только этого не хватало. — У нас хвост, — на долю секунды оборачиваюсь назад, чтобы убедиться в том, что они по наши души. На весь квартал визжала сирена. — Ну и пoxyй. Как ввязались, так и отвяжутся, чего ты боишься? — вот тебе и вселенское спокойствие. Видимо, сначала в мире появился Ран, а потом уже эмоции. — Мне нельзя в ментовку! Почему, когда я с тобой, вечно появляются какие-то проблемы?! — эмоций, может, у него мало, но выводит на них он мастерски. — Это ты одна моя сплошная проблема! — он повышает тон и показывается на горизонте, — Нexyй было соглашаться, раз ездить не умеешь. Гонщик должен гонять, а копы – жрать пончики. — Если меня повяжут, мне конец! Нельзя, на мне уже есть один косяк, — волной обгоняю машины, скрываясь в бесконечном потоке главной дороги. — Какую херню ты уже натворила? — догоняю его, пролетая сквозь лазейки. — Ты сначала свои пpoeбы с баблом реши, а потом меня лечи! Тормоз, газуй давай! — Ебанулась? Хочешь повторить, что было пару минут назад? Саб, не гони беса, — он тяжело вздыхает на другом конце провода. — В моём случае лучше разбиться, — снова мельком смотрю в круглое зеркало сбоку, — Чёрт, они догоняют! Как скрыться? — Сейчас будет перекрёсток, легавые потеряются. Будет хорошо, если застрянут в пробке. Так что поворачивай и тормози возле кинотеатра. — Ты что, из Голливуда прилетел? Они поймают нас, — размыкаю пальцы, которые уже онемели от сдавливания резины. — Делай так, как я говорю, и не выводи меня из себя, — и всё же стараюсь не злить, ведь деваться некуда. Может, хотя бы раз стоит его послушать. Сбрасываю вызов и делаю всё, как он сказал. И когда торможу у обочины кинотеатра, следом появляется и сам Ран. — Хочешь сходить на «Ромео и Джульетту»? — пытаюсь отшутиться, хоть и голос дрожит. — Бери мой байк и вали обратно через Центральный Парк, — он берёт мою руку и кладёт в неё дубликат ключа от нашего клуба, — У тебя тридцать секунд, пока они не приехали. Шевелись! — А как же ты? — ловко запрыгиваю на его байк, заводя мотор, и встревоженно понимаю, в какую задницу всё катится. — Я сказал, езжай! Что-то не ясно? — со злостью бросает он, отрезвляя, — Дельтуй отсюда на хер! Я, не отдавая отчёта, со всей дури жму на газ и замечаю периферическим зрением, как копы показались и повалили его на землю, сцепляя руки наручниками.

— несколько часов спустя —

Подрагивать на распахнутом балконе меня заставила то ли бушующая метель, то ли напряжение, с которым я сжимала телефон в руке, надеясь, что виновник моих потраченных нервов сейчас наконец возьмёт трубку или хотя бы напишет краткое смс. Он вечно доводил меня, мотал нервы, врубал гребаного циника. А теперь, когда его замели, ему даже впадлу отчитаться, что он живой. С каждым часом этого бесконечного ожидания моё терпение шло по пизде. Мои щёки багровеют от мороза, в квартире пусто и тихо, здесь больше никто не живет, кроме пыльной фотографии родителей в старой рамке. Пусто, мрачно, холодно, и жизнь остановилась тут ещё шесть лет назад. Бесконечные гудки в телефоне уже начинают раздражать, как и голос автоответчика. Я хожу туда-сюда по холодному полу, не находя себе места. Знаю, что сама виновата, что жёстко накосячила, и теперь расплачиваюсь. Телефон вибрирует и издаёт звук уведомления, отчего я подпрыгиваю, открывая диалог, вздыхая с тяжким разочарованием. И всё не то. Не тот, от кого я так жду одну чёртову фразу: «со мной всё ок». ханмазенок [18:23]: ты где блять? я дома, а тебя нет.

Сабрина: сегодня осталась у себя в квартире.

ханмазенок: почему не сказала?

Сабрина: да каталась, решила заскочить, память освежить.

ханмазенок: чё-то ты часто туда мылишься в последнее время. косяки есть какие?

Сабрина: приезжай, нужно поговорить.

