Мальчик из Питера

Сразу встав с кровати и занявшись сборами, шатен размышлял над тем, что же понадобилось знакомому спустя четыре года. Несмотря на столь большое время без общения и без посещения того заветного места, в котором они договорились встретиться, Осаму помнил путь к нему так хорошо, будто эти четыре года посещал его ежедневно. Надев свою повседневную одежду - черные джинсы, синюю футболку оверсайз и белые кроссовки без носков, он двинулся к месту, в котором не бывал уже очень долго. Он собирался сходить туда как-нибудь, посмотреть, как изменилась природа, но то времени не было, то не охота было. Ну а тут ситуация сама подарила повод туда сходить. И назначил встречу именно в этом месте кареглазый не только из-за своего желания там побывать. Он понял, что у Чуи разговор серьёзный, потому что если бы был пустяк, он мог и по переписке всё сказать: Накахара лишних встреч не любит. Место назначено именно то, потому что в любом другом их могут подслушать, чего рыжему вряд ли хочется, да и шатену тоже. Протоптанная полянка в лесу ногами этих двоих (а может, уже и густо заросшая клевером) у большого угловатого камня - единственное место, где их никто не увидит, не подслушает и не узнает. Этот камень, на котором часто любил сидеть Осаму, слышал и видел всё самое сокровенное и самое старательно скрываемое от чужих ушей и глаз. Только тут они могли становиться самими собой, только здешняя природа заставляло два юных тела слиться и стать её частью, только это место слышало их юношеское невинное признание и поцелуй. И сколько раз они виделись у этого камня в годы дружбы, а позже и в годы тёплых отношений, и рассказывали друг другу о наболевшем, поддерживали друг друга и пытались помочь, чем могли. Вид этого камня объединил и скрепил связь между двумя сердцами, двумя сознаниями. У этого камня случилось их первое признание, у него же и последняя встреча. Казалось, те годы их общения были вовсе не явью, а пустым мгновением смутного глухого сна в новолунной туманной ночи, беспокойной и вселяющей чувство тревожности и неясного сердечного трепета. Но это мгновение оставило яркий и четкий след в сердце и памяти, в нем смешивалось всё: первая встреча на крыше школы, крепкая дружеская ненависть друг к другу, переросшая в чистую первую любовь, и боль от вынужденного расставания... Нет, не могло это быть наяву. Не могло. Но опровергнуть это могут распечатанные фотографии в отдельном альбоме с подписью "Наше лето" на дальней полке в тёмном шкафу. В последний раз Дазай пересматривал фотографии после расставания, обливаясь горькими крупными слезами и запивая свою боль бутылкой вина, последним, что оставил ему Чуя. Это вино было подарком на день рождения, которое шатен берёг для какого-то особого случая, и этим случаем стало расставание. Нет, не могло это так отчетливо и прочно сидеть в памяти столько лет... Не выдумка ли всё это? Разве изначально они не должны были просто совместно выполнять работу? Как это переросло в такую духовную близость...? Лес. Тот самый, нагоняющий такую настольгию... В сентябре здесь уже деревья наряжены в золотые чешуйки листьев, шуршащие даже при плавном порыве лёгкого ветра. Идёт ли сюда Дазай интуитивно или все-таки запомнил дорогу? Впрочем, сейчас это не так важно. Пейзажи узнавались всё больше по мере приближения к месту назначения. Сейчас хвойная роща, а если пройти чуть глубже, то можно дойти до берёзовой чащи, до белых исполосованных стволов, золотого ковра на земле, а лучи будут блистать свозь еле заметные промежутки меж листьями на ветвях, отражаясь в тонком ручье, если он еще не высох за время отсутствия. Примерно в эту же пору четыре года назад они повстречались тут в последний раз. Печаль. Смутная печаль, расплывчатая. Именно она легла на сердце, как только Осаму наконец дошел до знакомого места. Всё так же безлюдно, красиво, безмятежно и слегка темно. Полянка не вытоптана: поросла густым клевером, который уже начал терять свою летнюю свежесь и сочность. Ручей всё ещё бежит, блестя под редкими лучами солнца и журча всё так же, как и четыре года тому назад. Нет, это место не забыть Дазаю никогда. Никогда, никогда, никогда. Этот камень, немного сточившийся, но всё ещё сохраняющий габариты - вот куда тут же поспешил шатен. Он всегда ждал рыжика именно сидя на этом камне на корточках, касавшись руками каменной территории перед собой и сидя спиной ко входу на эту полянку. - Давно не виделись, Чуя, - не оборачиваясь, поприветствовал старого знакомого Дазай, едва почувствовав его присутствие, и, спрыгнув с камня, повернулся