Мертвая убийца

— Не спеши, дорогой, — ладони упираются в мужскую грудь, — Люблю длинные прелюдии... Включить дурочку и продолжать разыгрывать клоунаду – лучшее решение проблемы. — Ох, дорогуша, что-то попахивает наебаловом, — хитро щурится и нависает лицом в сантиметре от моего, — Ещё пару минут назад поливала дерьмом, а сейчас готова лечь под меня и растоптать свою гордость. А не так уж он и глуп, как малюют. — Это перепихон на раз. Ничего большего, — сглатываю вставший в горле ком, пытаясь вывести его на разговор, — Я не питаю к тебе уважения. Ты долбоёб, но что ж поделать, раз твоя целка даже в этом ищет подвох. Струсил, что ли? Его глаза наливаются кровью, когда он проходится металлическими кольцами по свежим засосам. Рука до хруста в суставах заламывает мои запястья, вминая их в скрипящую сетку кровати. Пришло время показать, в чьих руках контроль над ситуацией. Пока этот придурок думает, что запер меня в ловушке, я уже заставила его слить адрес Рану. Осталось потянуть время. — Язык хорошо подвешен. Далеко пойдёшь. «А ты думал» – остаётся не озвученным, я лишь улыбаюсь в ответ и закатываю глаза. — Насчёт ментов я предупредил. Клянусь, потонешь с нами. Трахать тебя буду как последнюю шлюху, а потом пацанам отдам. От этих детских угроз только смешно. — Я не шучу с тобой, — парирует преступник, понимая, что его ор на меня не действует, — Никто не останется в выигрыше, если ты додумаешься пикнуть копам. Он слезает с матраса и начинает раздражённо расхаживать по комнате под скрип половиц, отбивая носком ботинка валяющиеся на полу бутылки и какой-то мусор. Напряжение в нём растёт с каждой секундой – он то и дело косится на наручные часы. — Да похуй мне, отъебись. Раз уж перепихон сорван, тогда будь человеком, отпусти и дай покурить. Протягиваю трясущуюся от холода ладонь в надежде выцыганить заветную самокрутку, но Мадарамэ хватает меня за руку, тянет на себя, и я теряю равновесие, едва удерживаясь на ногах. — Я привёз тебя сюда, чтобы предложить сделку, — он выдыхает горький дым прямо мне в лицо, отчего я неприятно морщусь. — Валяй. Но учти, если хотите продолжать со мной разговор, относитесь с должным уважением. Как к равной себе. — Присоединяйся ко мне. Воскресим Чёрных Драконов и раскрутим влияние Йоцуя Кайдан, — брови приподнимаются в недоумении, — Такие нужны нашей команде. — Ты сейчас серьёзно? — пускаю нервный смешок и поднимаю подбородок, показывая своё превосходство перед этим отборным куском мусора, — И какова моя выгода от этого? — Как и полагается: с меня полная защита, куча перспектив. Долги покроешь за недельку-вторую, — я мысленно замираю: откуда этот урод знает о моих долгах? А Шион, упиваясь эффектом, затягивается: — Но ты же понимаешь, что мы с «вашими» не друзья? — Охуенная перспектива – бросить своих, чтобы пойти к тебе и получить целое нихуя, — нагло выхватываю из рук девятого главы поколения давно забытой группировки стакан и делаю глоток жгучего напитка, — М-м, виски? Как и полагается дешёвому понторезу. Смакую каждое слово, с ухмылкой возвращая рокс владельцу. Шион мрачнеет на глазах, делает резкое движение и мёртвой хваткой сжимает мои щёки в своей ладони. — Не выводи меня из себя, киса, — шипит он в лицо перегаром, — Ты не в том положении, чтобы выёбываться. Один мой щелчок пальцами, и будешь гнить в могиле. Я выпучиваю глаза, будто одержимая, и обнажаю зубы, показывая, что и у «кис» есть острые клыки, способные перегрызть глотку. — Ты меня смертью напугать хочешь? — смеюсь, — Думаю, ты знаешь