ханмазенок: ща прибуду. чайник ставь. Перехожу в другой чат и листаю в самый верх, где вся моя писанина так и висела непрочитанной, а собеседник последний раз в сети был несколько часов назад. — Ну и на хрена я за тебя так трясусь, мудила? — вопрос в никуда, в игнорирующую пустоту, которой абсолютно плевать на проблемы простых смертных. Чашка три в одном и мой зацепившийся за потолок пустой взгляд не помогли отвлечься. Никто и ничего, пока телефон не начал звонить так неожиданно, что я резко свалилась с кровати на пол. — Какой попуск дал тебе мой номер? — слышать его снова казалось чем-то неземным. Даже если это нападки с первых секунд разговора, — Боже, если ты чудом нарыла мои контакты, имей совесть не наяривать каждые пять минут. Напрягаешь. — Что с твоим мобильным? Помимо меня, тебе, между прочим, пытался дозвониться твой брат. — Менты отжали на проверку. И три часа полоскали мозги за то, что мы умудрились уйти в отрыв прямо на глазах у патруля. — Прости, я не думала, что всё так получится! Знаю, что тебя оштрафовали... Не переживай, я всё возмещу, — затараторила я, пока он меня не перебил и не послал. — Саб, я тебя на дух не переношу ещё с первого дня знакомства, если ты не заметила. — Долбоклюй, я миллион раз спрашивала, где ты и что с тобой, так сложно было хотя бы два слова написать?! Перехватить телефон у копов, в конце концов! В порыве ярости и отчаяния я смахиваю рукой чашку «Starbucks», и она разбивается вдребезги. Хуже уже быть не может. — Я не тот человек, который нуждается в заботе, особенно в твоей. И не обязан перед тобой отчитываться только потому, что ты особо впечатлительная. — Ты можешь хоть раз нормально поговорить со мной? — А чего ты прикопалась? — даже если я его не вижу, то точно могу сказать, что он сейчас улыбается, — Тебя задело моё отношение? — Я накосячила, извинилась, так что прекрати вести себя как уебан! — Да ладно, я сплю? — жёстко обрубил он, — Неужели такую, как ты, можно чем-то задеть? Или я счастливчик? — Что с тобой? Ты же сам позвал меня кататься, сам помог мне не сдохнуть посреди трассы, сам дал свой байк и спас от ментов... — Будешь устраивать мне допрос с пристрастием? В участке хватило. — У тебя сдвиг по фазе, или что? — Посмотрите, у кого голосок прорезался, — он хохотнул, делая небольшую паузу. В трубке на заднем плане слышался приглушенный гул полицейского участка: лязг металла, чей-то крик и голос копа, выкрикивающего фамилии. Ран явно находился в самом пекле, но даже там не собирался отбрасывать свою маску невозмутимости. — Я же обещал тебе «сладкую жизнь» при нашем знакомстве. Вот она, хавай. Так что хер ты угадала, подруга. Не успела я начать его отчитывать, как в трубке послышались гудки и сброс вызова, а после повторной попытки дозвониться оператор приостановил меня ненавистной фразой «абонент недоступен». — Как же ты меня достал! Бросив телефон куда-то на стол, я упала пластом на кровать, протирая уставшие глаза руками. Последний рубеж пройден, это уже высшая степень ненависти друг к другу. Настенные часы каждую секунду громко отбивают удар, в комнате температура уже как на улице из-за настежь открытого окна. Из коридора слышно, как ключ поворачивается и в квартиру заходит Шуджи. — Почему ты так долго? — встречаю его в коридоре, попутно целуя в щёку, а его лицо было белее, чем сама смерть, — Что случилось? — Наших отпиздили какие-то придурки, — моё сердце сто процентов остановилось на секунду, — Нужно ехать, вдруг начнётся стрельба. Ты ведь знаешь, что в нашем районе это бытовуха. — Я еду с тобой, — без раздумий отрезаю, потянувшись к своим ботинкам в углу прихожей, — И не смей мне запрещать. Клянусь, метр с кепкой, я возьму мот и сама приеду. — Дорогуша, головой ударилась? Я тебя не пущу никуда, — Ханма раскинул свои длиннющие руки по обе стороны узкого прохода, преграждая мне путь, — И ты обещала больше не гонять на байках. — Значит, наебала, — я в спешке залезаю в огромную чёрную толстовку, хватая ключи с тумбы, — Чего стоишь? Жди меня в корыте своём. Он всё-таки сдаётся под моим прицельным взглядом и уходит на улицу, перед этим крепко обняв. Я бегу на кухню, обшаривая каждую пыльную полку в поисках коробки, которую с трудом нахожу на самом высоком шкафчике. Пальцы тянутся за спинку дивана, нащупывая холодный металл пистолета. Вторая рука выуживает из коробки обойму, и я загоняю патроны в магазин с глухим щелчком. Мой "страховой полис" на случай, если прошлое решит постучаться в дверь. Прячу всё по карманам и выбегаю из квартиры. — Только попробуй после этого относиться ко мне xyeво... — глухим эхом проносится по подъезду, и я, пробежав ещё несколько лестничных пролётов, через секунду оказываюсь на переднем сидении машины рядом с Шуджи, которая срывается с места.