Слепец, беглец и одна попаданка

      Ночью эта пакость, Сюэ Ян, чуть не сдох.       А-Цин сквозь сон услышала странный шум: какой-то то ли вскрик, то ли хрип… Еле разлепив глаза, она неловко повернулась и тут же рухнула с лавки, больно отбив жопку. Сяо-гэ уже сидел рядом с раненым и делился с ним энергией. Тот поверхностно дышал, с каким-то бульканьем, а еще время от времени дергался, будто от судорог.       А-Цин быстро встала и подошла к ним.       — Чем-то помочь, гэ? — сиплым спросонья голосом спросила она.       — Нагрей воды, — попросил Сяо Синчэнь и снова сконцентрировался на передаче энергии.       Она кивнула и поспешила на улицу, к колодцу. Костер давно прогорел, но не все угли еще погасли, и тем страньше смотрелся сгустившийся у земли туман, будто избегавший кострища. Поежившись от ночной прохлады, А-Цин застыла у порога, вслушиваясь и вглядываясь в темноту, потом подхватила стоявшую у порога перевернутую бадейку и пошла по недавно проложенной дорожке за водой.       Дико хотелось спать, чувствовалась сильная усталость, но больше измотала не долгая дорога, и даже не необходимость бодрствовать вторую ночь подряд, а переживания.       Она набрала воды из колодца и поспешила обратно.       Сяо Синчэнь стоял у стола и смешивал лекарство, щедро добавляя туда энергию через определенное количество помешиваний, потом всыпал какую-то пахучую травяную труху, заметно мерцавшую зеленоватыми отблесками в полумраке, и снова принялся перетирать содержимое ступки.       А-Цин именно вот это казалось немного странным: ну, то есть обычные люди лечились травами, особо богатые — имели доступ ко всяким странным или просто дорогим ингредиентам, типа золотого женьшеня или какого-нибудь необычного нефрита с исцеляющим эффектом… Помогало ли — другой вопрос.       Она слабо представляла себе, как может помочь нефрит. Наверное, дело в том, что она все еще не могла думать как человек, родившийся здесь, и многое, интуитивно понятное местным, у нее вызывало закономерные вопросы… Впрочем, задавать все подряд она остерегалась — сочтут еще странной, или одержимой, или вовсе дурочкой. Сяо-гэ поначалу сильно удивлялся ее поведению, пока она не наплела, что ничего не помнит. Очнулась в подворотне, а в голове туман. По крайней мере часть вопросов это объясняло.       Да и совсем уж неправдой это не было, но… правду рассказать она не могла: даже такой святой человек, как Сяо Синчэнь, вряд ли поверит в подобное, особенно в то, что все они придуманы кем-то и живут в книге… Решит еще экзорцизм какой-нибудь провести, и что делать, если он удастся? А-Цин была совершенно не уверена, что тот же удар Цзыдянем не вышибет из тела ее душу, как не была уверена и в ритуалах изгнания и прочих заклинательских штучках. Даже лишний раз на эту тему старалась не заговаривать — вдруг Сяо Синчэнь начнет что-то подозревать?       В общем, в случайности она не верила, но каких-либо жизнеспособных предположений у нее тоже не было, поэтому способ, благодаря которому ей досталось ее нынешнее тело, оставался неизвестным. А раз не знаешь наверняка, следует исходить из худшего. То есть вполне вероятно, что она могла… кхм-кхм, неправомерно занять тело настоящей А-Цин.       Душераздирающе вздохнув, А-Цин нахмурилась — почему-то ночью в голову лезли самые тяжелые мысли, наутро все обычно кажется проще и не таким безысходным…       — А-Цин, вода не готова?       — Нет, гэ, еще немножко, — ответила она и, помедлив, спросила: — Гэ, а нефрит правда помогает при болезнях?       — Почему ты спрашиваешь? — удивился Сяо Синчэнь.       — Просто так, вспомнилось почему-то.       — Не при всех, — помолчав, ответил гэ. — Если просто кусок заряженного камня, то может поддержать силы больного, если амулет, то зависит от мастера, его изготовившего, смотря что тот вкладывал в камень при изготовлении. В любом случае нефрита у нас нет… — грустно вздохнул он. — А жаль.       А-Цин кивнула, промычав что-то утвердительное — мол, да, жалко, и уставилась на парок, наконец появившийся над водой.       Ладно, раз гэ говорит, что работает… Хотя она все равно такого не понимала. Ну, местным было виднее, тем более, такая нищенка, как она, в глаза волшебного нефрита не видала, только слышала.       Здесь вообще было много всякого — мир с магией как-никак. Духовные исцеляющие артефакты или чудеса вроде живой воды, точнее, воды из особенных легендарных источников типа Гусуланьского. Или те же персики бессмертия, которые излечивали все что угодно и дарили это самое бессмертие. Ясен пень, что все про них знали, но никто в глаза такую редкость не видел. Ее заветной мечтой было раздобыть такую редкость и скормить гэ, чтобы вернуть ему глаза, но даже как подступиться к этому А-Цин не представляла. Она уже уяснила, что обычное лечение — в смысле, целительское — не поможет.       Вся система лечения заклинателей была построена на передаче ци, если было кому поделиться, и на дополнительных костылях вроде настоек и прочих отваров и примочек, призванных облегчить боль или снять жар. Как у обычных людей, разве что у заклинателей в эти составы добавляли всякие духовные травы и прочие ингредиенты, напитанные ци. То есть не обычный корень женьшеня, а духовный. Насыщенный энергией.       В общем, как она себе это представляла, тоже не особо эффективно: заклинатели тупо херачили ци — типа чем больше, тем лучше, а там организм сам разберется, чего и куда ему нужно направить, чтоб полегчало. Но вот глаза так не вырастишь. А может, никто и не пытался… Разговор с гэ на эту тему не задался, он сразу расстроился, как-то ушел в себя, и А-Цин сама больше не стала лезть, осознав, что для Сяо Синчэня это все еще болезненная тема.       Мысль скакнула в сторону: может, потом, если получится наладить контакт с Сюэ Яном, удастся как-то выяснить, возможно ли это вообще?.. Но это дело будущего, а пока следует позаботиться о том, чтобы оный Сюэ Ян не откинулся.       Вернувшись к лечению светлой ци, А-Цин стала рассуждать дальше. С одной стороны, определенная логика в поддержании больного чужой энергией была, с другой — она не понимала, как можно лечить таким образом тот же жар, возникающий от ран, ведь он же провоцируется инфекцией, разве нет? Или вот гэ рассказывал, что раны, нанесенные духовным оружием, не заживают до конца, оставляя шрамы. От светлой ци? То же было с ранами, полученными от нечисти. Там, вероятно, дело было в темной энергии… И такое не лечилось. Точнее, это было трудно. Вот у Ланей были мелодии. Очищение сердца вроде бы… Ну, они-то с гэ не Лани и такой техникой не владеют.       Между тем от Сюэ Яна отчетливо тянуло темной ци, но не свежей, так сказать, а остаточной. Это он сам отравился или печать где-то неподалеку? Как бы еще это выяснить?.. К тому же, непонятно было, каким оружием оставлены раны — обычным или духовным. Сейчас его организм точно тратит все силы, — и свои, и от гэ — чтобы не загнуться, но… Повреждений слишком много, часть, конечно, зажила, но тот же открытый перелом не закрылся до конца, плюс наверняка парень заработал истощение, да и…       — Помоги мне, А-Цин, — послышался голос Сяо Синчэня, и она встрепенулась, снимая с огня только закипевшую воду и подходя к столу.       — Перелей половину, а оставшейся водой залей травы.       — Угу.       