обо мне многое, раз за долги упомянул. Так вот, мне нечего терять. Абсолютно. — Ты нуждаешься во мне. И все остальные группировки уже знают о нашем возвращении, — кончики пальцев покалывают от прошедшей по телу волны дрожи и холода. Он явно испытывает. Будто пробует на зуб, сколько я смогу выстоять. И что смогу противопоставить. Важно заработать авторитет. Красноречие – мой арсенал. Осталось выяснить: какие из них вызовут у бывшего главаря Чёрных Драконов уважение? Сквозь царапающее чувство опасности, позыв к панике и темнеющий взгляд, я всё же выбрала довериться ситуации. — Если бы ты хотел посвятить все организации в случившееся – уже бы сделал это, — я наконец прочла в чужом взгляде то, что искала – неподдельный интерес к моим следующим словам, — Из кожи вон лезли вы, чтобы найти меня, а нуждаюсь в вас всё-таки я? — я рассмеялась, — Но ты не грёбаный Бог, чтобы мою судьбу вершить, — плевок в лицо самоуверенному ублюдку, — И твоей рабской псиной, как остальные, я не буду. Мадарамэ опустился на диван, принуждая меня сесть рядом с собой. Не дожидаясь покорности, схватил за запястье и потянул вверх ткань рукава, намереваясь потушить об мою кожу сигарету и оставить шрам. — Знакомство, считай, зачтено... «Вот ты и попался» — заметив привычную ухмылку, я поняла, что рыбка проглотила наживку. — Босс, на секунду, — в комнату заходит один из мужчин, вид которого внушает страх сделать шаг влево или вправо. Неужели Ран показался им на глаза? — Выйди нахуй, убью! — Шион отпускает мою руку, отпивая вискарь, который уже изрядно разбавился талой водой от кубиков льда, и бросает в стакан окурок, который шипит и гаснет в коричневой жидкости, а не, хвала небесам, на моей коже. — Босс, со стороны гаража слышали звуки. Кажется, кто-то перемахнул забор и ошивается на территории, — охранник изредка метает равнодушный взгляд в мою сторону. Как жалко. — Сука! — он снова злится, сжимает кулаки и разбивает почти пустой стакан об стену, — Вы, громилы ебучие, не можете найти эту тварь и ебнуть чем-то по башке?! Найдите эту гниду и приведите сюда! — Босс, вице-лидер приехал, хочет забрать товар, — в комнату влетает ещё один мужчина, отчего мой похититель посылает всех и вся куда подальше. Вот так новости. Времени в обрез. — Дай-ка уточню... Наркоторговля тоже входит в пункт рабского контракта? — невинно спрашиваю я так, будто речь идёт о погоде, и вытягиваюсь на носочках, демонстрируя искренний интерес. — Как вы меня все заебали, — он хватает с поцарапанного стола свой кастет с золотистым напылением и выходит из помещения, надевая на пальцы пропитавшее чужую кровь оружие, — Мелкую закрыть. И охраняйте территорию, никакая блядь не должна сюда попасть. Дверь через минуту закрывается на щелчок увесистого тройного замка. Выглядываю в окно, наблюдая, как несколько крупных мужчин ходят по округе, словно сторожевые псы. Второй этаж, несколько десятков окруживших дом шавок, верно служащих бывшему составу Чёрных Драконов во всех поколениях, и двухметровый бетонный забор с острыми пиками. — Не так уж и плохо, как могло показаться на первый взгляд... — произношу вслух, а затем звучит три выстрела подряд, охранники срываются с места, выбегая за территорию ограды, — Хотя нет, дело дрянь! Шион считал, что я буду пытаться бежать через дверь, поэтому поставил людей для охраны в коридор. «Сторожите дверь, идиоты. Я, может, и расшибусь, но сидеть тут под вашим надзором точно не буду». В голову тут же лезет мысль о том, что стреляли в Рана, который успел, наверное, только