Часть 3. Хлопоты продолжаются
15 апреля 2023 г., 15:05
Рынок не порадовал. Нет, место само по себе было нормальным как для небольшого городишки, не хуже и не лучше подобных ему на просторах Поднебесной, но первый же торговец попытался их обмануть.
— Дядя! — наглым тоном начала А-Цин, цепляясь за палку обеими руками. — Мой гэ заклинатель, так что не надо думать, что он ничего не замечает, да и я не слепая, не смотри, что глаза такие.
Торговец поперхнулся, встретившись с ней взглядом, передернулся и тут же выложил из корзинки подсунутую туда гниль.
— Ну вот, другое дело, — приторно улыбнулась А-Цин и, расплатившись, издевательски пропела: — Хорошего вам дня, дядюшка.
Даочжан уже привык к ее способу общаться с торговцами, но до сих пор не одобрял. Свое неодобрение он сначала показывал в виде нотаций, потом — в виде увещеваний, от которых А-Цин бодро отбрехивалась, затем он начинал неодобрительно молчать. Страшно так, сурово. И вот это оказалось действенным методом: сразу же хотелось потормошить его, извиниться, покаяться, пообещать больше так не делать, но после этого вроде отпускало.
Талант просто, что тут скажешь. И все это достигалось всего лишь молчанием и строго поджатыми губами. Так Сяо Синчэнь выглядел очень юным и, вопреки ожиданиям, каким-то прекрасно-беспомощным. А-Цин терпеть не могла, когда его губы сжимались в полоску, подбородок гордо приподнимался, а на месте глаз на повязке проступали розовые или красные пятна.
Гэ должен улыбаться. Точка.
— Еще нам не помешал бы рис и пшено. Овощей еще можно, — рассуждала А-Цин, вертя головой по сторонам. Народ, увидев ее глаза, шарахался и осенял себя защитными знаками. Забавно, что в этой части страны рисовали перед собой полукруг. В Цинхе вот, например, делали отвращающий знак непременно правой ладонью и непременно от сердца, будто отталкивали от себя что-то. — Точно! Купим курицу, раненому нужно мяса для восстановления! И бульон.
— Хорошо, — кивнул Сяо Синчэнь и тонко улыбнулся, почти ухмыльнулся. — Деньги в любом случае у тебя.
— М-м-м… — А-Цин задумалась и с несвойственной ей робкой стыдливостью уточнила: — Давай я тебе выделю на что-нибудь? Тебе что-то нужно?
— Травы, — кивнул Сяо Синчэнь, — бумага для талисманов и свечи.
А-Цин чуть по лбу себя не хлопнула: Сяо Синчэню свет не нужен, она прекрасно видит в темноте и так, а вот обладает ли Сюэ Ян таким прекрасным свойством — неизвестно, но вряд ли. Всегда надо исходить из худшего, значит, еще нужно купить свечи. И конфет! Конфеты — обязательно.
— Гэ, а можно мне конфет? — подбавив в голос нежным ноток, спросила А-Цин, и умиленно захлопала глазками. Сяо-гэ, конечно, не видит, ну и что, зато интонацию слышит прекрасно.
— Конечно, — кивнул Сяо Синчэнь и мягко улыбнулся. — Ты редко что-то просишь для себя.
— Неправда! — нарочито возмутилась она, перехватывая поудобнее палку. Корзину тащил гэ, но А-Цин все равно бдительно держала ее в поле зрения. — Я постоянно что-то прошу.
— Это так, — не стал спорить Сяо Синчэнь, — но то для нас обоих, для путешествий и прочего. Для себя — нет.
Отчего-то смутившись, она пробурчала что-то невнятное, подцепила даочжана под локоток и потянула в сторону рядов с птицей. Выбор был не то чтобы большой, но за неимением лучшего… Сторговав большую тушку за три десятка ли и через пару прилавков набрав мясных обрезков, А-Цин бережно убрала все в бумажный промасленный куль, получив вслед презрительный фырк торговки, но совершенно не обратила на это внимания.