Выполнив указание Сяо-гэ, А-Цин душераздирающе зевнула, посмотрела, как Синчэнь запаривает травы в горшочке, и пошла мыть испачканные пестик и ступку, где гэ перетирал травы. Увесистые каменные приблуды приятно оттягивали ладони, и А-Цин усмехнулась, вспомнив, как уронила их, впервые взяв в руки. Сейчас они не казались слишком тяжелыми.       Вернувшись, она застыла на пороге маленькой комнатки, наблюдая, как Сяо-гэ пытается напоить Сюэ Яна лекарством.       — Помочь? — тихо спросила она.       — Нет нужды, — так же тихо ответил он, но А-Цин уже и сама видела, что он спаивает остатки. Шагнув к нему, она забрала миску, отнесла на стол, а вернувшись, стала молча стирать проступивший на коже раненого пот.       Выглядел Сюэ Ян в тусклом свете очага отвратно: бледный, как покойник, с потрескавшимися губами, яркими пятнами лихорадочного румянца и кривящимся от боли лицом.       — Тебе стоит поспать, — тихо сказал Сяо Синчэнь и, поднявшись, пошел в кухню. — Я помедитирую.       — М-м-м… Поешь сначала, гэ. Там еще мясо осталось… Да и этому бульон споить было бы неплохо, а то на одних травах он долго не протянет. И вообще, зря, что ли, готовила? — вяло пробурчала она.       — А-Цин, он заклинатель, — усмехнулся Сяо Синчэнь, но послушно стал есть.       А-Цин едва успела прикусить губу, чтоб не подъебнуть гэ: видимо, Сяо Синчэнь и сам понимал, что ему, как и всем им, понадобятся силы, поэтому без возражений и споров сделал, как она сказала. То есть пошел есть. Обычно было не заставить, но смысла в вечном голодании А-Цин не видела: инедия — это круто и очень полезно, особенно когда жрать нечего, но сейчас-то у них есть еда, смысл надрываться.       — Ну и что, что заклинатель? — снова широко зевнула она, едва успев прикрыться рукой. — Теперь и не человек, что ли…       Гэ снова усмехнулся, но промолчал. Затем они совместными усилиями напоили Сюэ Яна бульоном, почти ничего не пролив, и наконец отправились спать — небо уже серело.

***

      А наутро к ним приперся проситель, причем А-Цин его запалила первой: оставленный в стене для Сяо-гэ кусь ее энергии мигнул и рассеялся — видимо, у кого-то из пришедших был при себе какой-то талисман или амулет. Через пару мгновений в калитку робко постучали, она даже гэ предупредить не успела.       — Оставайся в доме, — велел Сяо Синчэнь, замерев на секунду, затем призвал Шуанхуа и вышел на крыльцо.       — Приветствую почтенного даочжана, — степенно проговорил усатый мужик, стоявший первым, и поклонился, чем сразу заработал себе пару плюсиков — А-Цин, конечно же, не удержалась и поперлась подглядывать. За его спиной топтались пара мужчин помладше, и поклонились они гораздо менее уважительно.       Сяо Синчэнь не видел в привычном понимании, поэтому подавляющее большинство людей позволяли себе пренебрегать важными обычаями, например, здороваясь не кланялись, а озвучивали приветствие только на словах. Гэ, конечно, не облысел бы, если бы даже ему нахамили в лицо, но А-Цин считала, что по таким важным мелочам сразу видно, что за человек, и не стеснялась отстаивать свою точку зрения, споря с Сяо Синчэнем.       Этот усач, сразу увидев, что гэ слепой, все равно поздоровался как положено. И тут же смазал все впечатление, замявшись со своей просьбой. Поди стоял и думал, справится ли ее гэ с работой заклинателя или нет.       А-Цин уже цапнула палку и готова была идти наружу, чтобы прогнать их, как дядька все-таки заговорил:       — Этот ничтожный просит почтенного даочжана о помощи… — и, сложив руки в вежливом жесте, снова поклонился; сопровождающие повторили за ним, повинуясь строгому взгляду.       Сяо Синчэнь улыбнулся, и пусть А-Цин не видела этой улыбки, она ее слышала, чувствовала — по тому, как стал теплее голос гэ:       — Расскажите подробнее о вашей беде.