на глаза попасться. Ищу по задним карманам телефон, но его там не оказывается. Если не сейчас, тогда никогда. Вылезти в окно, спуститься со второго этажа, а затем перелезть двухметровый бетонный забор уже не кажется такой радужной идеей. Неудачно приземлиться и собирать кости по земле не особо хочется. — Пс-с, Саб, — шёпот сзади пугает не на шутку, а с окна показываются косички Рана, который на корточках проник в комнату. Ворвался, как Жанна Д'Арк в Новый Орлеан. Это чересчур эффектное появление для человека, которого я мысленно уже похоронила под забором. Ран без объявления войны явился на порог с неконтролируемой дрожью в пальцах и кубиками льда во взгляде. На его смольных волосах остались снежинки, что таяли, заставляя пряди прилипнуть к лицу. Эмоции разгорались, словно искра, поглощающая фитиль. Он выбирал хождение по грани как часть своего имиджа, но я видела всё иначе... Он этой гранью и был. Хайтани делает шаг в глубь комнаты и облокачивается спиной на стену. Его взгляд ломает настежь открытое окно, через которое собирался возвращаться домой. Наверняка и видеть он меня не хочет. Тогда зачем пришёл на помощь? ​А в моей голове против воли вспыхивают кадры из нашего общего прошлого. Ран ведь никогда не признается, но я знаю. Он часто разглядывал своё отражение в кружке сделанного мною американо. В песнях его наушников по вечерам, в кончиках пальцев, играющих аккорды, и где-то там, под рёбрами около сердца, горела кровь тёмно-алого цвета, с кусками железа на вкус. — Соскучилась? — спрашивает он, поворачивая ко мне голову и прищуривая глаза, в отражении которых утихала снежная пурга. И в голове всё складывается как два плюс два. Глаза в глаза и никаких больше слов. «Соскучилась, бесконечно сильно соскучилась, ублюдок ты крашеный» – проносится в мыслях, но вслух я лишь хмыкаю, скрестив руки на груди: — Это ты стрелял? Он кивает, вставая в полный рост, нахально берёт из моих рук найденную помятую сигарету и закуривает себе, чиркая спичкой по полупустому коробку. — Отвлекающий манёвр. Надо выбираться. Но сначала... — делает затяжку, закатывая рукава и обнажая жилистые руки с россыпью татуировок, начинает двигать дубовый стол к двери, — Прикол будет. Ран, забаррикадировав вход, подходит к окну, оглядывая окружение на наличие охраны, а затем кивком зазывает вылезать из окна за собой. — Давай, не будь тёлкой, — как иронично. Зажав губами тлеющую сигарету, Ран ловко перемахивает через раму и плавно приземляется на заснеженный козырёк. Чёртов Человек-паук. А я Женщина-кошка, которая вряд-ли приземлится на все лапы. ​— Ран, мне стрёмно... Высоко же, — замираю на подоконнике. — Эй, «бесстрашная», — он задирает голову, отряхивая ладони от грязи, — Я вообще-то не пожалел свои дорогие шмотки и полез в эту дыру ради твоего спасения. Цени. — Какой ты... — Благородный? Я перекидываю ногу через подоконник и наклоняюсь вниз. Увесистая подошва сапог стряхивает ровный снежный покров и цепляется за торчащий гвоздь. Стало тяжело дышать. — Срань господня, чё так высоко-то? Ничего в этой развалюхе не работает нормально! — Не беси меня и шевелись, пока эти имбецилы потерялись, — он ловко прячется за углом на крыше, дожидаясь, пока во мне проснётся смелость и стремление к альпинизму. — Будь добр, завали хавальник! — к моему удивлению, он смолкает, оглядываясь по сторонам, пока я свисаю над «пропастью», — Эй, слови меня. Не хочу стать расплывшимся по земле экспонатом в этом саду. — Ну, отдирать твои кишки с пола точно не будут, — насмешливо