Мертвая убийца

Веки сжимаются до цветных пятен, а глаза не готовы видеть кровь, убийства и жестокость. Шион вскидывает ствол и стреляет в бетонную стену прямо за ухом Рана. Звук глухой, как от паршивой китайской петарды из перехода. Ни бетонной крошки, ни праздника, ни дыма. Полный ноль. — Попробуйте только дёрнуться, и в этот раз выстрел не будет предупредительным. Бегло осматриваюсь, всё ещё продолжая стоять за спиной Рана. Ни убийства, ни крови. Выстрелил в стену. Где бенгальские огни, я не поняла? Брови сдвигаются, а в черепной коробке умная мысль возникает из неоткуда. Голова поворачивается назад, а глаза нервно бегают по бетонной стене, ищут то самое, чтобы убедиться в своих догадках. — Ну, сука... А я то думаю, что как-то слишком просто было, — Ран скалится, заглядывая каждому в глаза. — Привык, что всё для тебя будет легко? — Мадарамэ направляет дуло сначала на меня, потом на Рана, сжимая в руках пистолет, — Хер угадал. Я мельком разглядываю асфальт на наличие одной вещи, которой не нахожу точно так же, как и на стене. Нервная улыбка расползается по губам. На кончиках ресниц тают снежинки. — Какой же ты придурок, просто oxyeть можно, — выхожу из укрытия, как из закулисья, не боясь ни направленных с десяток пушек, ни самого главаря этих рабских псин. Руки сложены на груди, походка уверенная, подбородок вздёрнутый. — За идиотов нас держишь? — взвивается Шион, багровея, — Переоделась в чернь и думала, не выкупим? Носишься тут как коза полоумная! — Слушай, чучело, даже в этих грязных лохмотьях я всё равно по статусу выше вашей нищей конторы, — тяну я, рассматривая поцарапанные ногти, — Так что базар прикрой. — Я сказал – не шевелиться! Иначе... — не даю договорить, перебивая на полуслове. — Иначе что? Застрелишь своими холостыми? — Шион хмурится, с полным недоумением смотрит на меня, а затем хмыкает. — Бестолочь! Это боевые, — звучит как оправдание, отчего я смеюсь. — Думаешь? — распаляю его злостью, — Что ж, тогда стреляй. Проверь пугач. Подхожу ближе и утыкаюсь лбом в дуло, смотря на него исподлобья. Шион аж растерялся, потряхивая рукой, которая сжимала глок. — Какого хера ты творишь? — со злостью где-то шипит сзади Ран, хватая меня за предплечье, — Мало тебе проблем, решила сдохнуть досрочно? — Да ладно тебе. Давай, совёнок, покажи им, как дела решаются, — разворачиваю голову к Рану и подмигиваю, тем самым вызвав улыбку у него, так как он наверняка всё уже понял и перестал играть в этом спектакле актёров погорелого театра. — Ты реально недалёкий, если думал наебать нас пороховыми пукалками, — откидываю голову назад, прикрывая глаза, и меня будто ошпарило ледяной водой. «Какой ещё совёнок? Да я от паники совсем поехала. Когда свалим отсюда – Ран мне точно язык отрежет...» — Если бы это были боевые, тогда в них не было пороха. При выстреле она бы застряла в бетоне; может, вошла бы на сантиметра три в неё, но не больше, — констатировал Ран, гордый тем, что расколол шайку нищих бандюг, — Предположим, что стена настолько прочная, и отрекошетила, — он обходит Мадарамэ по кругу, останавливаясь напротив, — Тогда бы она валялась на асфальте. Но, как видишь, у тебя в магазине хо-лос-ты-е. Рты охраны пооткрывались, как у привокзальных зевак. — Немного логики и здравого смысла тебе всё-таки не помешает, дружище, — он хлопает того по плечу, словно хвалит собаку за исполненную команду, — Наркотрафик подмяли, бабла куча, а пушки порохом заряжаете? — А