***

      — Ты точно справишься одна? — в третий раз за последние полчаса спросил гэ, явно тревожась за нее.       А-Цин вздохнула, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза, потом покосилась в сторону Сюэ Яна, все еще находящегося без сознания, и честно сказала:       — Не уверена, но постараюсь.       — Не забудь заварить те травы, а еще… — повторил свои наставления гэ, и вот тут А-Цин уже стала злиться.       — Гэ, иди уже, я все помню: трижды напоить травами и вовремя менять примочки. Иди-иди, раньше уйдешь, раньше вернешься, — пробурчала она и обняла его напоследок. — С богом.       Сяо Синчэнь неловко улыбнулся, как и всегда, когда слышал эту ее присказку, и, развернувшись, последовал за заказчиками.       Вроде эти дядьки казались приличными — почти не торговались и согласились оплатить расходники, если понадобится. Беда у жителей поместья недалеко от города была с призраком, как они считали, но А-Цин видела, что гэ в этом не уверен, судя по едва заметной морщинке меж бровями, возникшей по мере рассказа усача.       А-Цин вздохнула, проверила, как закрыта калитка, и пошла шерстить пристройки на предмет всяких полезностей. Дело было нудным, грязным, но полезным, необходимым даже.       Итогом нескольких часов ударного труда стала новая кучка мусора и осознание, что все постройки отсырели. Как-то с запозданием дошло, что нужно было бы окурить все полынью, чтобы прогнать всяких вредителей и малость подсушить помещение изнутри, но рисковать и переносить Сюэ Яна в одиночку она не рискнула бы: во-первых, она точно не сможет его переместить, не потревожив раны, проще уж было дождаться гэ, а во-вторых, они уже там живут… Вряд ли, конечно, огонь от очага сильно помог просушить неизвестно сколько простоявшее заброшенным помещение, оставалось надеяться, что она или Сюэ Ян не заболеют. Гэ, как сильному заклинателю, точно ничего не грозило, а вот ей, с ее слабым совершенствованием и раненому и ослабленному организму лучше бы это на себе не проверять. Но чего уж теперь…       Полезного, к слову, почти ничего не нашлось, пара заржавевших инструментов, которые А-Цин даже не знала, как использовать, старые, но еще целые горшки с отбитыми краями, рассохшиеся ведра и два вполне приличных бочонка — остальное, видимо, растащили запасливые соседи. Одну из пристроек можно было бы использовать для хранения, а другую — как условную ванну. Ту самую помывочную для трупов. Там хотя бы был сток, может, если прилепить на стенах талисманы для подогрева, то получится сохранять тепло во время мытья?..       Свалив последнюю порцию мусора в кучу, А- Цин огляделась, кивнула сама себе и решила проверить Сюэ Яна.       Бедолага все еще не пришел в себя и… как-то странно притих. А-Цин всполошилась, не услышав ставших привычными хрипов, и рухнула на колени у кровати, тут же прикладываясь ухом к груди, — сердце билось. Неровно и слишком быстро для бессознательного человека, но страх, что он умрет, отступил. Она потянулась было потрогать лоб, но моментально осознала, что руки грязные. Поленившись идти мыть их, А-Цин быстро прикоснулась губами ко лбу и чуть не отшатнулась: кожа показалась обжигающе горячей.       Она подскочила и все-таки метнулась умыться и сменить запылившуюся одежду, а потом приступила к приготовлению лекарства.       — Ну вот как так? — бормотала вполголоса А-Цин. — Нормально же все было! Стоило гэ уйти — и сразу жар опять поднялся…       Ситуация удручала: что ей делать, если все станет совсем плохо, она не знала, где искать лекаря — тоже. Делиться ци она тоже пока не умела, да и сколько она может дать — пару капель? Паника подступала огромной волной, но каким-то чудом удалось взять себя в руки.       