цедит он. — Иначе я отобью тебе член. Специально упаду так, чтобы между твоих ног, — я столкнулась с ним яростным взглядом, обещающим все кары небесные. — Ты обязательно сегодня упадёшь между моих ног. Только рот открыть не забудь. Он смеётся и оглядывает мою позу, которую я неосознанно приняла, перебираясь через подоконник: спина прогнута, колени расставлены в стороны, я собираюсь перевернуться и схватиться за оконную раму прежде, чем спрыгнуть к нему в руки. — А потом я между твоих. Или тебе в прошлый раз мало было? — Несносный придурок! Да я лучше сломаю себе ноги, — не перестаю ворчать, ища опору, не замечая, как к щекам подкатило смущение. — Строит из себя пацанку, а сама даже сбежать по-человечески не может... — Сраный пижон, ну и вали отсюда! Без тебя справлюсь, — на это бурное заявление он покорным псом подходит к окну, разводя руки в стороны. — Прыгай быстрей. Хорош мозги ебать, — он злится и тушит окурок о подошву кроссовка, — Ничто не мешает мне съебаться отсюда, так что не выводи. — Тогда вали, какого хуя явился?! Жить надоело? — чем дольше я мешкалась, тем сильнее начинала злиться, — Хотя я не против эскорта прямо до двери. — Какая же бесящая, — громко выдыхает, но от окна не отходит, всё ещё держа позицию наготове. — Кто бы говорил! — стараюсь аккуратно слезть по трубе, цепляясь за выступы и царапая ладони. — Ну навернёшься же, дура. — Закройся! — не выдерживаю и кричу, а моя нога соскальзывает, заставляя полететь вниз и зажмурить глаза. В ушах зашумел ветер. Лицо обдал мороз. — Хватит делать мне комплименты, — с теплом раздалось возле уха. Ловкие руки подхватывают меня под коленями, крепко удерживая. Ноги обвивают мужскую талию. Нос втягивает запах крепкого кофе, табака и чёрной смородины. Ран прижимает меня к своему торсу и валится на снежный газон под мой вскрик прямиком в глубокий сугроб. Я плашмя придавливаю его сверху, утыкаясь лицом в плечо. Снег забивается за шиворот, но я неожиданно для самой себя начинаю хохотать, даже не думая вставать. Он и сам едва сдерживает смех. А дальше как в немом индийском кино. Взгляд за взгляд, мужские руки на теле и свет фонаря с улицы вперемешку с голосами охраны. — Бля... — а Ран немногословен. Да и в чувства приходит быстрее, чем я. Он поднимается, хватает меня за руку, тянет в угол между двух стен, в котором темнее, чем в ужастиках, и прикладывает ладонь к губам. Я хохочу под его прижатыми пальцами, и тёплое дыхание щекочет кожу, отчего плечи парня тоже начинают мелко дрожать от беззвучного смеха. Мы ведём себя как полные придурки, пока в пяти метрах от нас ходят люди с пушками. Ещё пару часов назад я чувствовала себя несчастной, а сейчас счастлива лишь потому, что прыгнула из окна... и Ран меня поймал. Насколько же всё со мной плохо, раз я считаю это счастьем? К Шуджи я бы никогда не прыгнула. Он бы и не предложил. Даже руки из карманов не вытащил. Скорее, сам бы вытолкнул меня из окна, ещё и под зад пнул ради весёлого кадра. — Тс-с-с, не шевелись, — шепчет он, отдавая благодарность крыше первого этажа, за которой можно незаметно спрятаться. — Я есть хочу... — вернув былую серьёзность, ничего умнее не придумала, чтобы разбавить неловкое молчание, а живот действительно начинает издавать голодный вой, — Одно пиво в желудке. — Надо было закусывать, — на моё удивление, он даже не злится, — Сейчас пройдём к гаражу, оттуда можно скрыться через дырку в заборе, — он сам не замечает, как сжимает мою руку в своей. Вновь оглядывается, убеждаясь, что всё чисто, подходит к краю и