я говорила, дешёвый понторез! — поддакиваю Рану, хрустя пальцами. — У охраны в магазине боевые, так что не советую выебываться, — кивок влево и цепкий взгляд через прицел. — Ты для кого этот бродячий цирк устроил? Себе на свинец зажал, зато шестёркам боевые выдал? Смешно, — и Рана действительно это рассмешило, — Твоей банде на тебя поебать, они тебя первого пристрелят. Шион делает пару шагов назад, смеётся, словно сумасшедший, а может, и не словно, и выбрасывает в кусты свой пистолет. Ну и правильно, к чертям он ему сдался с полным магазином холостых патронов, которыми разве что живность в лесу пугать можно. — Да ты прям грёбаный детектив Конан, — в ответ мне Ран подходит ближе, ладонью по-братски притягивая за плечо, и отбивает победную пять. Приятное тепло в душе бушует водопадом вместе с ушедшей тревогой. — Видал? Проебался тут только ты, лох позорный, — мы с Хайтани корчим рожи, оттягивая нижнее веко указательным пальцем вниз, и высовываем языки, на которых блестят металлические шарики пирсинга. — Чёрт, я недооценил тебя, птичка. Но ты, Хайтани – блядская лицемерная сучка, — обрушил безосновательные обвинения Шион. — О чём это ты, кретин? — тот насмешливо изогнул бровь, глядя на того, как на муравья. — Она за тебя и твоих пацанов готова костьми лечь, а ты ведёшь себя как бесчеловечная тварь. Но внутри-то у тебя совсем другое, — смеётся блондин, чуть пошатываясь назад, — Может, уже скажешь ей? — Шион, ты прекрасный спектакль разыгрываешь перед нами. Хуйня, не мужик, — Ран громко хлопает, мотая головой по сторонам. — Братишки твоего здесь нет, а без него ты как без ног. Я же разъебу тебя! — Эй, стадо! Может, вы объясните, что за тёрки? — влезаю в бесконечный поток взаимных оскорблений. Меня уже откровенно начинает бесить, что они трут за какие-то свои старые обиды, — Вы меня делить собрались или как? — Пускай он сам тебе объяснит, — Шион смотрит на Рана злыми до покраснения глазами. Таким злым его ещё свет не видал. — Лучше скажи, нaxyя ты её увёз к своим барыгам? Меня спровоцировать? Или... — он смолкает на секунду, а потом словно прозревает, — Блять, запал на соучастницу кучки преступных группировок. Серьёзно? На других девочек денег не хватило? Оно тебе надо? — У клубных стриптизёрш почасовая оплата стоит до хрена. А твою подстилку увёз во благо. Предоставил хорошее предложение на нормальную жизнь, — два последних слова выделяются, — Понравилась, и что? Могла бы стать бесплатной подстилкой под ёлочку. Ох, а это даже шокирует. Брови приподнимаются, охрана всё ещё сидит в засаде с набитыми холостыми патронами пистолетами, что откровенно смешит. Кулаки Рана сжимаются до смачного хруста. — Ебанулся? — Ран хватает его за куртку, трясёт его со всей силы, злится до скрежета зубов, но не кричит, — Не мог нормально подкатить вместо блядского похищения? Да и вообще, куда тебе, нищеброду, до неё? Сравниваешь со своим клубным съёмом? Ран размахивается и с оттяжкой вколачивает кулак прямо в нос. Я не уверена, но, кажется, услышала хруст ломающейся переносицы. — А сам?.. Лучше, что ли?! — Шион хрипло кашляет, утирая летящую во все стороны кровь, но продолжает скалиться, шатаясь из стороны в сторону. Это лишь сильнее раззадоривает Рана. Ох, несите попкорн, грядёт тотальный пиздeц. Сейчас сцепятся, а мне не хочется их в лесу закапывать. — Да, и в разы хуже, — Ран трясёт его за воротник, чеканя слова прямо в лицо, — Посмотри на себя. Ты всегда проигрываешь. Ты