Ладно, решила А-Цин, если Сяо Синчэнь не вернется до завтрашнего полудня, то она пойдет искать местного… кто тут есть, целитель или лекарь, а если вернется, то проблема сама отпадет. Принятое решение немного снизило ее нервозность, но до конца та не ушла. Нет-нет да и мелькала мысль: а что если Сюэ Ян загнется? Думать про такое было страшно, но не думать она не могла, да и… жаль было бы — столько труда уже вложено в его лечение. С другой стороны — если он умрет, то многие останутся живы…       Размышлять о таком было… мягко говоря, неприятно, в первую очередь от самой себя, но и прогнать навязчивые мысли из головы не получалось.       В конце концов, окончательно загнав себя в тупик, А-Цин решила положиться на судьбу. Пусть будет так, как суждено. Она примет любой исход. После этого стало чуточку легче.       Ночь прошла нервно: А-Цин то и дело дергалась, проверяя состояние раненого, потому что выглядел тот все еще как покойник, теперь уже несвежий. Несмотря на восковую бледность, тело горело, а дыхание временами становилось настолько тихим, что казалось, он и вовсе не дышит. Каждый раз она уже проверенным способом сначала прикладывалась ухом к груди, а потом — губами ко лбу. Ей оставалось только давать отвар против жара, теплую воду да обтирать его, пытаясь сбить жар. Тряпочка, которую она использовала, высыхала за считанные минуты, и это реально пугало, потому что, кажется, эта ночь станет решающей: выживет — пойдет на поправку, нет — значит, умрет.       Уже наступил рассвет, когда в очередной раз — А-Цин даже затруднялась сказать, какой по счету, — она набрала воды в колодце, отлила в таз, опустила туда тряпку и отжала, повесив на край, а следом полезла проверять температуру ставшим привычным за последние часы способом.       И вот когда она уже прикоснулась к его лбу губами, обхватив под челюстью ладонью, что-то изменилось…       Челюсть напряглась!       А-Цин медленно отодвинулась и… встретилась взглядом с широко распахнутыми темными глазами.       — Ты очнулся! — не сдержала она радостного аха. Сюэ Ян поморщился, разлепил губы, но сказать ничего не смог, только коротко хрипнул, будто каркнул, и закашлялся, содрогаясь всем телом от боли. — Ой, прости, — снизила громкость А-Цин и подорвалась, чтобы налить попить, ведь у него наверняка пересохло во рту. — Просто ты долго был без сознания, мы с гэ переживали, — затараторила она на радостях, потом вернулась к Сюэ Яну и подхватила под затылок, помогая приподняться и напиться. — Меня зовут А-Цин, а тебя?       В общем, можно было не спрашивать: в ответ ее одарили подозрительным взглядом из-под ресниц, и она кивнула сама себе. Ну, кто бы сомневался.       — Ла-адно, — протянула она и пошла поставить чашу на стол. — Судя по тому, в каком состоянии мы тебя нашли, все плохо. Хотелось бы только знать, ты никого на хвосте не приведешь?       Сюэ Ян всерьез задумался, а после медленно покачал головой, не отрывая от нее пристального взгляда. Она кивнула и уточнила:       — Есть, пить? Наоборот? — увидев слегка вздернутую бровь, А-Цин отчего-то смутилась и тихо расшифровала: — Пописать?       Сюэ Ян усмехнулся и на все три вопроса кивнул, явно потешаясь над ней.       — Тогда придется напрячься — отхожее место за домом, — пояснила она и пошла за ханьфу для него. — Я помогу тебе добраться. Обопрешься на меня и пойдем потихоньку.       А-Цин вернулась и потянула на себя простыню, Сюэ Ян зыркнул в ответ очень агрессивно и вцепился в жалкий кусок ткани так, будто его тут собрались обесчестить, а простынь — его последняя защита. А-Цин хихикнула, умилившись такой реакции, потом вспомнила расплывчатый ответ гэ и смеяться расхотелось. Она отпустила простынь, подумала и все же решила сказать правду:       — Мы с гэ ухаживали за тобой, пока ты болел, так что я там почти все видела…       Сюэ Ян скривился и злобно уставился на нее, но А-Цин взгляда не отвела, только пожала плечами и протянула руку, предлагая помощь. Наконец гляделки закончились, и он неохотно протянул свою в ответ.       — Мужчины, — закатила глаза А-Цин и помогла ему сесть, не реагируя на недовольный вид и тихое шипение.       Предстояло совершить подвиг — довести болезного туда и обратно, а потом как-то уговорить поесть и выпить отвар. А-Цин знала, помнила, какой он горький на вкус, а все конфеты, кажется, остались у Синчэня.