прыгает вниз. Протягивает руки, а я с довольной рожей от такого трепетного отношения прыгаю в объятия своего спасителя. Насаженные вдоль забора раскидистые ели приходятся как раз кстати. Замечаю, что Ран тяжело дышит, изредка хватаясь за живот. — Что с тобой? — шёпотом спрашиваю, прячась за декоративным кустом. Посиневшие губы выдают его состояние. У меня было предположение об алкогольном отравлении, но он отмахнулся и не спешил озвучивать настоящую причину. — Побочка от таблеток. Забей, — он поднимается с земли и тянет за собой. Добраться к гаражу выходит более чем благополучно, никто нас не заметил. Чувствую себя так, будто мы без палева попали на Зону 51. — Байк за поворотом, — он достаёт ключи с потёртым брелоком и кладёт в мою ладонь, а меня пробирает дежавю. Под мой сконфуженный взгляд Ран скатывается по стене, а сквозь пальцы сочится струя крови, — Не поняла намёка? Теряйся! — Ты соврал! — руки подрагивают на холоде, отчего ключи немного звенят, — Это нихуя не таблетки! Рана опять кровоточит? Пальцы дёргаются навстречу разрастающемуся красному пятну, но Ран хрипло кашляет и отворачивается в другую сторону, толкает меня к забору, а сам выхватывает пистолет из спрятанной кобуры на поясе. — Ты сдохнешь раньше, чем мы заведём этот драндулет. — Не ной. У нас только одна попытка, если проебёмся – нас застрелят, — пистолет лёг в руку холодным металлом. Глушителя нет. Будет громко. — Думаешь, нас похоронят в одном гробу с надписью: «Пока смерть не разлучит нас, умрём в один день»? — Православно, но не до шуток сейчас. Как только я выстрелю – беги, — он надевает мне на голову капюшон, скрывает лицо и убирает волосы за уши. — Патронов дать, благодетель? — Молчи и вникай. Я буду бежать за тобой на случай, если одна из шавок додумается остаться за воротами. Окно трескается и осыпается мелкими кусочками на крышу первого этажа. Охрана тут же подрывается с места, забегая на территорию через главные ворота. Ран хватает меня за руку, заставляя бежать что есть сил, как в последний раз. — Не оглядывайся, — он рвано дышит, отпускает ладонь с раненого бока и бежит за спиной, чтобы в случае чего прикрыть. Хотя тут, наверное, уже ничего не поможет, только удача, — Мы не успеем уехать, так что беги, куда глаза глядят! Сердце колотится, во рту появляется металлический привкус, дышать становится тяжело от бега, некоторые дома исчезают из поля зрения, устраивая нам побег по лабиринту из чужих промзон. Сзади слышатся выстрелы. Высокие снежные сугробы утяжеляют передвижение. И тут нагрянула подстава: тупик в виде высокой бетонной стены стал на пути, оградив всю ближайшую территорию. — Куда бежишь, Рина? Из одних рук в другие прыгаешь? Преследующие выстрелы попадают куда-то в стену и... тишина. — Куда эти дуболомы делись? — дезориентированно оглядываюсь, не находя в углах темноты псин Мадарамэ. — Нам пиздец, — отчаянно озвучиваю вслух, а через пару секунд из кустов выходит Шион, как на красную дорожку. Прямо появление из неоткуда. — Вот это кино было, — он звонко хлопает в ладони и, смеясь, расхаживает по асфальту. Значит, всё видел. Ран тем временем держит меня за руку, давая отдышаться, сжимает пальцы и закрывает собой от предстоящей опасности. — Проделать махинации, а потом так проебаться... Ты думал, что спектакль с погоней заставит меня выпустить вас живыми? Две дохлые крысы в тупике – вот и вся ваша «великая любовь». Щелчок пальцами, и охрана вылезает из кустов, направляя пушки на нас двоих. Звучит выстрел... И жили они долго и счастливо.