недостоин даже стоять рядом с ней. И смотреть мне в глаза тоже недостоин, — отпускает, и тот едва удерживается на ногах. Ран бьёт снова. Смотреть на избиение не особо хочется, а мои глаза стекленеют, потому что я боюсь за его самочувствие, ведь сейчас он бледнее падающего снега на наши головы. Действительно, скольких людей убивали эти неприступные глаза, не удостоившись и мимолётного взгляда? — Узнаю харизму Синдзюку, — Мадарамэ, окончательно потеряв равновесие, валится на снежную дорогу, задыхаясь, пока кровавые следы на его лице не окрашивали снег розовыми пятнами. — Не суйся, куда не следует. А ещё раз тронешь её – прибью, — теряя всякий интерес, Ран проводит большим пальцем по шее, имитируя порез, а меня бьёт воображаемым током. «Благородно, Хайтани. Но если ты сейчас упадешь в обморок от кровопотери, я тебя в этом сугробе вместо снеговика оставлю». ​— Карманная ты крыса, трубку мою вернул быстро, — я не я, если не спиздану чего напоследок. ​Пока Шион дезориентированно отплёвывается кровью, я наклоняюсь и выуживаю свой мобильник из внутреннего кармана его куртки, без лишних церемоний пнув носком сапога по рёбрам. Мадарамэ лишь злобно хрипит, не в силах даже руку поднять. ​— От души. С наступающим, ублюдок, — я победно встряхиваю телефоном, — Теперь можете валить. — Я не закончил. Но на сегодня хватит с вас, — посмеивается Мадарамэ и кивает в сторону дороги, — Учти, Ран, если ты не скажешь, – значит, это сделаю я. И тогда тебе пиздец придёт. Хайтани даже не оборачивается на дешевую провокацию, лишь хватает меня за руку и тянет за собой. Под взгляды охраны и самого главаря мы победно уходим. Моя рука всё ещё в холодной ладони Рана, и от этого мысли путаются между собой, паутиной разрастаясь по самым дальним уголкам здравого смысла. — О чём это он разгонял? — осмеливаюсь нарушить повисшее молчание, пока на горизонте уже виднеется знакомый «Кавасаки». Ран громко вздыхает. — Считай, что мне просто было скучно. За тобой должок, Ри, — он негромко посмеивается, а пурпурные глаза оживляются опасным блеском молний. Это не конец. — После дела, пойдём коньяку бахнем? — прячу руки в карманы, нагоняя его широкий шаг. — Хватит тебе на сегодня приключений, — Ран робеет на долю секунды, садится на байк и заводит двигатель, кривясь от вспышки боли в животе, затем тяжело перекидывает ногу через сиденье, — Садись. — Любишь тянуть резину? — с места не двигаюсь, лишь принимаю в руки шлем, — Ты мне кое-что обещал. Уже будешь делать вид, что ничего не было? — И я очень сомневаюсь, что ты переваришь её со своим неумением контрить агрессию. Высадишь мне мозг прямо на ходу. Его тон понижается, а шкала злости внутри него – наоборот. Ран натягивает шлем и с щелчком опускает тонированный визор. — Долго ещё стоять будешь? Мой байк подпирать собой совсем не обязательно, — опять язвит. — Серьёзно? — вопрос скорее риторический, чем прямой. Качаю головой, посмеиваясь, и разворачиваюсь, чтобы уйти. Есть ли смысл оставаться, когда человек не держит слово? — Ну и куда ты попёрлась на ночь глядя в незнакомом районе? — он глушит двигатель, — Вернись, балда, я тебя не пущу. — Нахуй это всё! Вали, — не оборачиваясь, поднимаю руку вверх, показывая ему средний палец, а сама продолжаю неизвестный путь. — Окей, я расскажу, — говорит спокойно, но для меня его голос всегда как гром среди ясного неба, — Но сейчас я хочу отомстить этому хуесосу, так что... Ран свинчивает крышку с багажного