Вот еще, будет она на всяких внимание обращать! Местные хозяйки, как она уже заметила, не заморачиваясь складывали все покупки в одну корзину, так что в ней могли сразу лежать овощи с грядки, то есть еще с землей, тут же — мясо, которое бодро эту землю на себя цепляло, свертки с чем-то сыпучим и, например, цзинь риса или еще какой крупы, а сверху все прикрывал отрез ткани. Как тут все не загнулись от паразитов или еще от какой гадости, просто удивительно.
Нет, в принципе, это было понятно и даже логично: хозяйке нужно купить много, ходить по два-три раза некогда, дел полно и нужно унести все покупки за один раз. Это только слуги в богатых домах могли ходить на рынок по несколько человек и каждый тащил что-то одно…
В общем, промасленная бумага заменяла А-Цин привычные по прошлой жизни пакеты. Вообще, в дороге становилось настоящим мучением сохранить приемлемый для нее уровень комфорта: вода в разных водоемах разнилась по чистоте, живность вроде насекомых и змей до сих пор пугала, это не говоря уж про мелкую нечисть, которая водилась чуть ли не в каждом леске. Сохранить вещи и себя в чистоте было нереально, пройти много за день не получалось, на постоялых дворах — а останавливались они преимущественно там — убирались не так хорошо и тщательно, как требовалось А-Цин, и она потихоньку приобретала стойкую мизофобию, пусть и знала, что заклинатели, благодаря ядру, болезнями обычных людей не болеют. Ядро и ци просто выжигали всю вредную гадость.
Правда, было очень любопытно, как ядро различает полезную и вредную микрофлору, но это она вряд ли когда-выяснит — до появления микроскопа, через который можно было бы разглядеть бактерии, было еще несколько сотен лет…
Поразившись, какие странные мысли приходят в голову, А-Цин собралась и потянула Сяо-гэ, который сосредоточенно вслушивался в город, дальше.
Протащившись по всем рядам и присмотрев на будущее несколько лавок, где нужно посмотреть необходимые им вещи, А-Цин потянула Сяо-гэ… домой. То есть в похоронный дом.
Раненый, судя по всему, так и не приходил в себя. Губы обметало, лицо и шея покрылись липкой испариной, а при дыхании из груди вырывались хрипы. Сяо Синчэнь чуть не всплеснул руками, увидев такую картину — помешала корзина. А-Цин шест оставила еще у стены при входе, так что ей-то ничто так сделать не помешало. Стоило оставить на пару часов, как на тебе!
— Принеси воды, пожалуйста, — тихо попросил Сяо Синчэнь и опустился рядом с Сюэ Яном на кровать, сразу же беря за запястье и отсчитывая пульс.
Она кивнула, оттащила корзину на стол, чтоб не мешалась, взяла ведро и поспешила к колодцу. Принеся воды, она помогла Сяо-гэ обтереть Сюэ Яна, а потом занялась делами по хозяйству. Солнце было уже высоко, а сделать предстояло еще много: приготовить поесть, прибраться и хотя бы замочить окровавленные вещи, да и тряпки, предназначенные на бинты, уже заканчивались. Еще было бы неплохо пожечь весь хлам, которого в доме хватало: какие-то прогнившие доски, обломки, солому, бумажки и прочую хрень. И перчатку, перчатку тоже нужно сжечь.
Поглядывая в сторону Сяо Синчэня, который сосредоточенно делился ци с раненым, А-Цин перебирала рис, мерзко ухмыляясь сама себе и злорадствуя, потому что торговец попытался подсунуть им какую-то хрень, а она вовремя заметила и устроила скандал.