лицом к пришедшему, - Зачем же ты меня позвал? Шатен не сделал ничего, чтобы произвести физический контакт после столь долгой разлуки: не пожал руку, не приобнял, а раньше сразу же бросался в назойливые объятия, как и в последний день их встречи четыре года назад. Сдержанность при большом желании обнять? Нет. Чувств к Чуе у него не осталось совершенно никаких. Да, привлекательный. Да, оставивший тёплые воспоминания и некогда любимый, но теперь его вид не вызывает никакого даже самого слабого импульса в сердце кареглазого. В первый год было сложно, но дальше его ждали другие событие и препятствия, давшие постепенно забыть эти чувства. - Привет, Дазай. Накахара приблизился и тоже не сделал ничего: не обнял, не пожал руку, даже по плечу не похлопал, как любил делать это ранее. Его чувства к шатену тоже окончательно выветрились из нутра, это случилось ещё до расставания. Собственно, по этой причине он и оставил шатена, или же это была отмазка, а на самом деле резон в другом. - Мне очень неловко просить о помощи, но мне просто не к кому больше обратиться. - Что ж, слушаю. Немного поколебавшись, рыжий начал. - Я знаю, что у тебя есть связи в полиции. Заплачу хоть сколько и сделаю что угодно, но мне нужна охрана. - Пф, охрана? Зачем она тебе? - За мной по пятам ходит мужчина и не даёт мне покоя, делает откровенные комплименты и угрожает мне, что если буду сопротивляться, меня больше никто не найдет. Я боюсь выйти на улицу, боюсь идти на работу, потому что он тоже там всегда. Осаму сочувственно и понимающе посмотрел на собеседника. - Я, конечно, могу договориться. Но с чего ты взял, что у меня есть связи? Как ты догадался? - После нашего преступления нас оправдали без адвокатов и суда. При этом ты разговаривал с одним из полицейских на отвлечённые темы в дружеской атмосфере. Наше дело быстро замял именно тот, с которым ты общался. Каким-то чудом нашлись улики, которые оправдали нашу невиновность, хотя по идее мы должны были сесть лет на восемь. Из всего этого нетрудно предположить наличие связей. Ты скажешь, что за эти годы связи могли ослабнуть, но я видел тебя с тем же полицейским неделю назад. Поэтому хочу попросить о помощи, не бесплатно, конечно. Осаму серьёзным и сосредоточенным взглядом посмотрел на собеседника, после чего воодушевленно, улыбнувшись, вскрикнул: - Так у тебя тоже есть детективные навыки и способность размышлять, Чуя!~ Я восхищен тобой! Накахара закатил глаза и фыркнул. - Пфф, а ты совсем не изменился и так и не повзрослел. Ты думал, что я настолько глуп, чтобы не понять этого? Ну так что, окажешь мне помощь? Оказать помощь столь значимому человеку из прошлого... Не честь ли это? - Что за мужчина? Знаешь его имя? - Огай Мори. На мгновение повисла пауза, а Осаму глубоко засомневался в том, что охрана поможет против такого серьезного представителя высших слоёв общества. - Могу сказать, что ты влип по полной, Чуя. Никакая охрана против него не поможет. Охранников легко убьет и добьется того, что ему нужно. Зрачки цвета небесной лазури задрожали, покрывшись тонким, отдающим солнечные блики слоем слёз. Что делать и как защититься, раз даже полиция этого города, признанная одной из сильнейших в стране, не сможет гарантировать безопасность. - Мне.. нужно где-то скрыться. Дазай... Можно мне пожить у тебя..? Заплачу сколько нужно, буду тихим и не буду мешаться под ногами. Мне совсем не к кому пойти... Чуя опустил голову, скрыв глаза под густой рыжей челкой и частично под козырьком шляпы. Стыдно. Очень стыдно просить о помощи того, кого некогда оставил наедине с разбитым вдребезги сердцем. Сейчас он чувствует себя жалким щенком, который посмешно старается найти приют перед долгими зимними морозными ночами и снежными ледяными днями. - Увы, к себе не пущу, но у меня есть неплохой альтернативный вариант - домик в деревне. Кирпичный и теплый, водопровод и электричество есть. Зимой можно греться электрическим обогревателем. Сейчас там никого нет. Деревня небольшая, соседи милые и дружелюбные, ты им понравишься. В такое место Мори соваться не должен. Я буду следить за обстановкой и держать связь с полицией, и в случае чего тебя предупрежу. У меня тебе будет опасно: этот человек знает о нашем давнем сотрудничестве, поэтому я и предлагаю тебе укромное место в деревне. Сотрудничество. Именно оно. Не дружба, связь, парнерство, любовь. Сотрудничество. Совместная подделка документов на заказ и вынужденное, незапланированное убийство трёх человек, за которое они должны были сидеть в тюрьме, но связь Осаму с одним из шишек полиции