Мальчик из Питера

"Я привыкла писать эти сложные вещи Такими простыми словами, И лунное сердце трепещет, Оставив секрет между нами. Когда стало неинтересно, Поранит, поставит на место, Зажгусь в океане небесном..."

Алёна Швец, "Луна"

Вечер. Закат полыхает огненно-красным пламенем, снижаясь к западу и окрашивая небо в красно-синий плавно переходящий градиент. По пути к кофейне Осаму открыл для себя интересный факт: закатное небо до скрытия солнца за горизонтом превращается в большой радужный небосвод: начало радуги находится в солнце, от него постепенно отходит оранжевый цвет, затем желтый, а грядущее ночное небо - темные цвета радуги. Посередине можно увидеть еле заметный зеленоватый оттенок. Если однажды понаблюдатьза закатом, то это можно увидеть. Зимой закаты другие: они бледные и пасмурно-серые, но и им присуща индивидуальная краса, свойственная только этим, зимним закатам. Дазай научен книгами обращать внимание на окружение. В литературе испокон веков идет мощный авторский призыв обращать внимание на угловатость или же наоборот округлость камней, естественную красоту животных и птиц, ласку или грубость ветра, на разной густоты облака и на многобликую гладь воды. Только умеючи ценить родные края, познавать иноземные и сливаться с природой можно постичь счастье и душевную гармонию, получая жизненные силы, питаться ими от могучей величественной природы. Среди желтых старых книг, столь любимых шатеном, картины природы или даже целые посвящённые им произведения занимают высшее место заинтересованности и готовности поглощать зримый текст, принимать раскрытую душу автора и отдавать свою. Кареглазый сделал для себя один из важнейших выводов: природа и человек едины лишь при взаимном уважении и даже своей любви, при благих намерениях и желании слиться с этими пейзажами, будь то степь или условия вечной мерзлоты. Природу надо ценить и любить, ведь она сама любит всё живое и именно поэтому сохраняет и бережёт, даёт укрытие и надежду, подстраивается всеми силами под цивилизационные условия, обеспечивает как убежище, так и украшение. К примеру, возле кофейни, к которой уже подошел Осаму, растут можжевельниковый куст и бархатцы в красивой, ухоженной клумбе. В самом заведении на каждом подоконнике стоят герани, за которыми старательно ухаживает Монтгомери. - Всем добрый вечер. Привет, Ацуши. Шатен вошел в помещение и поздоровался с персоналом. Посетителей уже не было, так как до закрытия кафе оставалось всего лишь десять минут. - Добрый вечер, Дазай. Накаджима приветливо улыбнулся, подметая пол барной стойки. Шатен для себя подметил, что в такой одежде блондин смотрится намного брутальнее, брюки красиво облегают и подчеркивают ноги и ягодицы, а рубашка наоборот сидит пышно. - Не желаете что-то заказать, пока кофейня не закрылась? - Ммм.. хотел бы заказать ваш фирменный латте. Уже от нескольких человек про него слышал, а сам не пробовал. Говорят, что вы добавляете туда какую-то секретную изюминку. Кареглазый присел напротив бариста. - Хорошо, сейчас сделаю. Пока Ацуши готовил латте, Дазай смотрел за его действиями и внутренне восхищался красе жилистых, умело готовящих рук друга. И снова вопрос, волнующий шатена: друг ли он? Ведь испытывать восхищение внутренней и внешней красоте и бабочки в животе слегка переступают через грань между дружеской любовью и любовью романтической... - Ваш латте, Дазай. - Хмм, на вид простой латте. А вот вкус сейчас попробую.. Дазай, подув на напиток, сделал глоток. Все вкусовые рецепторы будто вздрогнули и пробудились, давно не ощущая столь натурального, со вкусовыми оттенками молочного шоколада и.. кокоса? - Ммм.. Карие глаза блаженно закрылись, наслаждаясь этим изумительным вкусом горячего напитка. "Хочу просыпаться каждое утро и пить этот кофе, приготовленный его руками.." - ненавязчивая, но вызывающая новую волну бабочек в животе мысль мельком прошла и испарилась, либо же залегла в недрах мозга. - Мм, Ацуши, божественно. Очень вкусно, не передать словами. Изюминка и вправду есть, только вот что это - разгадать не могу. - Хи-хи, это останется моим секретом. Осаму выпил кофе, и Ацуши забрал стакан, чтобы помыть. - Кажется, я теперь знаю, что буду у вас всегда заказывать. - Не спешите. У меня