Сяо Синчэнь, конечно, расстроился, но… хорошо если торговец им не с камнями рис пихал, а то и такое бывало. А стоматологов здесь нет, ходи потом с дырявым забором вместо зубов. Нет, заклинатели могли срастить кость за пару дней, могли даже новые зубы вырастить, но. Вот это вечное «но»: нужно было найти приличного алхимика, найти специальные травы, которые усиливают и подстегивают регенерацию, отдать все это алхимику, заплатить за работу, потом жрать эти мерзкие пилюльки — фу, гадость. Дорого, заморочено и времени занимает столько, что можно половину цзянху обойти, пока все это устроишь.
А-Цин передернулась, вспомнив вкус пилюль, которыми ее кормил в самом начале знакомства Сяо Синчэнь. Она тогда заболела, и гэ потратил на нее запас дорогущего лекарства, которое оставалось у него еще с тех пор, как он сошел с горы. Короче, последнее отдал, не пожалел, чтобы вылечить какую-то нищенку.
Святой человек, без шуток.
Здесь доброта была редкостью, потому что стоила дорого. Весь налет цивилизации с самой А-Цин слетел, когда пришлось драться за еду. Мораль, правильно-неправильно — полная чушь, когда живот болит от голода, голова кружится от слабости, а проживешь ли ты новый день или нет, зависит от крепких кулаков, быстрых ног и умения хорошо врать, чтобы отделаться от стражи или вызвать жалость.
Думать о чем-то отвлеченном было просто, хотя настолько уходить в себя обычно предпочитал Сяо Синчэнь. Видимо, подсознательно она поняла, что тут можно расслабиться, и разум тут же начал подбрасывать всякие отвлеченные глупости. В общем, тоже расслабился.
А-Цин промыла и поставила варить рис, тут же разрезала тушку, убрав внутренности и порадовавшись, что желчный удалось удалить без проблем, а то горчило бы… Затем поставила вариться бульон, помыла овощи и пошла на улицу — стоило выйти за ворота и пошарить вокруг: ей нужен был веник.
Когда солнце начало клониться к горизонту, А-Цин уже успела прибраться, свалить мусор в кучу у стены, собрать паутину с углов, замочить тряпки и испорченные вещи Сюэ Яна. Те были из качественной ткани, как бы не из самого Ланьлина, пусть и темные, но вблизи становилось понятно, что отрез, пошедший на верхнее ханьфу, стоил не один десяток лян. Даже подштанники у него были из шелка, что тут и говорить.
— Гэ, тебе нужно поесть, — заунывным голосом в который раз за последние пару часов напомнила А-Цин. — Талисман скоро кончится.
Талисманы рисовала она, и в последнее время получалось даже почти прилично, то есть они грели несколько часов, как и должны были, и делали это более-менее равномерно, а не как в самом начале, когда она только училась по книжкам Сяо-гэ. Каллиграфией она тогда не владела (сейчас стало едва ли лучше, но А-Цин не теряла надежды: главное — практика), так что и талисманы получались кривые, несмотря верно копированные черточки. Могли и полыхнуть, а могли вообще не сработать. Она не сразу поняла, даже с объяснениями Сяо Синчэня, что кисть надо вести ровно и плавно, одним движением, это влияет на процесс заливки в линии энергии.
— Да-да, сейчас, еще немного, — машинально отозвался Сяо Синчэнь, продолжая находиться в полумедитативном состоянии, в которое входил, чтобы одновременно восстанавливаться и продолжать делиться ци.
— Так! — повысила она голос и уперла руки в бока. — Он никуда не убежит, а тебе нужно восстановить силы, идем.
Сяо-гэ виновато улыбнулся, отцепился наконец от Сюэ Яна и пошел к столу, где уже давно стояла еда и ждала, пока ее съедят. А-Цин довольно улыбнулась, но тут с сильным запозданием пришла мысль, что гэ мог наткнуться на искалеченную руку, а ей даже в голову не пришло позаботиться о том, чтобы этого не случилось, и лицо перекосило.