помогла оправдаться. Да, вот такая нелегальная работа у них была в годы ранней юности, но прибыльная и укрепившая их крепкую связь. С подделкой документов их поймали трое иностранных пешек, которые, поймав с поличным на месте преступления - заброшенном домике на окраине, поспешили связаться с местными органами и обо всём доложить. Нельзя было этого допустить. Осаму сделал предупредительный выстрел в пол, ответ получил пулевое ранение в правую руку. Чуя сразу будто озверел, справившись сразу с двоими, и, используя способность, впечатал в землю насмерть. В это время третий подкрался сзади и только-только собрался выстрелить в опасного рыжего, как получил выстрел в голову от шатена, стрелявшего левой рукой. Выстрел был роковой: промахнись тогда Дазай и попади на пару сантиметров левее, пробил бы насквозь голову напарнику. Двое быстро скрылись с места преступления, убрав за собой улики. И это было сотрудничество, ничего более... - Дазай... Спасибо тебе огромное. Голубоглазый резко приблизился и обнял шатена за талию, уткнувшись носом в грудь. О, эти объятия... Точно также Чуя обнимал его в те далёкие годы с кровавой печатью и печальным исходом, заставляя сердце трепетать и разгонять кровь по жилам в разы быстрее, чем надобно. В ответ на это Дазай лишь положил руку на плечо рыжему. - Не за что, Чуя. А в то время он бы уже давно прижал к себе это стройное рельефное тело, не желая более отпускать. Нет. Чувства их друг к другу остыли навсегда, оставив лишь воспоминания и фотографии. Ни одного импульса не вспыхнуло в душе шатена во время объятия, ни одного импульса не послало и сердце Чуи. Объятие из сильной, искренней благодарности - только и всего. - Скажи мне, как давно ты сюда приходил? - задал столь интересный вопрос Осаму после того, как объятия прекратились. - В день, когда мы здесь увиделись в последний раз и расстались... Второго сентября четыре года назад. - Вот и я. Тоже в последний раз был здесь в тот день. Посмотрев на часы и увидев на них десять часов утра, Дазай сунул руки в карманы джинс и направился к выходу из леса и, не оборачиваясь, сказал слова надежды. - Планирую прийти сюда, как будет время. Для меня эта полянка важна как ничто другое. Слова прозвучали с печалью и некой горечью. Будет ли время сюда прийти в учебном году до наступления холодов? - Ах да, ключи. Достав из кармана связку ключей, на которой держались ключи от дома и дачи, а также подаренный Накахарой брелок в виде кота на семнадцатый день рождения, Осаму отцепил ключ от деревенского домика, назвал адрес и аллею, на которой тот располагался. Шатен подкинул в воздух серебристый шлифованный метал и тот, блеснув на огненном луче утреннего солнца, был ловко пойман рукой в перчатке. - Я.. буду тебе должен... - Нет. - кареглазый неторопливо шёл к выходу. - Всё, что должен был, ты уже для меня сделал, и я ценю каждый твой поступок и благодарен тебе за всё. Ничего мне ты не должен. Это помощь от чистого сердца. Не сказав более ни слова, шатен вышел к трассе и направился вдоль неё в сторону дома, а рыжий остался там. Сегодня он никуда не торопится в отличие от старого друга, поступившего в институт спустя два года безуспешных на это попыток. Сейчас он насладится этой красой, сидя на том же камне с сигаретой в руках. Всё же, это местечко оставило след и в его памяти тоже. Как же он жалеет и ненавидит себя за такую ужасную последнюю встречу здесь с некогда любимым Осаму несколько лет назад. Как он тогда, казалось, красиво бросил, наплевав на чужие чувства и боль. Ведь он любил его, но всё же оставил, не желая более этих криминальных деяний и решая пойти светлой дорогой, заняться любимым делом и, возможно, обрести счастье в новой жизни. Дазай изменился. Не столь внешне, сколько внутренне: нет больше привычки перебирать что-то в руках во время разговора, что показывало укрепившуюся уверенность в себе; нет более того пустого коньячного взгляда. Вместо него теперь умный и понимающий, немного добрый и сострадательный, а главное - искренний. Коньяком от него больше не разит за три метра вокруг - завязал, видимо. Тоже стал на светлую сторону? Несомненно, да. Но оба они будут помнить о тех злодеяниях, совершенных грязными, пахнущими порохом и кровью руками, будут помнить об искренных дружеских чувствах и чувствах любовных, испытываемых друг к другу... Нет, не было это никаким пустым и смутным мгновением глухого беспокойного сна в туманной безлунной ночи, нет. Было это явью. Длительной и искренней, непорочной и грешной, бескорыстной и окровавленной, но всё же всё это было наяву...