отсека байка, достает оттуда два увесистых баллончика с автомобильной краской, и один четко бросает мне в руки. — Ты со мной? На его лице мелькает секундная улыбка, искренняя, что и самой держать покерфейс становится невозможно. Я одобрительно киваю, а Ран забрасывает руку мне на плечо, встряхивая железный баллончик в другой руке, весёлой походкой двигаясь по тропе. — Вдруг что, беги к байку и ливай, ключ в твоём кармане, — кажется, в прошлый раз уже был такой план, и он не сработал, но я плетусь за ним. Наша общая тайна с использованием ключа от «Heaven» без разрешения и не по назначению была ночным кошмаром. И я надеюсь, что он растает к утру. — Шион течёт, как сучка, по своему гаражу. Ты знаешь, что делать. Он пробирается через дырку в заборе, оглядывая территорию на наличие охраны, вытаскивает меня из «укрытия», будто находится у себя дома и показывает полное безразличие к чужим вышестоящим указам. — Пятнадцать суток будем вместе отсиживать, если нас примут, — я срываю колпачок с баллона, прикидывая фронт работы. — Наводи красоту, — он туже натягивает белые перчатки на запястья и начинает рисовать, прерываясь на первой же линии, — Хочу похерить ему хату. Гараж на тебе, — бежит к дому и начинает распрыскивать краску на двери. Наблюдаю, как мужская изящная рука тянется вверх, выводит краской хаотичные линии, просто перекрывая естественный кирпичный цвет дома в яркое граффити. — Да ты прям Пикассо, — киваю на это «искусство», — Но я бы ещё окна бахнула для пущего эффекта. Гулять так гулять. Ран находит какие-то камни и бросает их в окна, которые с треском разбиваются. А мне в голову взбредает прекрасная идея для рисунка. На гараже буква за буквой появляется с каждым новым движением, а затем и фраза, полностью описывающая Шиона: «дешёвый понторез». Ран подходит и выводит чуть ниже фразы рисунок члена. Мы взрываемся смехом, хватаясь за животы, и отбиваем друг другу победную пять. — Коко бы заценил, — звучит с моих уст, что ещё больше смешит. А с хамлом когда-то даже весело бывает, — Есть красная? — он хмурится и достаёт новый баллончик из рюкзака, читая содержание. — Прикинь, последняя осталась, — смеётся и бросает мне в руки. Бегу ко входу, заполняя краской брусчатку, ведущую к железным воротам. — Красная дорожка для истинного долбоёба, — не глядя на наблюдающего парня, продолжаю выводить полосу от железных ворот к дому. А занятие вандализмом даёт эмоциям выйти наружу. Всю злость вылила на это, даже легче стало. ​— Эй, полегче, не добрей там, — окликает меня Ран, ухмыляясь. — Чего вякнул? — я резко выпрямляюсь из согнутого горизонтального положения и со сбитым дыханием от таких стараний откидываю упавшие чёрные пряди на плечи. На кухне в доме резко зажигается свет. — Шухер, Дед Мороз проснулся, — Ран поднимает палец вверх, а затем дёргает меня за рукав, срываясь на бег с участка. ​— Блин, ну я не дорисовала! — возмущаюсь я на бегу. — Забей, бежим! — едва поспеваю за ним, избавившись от бесполезного груза в виде пустого баллончика краски. ​— Эй! Вы чего там творите, уроды?! А ну стоять, блять! — доносится со стороны крыльца яростный крик какого-то охранника. Быстрый бег вперемешку с нашим истеричным смехом быстро утомляет, но мотоцикл практически сразу появляется из темноты. — Запрыгивай, — мы одновременно надеваем шлемы, я прижимаюсь к мужской спине, и Ран заводит двигатель, скрываясь в зимней ночи, оставив Шиону лучший подарок в его жизни.