Да, умение притворяться — на слабую троечку. Не зря же говорят, что лжецам нужна хорошая память, чтобы помнить все, о чем соврали…
Мысленно прооравшись, А-Цин позволила себе только шумно вздохнуть и уселась за стол, взяв палочки, — нужно было запастись силами: впереди предстоял раунд уговоров Шуанхуа.
***
— Ну, миленький! Ну, заюшка, ну, лапочка, ну, пожалуйста, помоги мне, — прыгала уже полчаса вокруг вредного меча А-Цин. Меч высокомерно поблескивал, распространяя вокруг себя ауру холода и совсем немного — ехидства. — Не соглашается? — спросил Сяо-гэ, выходя из дома и замирая рядом. — Ни в какую, — бросила А-Цин и сложила руки на груди. — Ни гробы рубить не хочет, ни поднимать меня, чтобы веревку повесить. Как запечатался, вредина. Сяо Синчэнь издал смешок, замаскировав его кашлем, А-Цин подозрительно прищурилась, но махнула рукой — все развлечение для гэ, от нее не убудет. — Пойду проверю защитные знаки, может, какие подновить надо, — бросил Сяо-гэ и стал медленно обходить периметр. А-Цин в который раз поразилась запасу сил Сяо Синчэня, покачала головой и снова вперилась взглядом в Шуанхуа. Дух меча мало походил мышлением на обычного человека, но, как правило, не составляло проблемы договориться с ним, чтобы что-нибудь срубить или заморозить. А тут всего-то поднять два раза, чтобы она веревку привязала, и разломать гробы, но вредная железяка почему-то отказывалась. А-Цин вздохнула и попробовала еще раз: — Ну, пожалуйста, помоги мне. Меч насмешливо блеснул изморозью на рукояти и затих, будто в ожидании. А-Цин мысленно плюнула и попыталась его поднять, но ее совершенствования явно не хватало, чтобы даже сдвинуть Шуанхуа с места, если тот не хочет. А он не хотел. Чуть не надорвавшись, она решила сменить пластинку: — А давай я завтра куплю хорошего масла и отполирую тебя? Хочешь? — вкрадчиво предложила она, и от меча пошла волна заинтересованности. — Договорились! — быстро сказала А-Цин и, ухватившись за рукоять, наконец смогла вытащить меч из ножен. Неподалеку зафыркал Сяо-гэ, и она сделала вид, что не слышит этого. Даочжан всегда с огромным удовольствием слушал ее с Шуанхуа споры и попытки договориться, тихо посмеиваясь. Примечательно, что хозяина Шуанхуа слушался без возражений, но Сяо-гэ почему-то обычно не спешил ему указывать. А-Цин в отношения «меч-хозяин» старалась не лезть, мало ли что, но и тратить на уговоры столько времени, сколько было потрачено сегодня, приходилось редко. Шуанхуа, в отличие от Сяо-гэ, был пижоном, и когда вредничал, легче всего его было уговорить помочь, соблазнив полировкой маслом или пудрой. Причем абы какое масло или пудра не подходили, нужно было только самое лучшее. Размышляя над трудностями общения с пробужденными мечами, А-Цин все-таки повесила веревку, расколупала гробы, используя лезвие то как топор, то как рычаг, и напрягла даочжана сложить деревянные части в кучу мусора, а из каменных сделать что-то вроде дорожки. Сама тоже в стороне не стояла, но полноценный взрослый заклинатель был настолько же сильнее нее, насколько она — сильнее человека без ядра. Массивные толстые каменные плиты, из которых были сделаны гробы, Сяо-гэ переносил так, будто они весили не больше листа бумаги. То есть вообще не напрягаясь. Они успели закончить как раз до заката, а потом сидели и грелись у получившегося костра, А-Цин еще и с удовольствием смотрела, как бодро полыхает вся эта куча хлама… Первые сутки в городе И прошли неплохо. Продуктивно.