есть ещё и фирменный глясе и капучино, от них вы будете в восторге. Остальные виды кофе я делаю по общим рецептам. - Я обязательно попробую все ваши напитки, но уже в другие разы. Ацуши вытер столы и сполоснул тряпочку. Кофейня пустовала, лишь Люси сидела в своем кабинете и оформляла документы о ежемесячной оплате помещения. Желтые стены, деревянная лакированная мебель, кофейный аромат, прочно впитавшийся в помещение, вывеска на стеклянной двери "Открыто-закрыто", колокольчик, звеневший при открывании - всё уже стало близким и родным для обладателя жёлто-фиолетовых глаз. Уже не представлял он, что придется распрощаться с этим местом по окончанию института. Сняв фартук и переобувшись, он был свободен. - Монтгомери, я ушел. - Угу. Друзья вышли из кофейни и направились к дому. - Завтра наш первый учебный день... - мечтательно протянул Ацуши, глядя на звездное небо. - Да-с. Главное - не проспать. Дазай усмехнулся, сунув руки в карманы. Накаджима тоже звонко посмеялся. - Не бойтесь, я вас разбужу. Глаза его сияли, отсвечивая свет фонарей. Эти глаза уже совсем не те, что были после ужасных впечатлений после попытки изнасилования: те были разочарованными, пустыми и наполненными горькой печалью, а сейчас они сияют жизнью и пылкостью. Шатену хотелось взять блондина на руки и затискать, заобнимать, загладить, защекотать и, может, даже зацеловать - настолько он мил и радостен... Придя домой, шатен сразу же пошел в душ, чтобы освежиться после дня и помыть голову перед учебой, а блондин решил сделать для него небольшой сюрприз. К счастью, дома оказалось всё необходимое для приготовления вкусного глясе. Пенная кофейная база была готова, осталось только влить горячее молоко и сверху положить кусочек шоколадного мороженого. Для себя Ацуши сделал простой незамысловатый кофе. Сидя на подоконнике рядом с двумя кружками и ожидая прихода Дазая, Накаджима взял в руки укулеле, чего не делал уже почти неделю, и своими руками начал творить журчащую мелодию песни Алёны Швец "Луна" и подпевать, смотря на звездное небо и полную яркую белую луну, подпевая тихо, но нежно, блаженно прикрывая глаза. - Я привыкла писать эти сложные вещи Такими простыми словами, И лунное сердце трепещет, Оставив секрет между нами. Когда стало неинтересно, Поранит, поставит на место, Зажгусь в океане небесном... Страсть к музыке окутала всё сознание, хотелось бить по струнам, как в последний раз, но эта песня тихая и спокойно блаженная. Отдавшись чувствам, блондин не заметил, как к нему сзади подошел Осаму с повязанным на поясе полотенцем и стал слушать эту музыку в "прекрасном исполнении прекрасного исполнителя" - именно эта мысль сейчас жила в голове кареглазого. Капельки воды падали с волос на выступающие ключицы и, перебираясь через этот рельеф, скатывались по груди, по длинной впадинке между рядами в меру накачанных кубиков, потом какие-то скользили под полотенце, а какие-то врезались в розовую махровую ткань и мгновенно впитывались в волокна. Пар от тела, вымытого с мочалкой под горячей водой, струился вверх, к потолку. Накаджима играл и пел, эмоционально смотря на луну. Глаза его отражали этот спутник Земли, зрачки были расширены во мраке, но он все ещё не замечал стоящего прямо за спиной Осаму. Тот и не спешил обратить на себя внимание блондина, испытывая удовольствие от этого божественного исполнения. Песня кончилась, но, как казалось Ацуши, Дазай всё еще был в ванной. Глясе для него остывал, а свой кофе уже был выпит. Накаджима, оставив инструмент на подоконнике, сам спрыгнул и одной ногой ступил на босую ногу Осаму. Оступившись, блондин чуть не упал, но был ловко подхвачен другои, и заметил Ацуши его только сейчас, когда увидел его перед собой с обмотанным полотенцем на поясе, с мокрыми волосами, со смотрящими на него добрыми карими глазами и нежной улыбкой. - Д-Дазай?.. Зрачки задрожали, Накаджима смотрел на друга (и снова вопрос: друга ли?) широко распахнутыми глазами, а тот лишь усмехнулся по-доброму и поправил на поясе полотенце, норовящее упасть с бёдер. - Ацуши, вы ещё не переоделись, а уже взялись за укулеле? - Да. Давно не играл, и меня охватил страстный порыв. - М, страстный порыв, значит? - Именно. - Накаджима взял руки стакан с глясе для Осаму, - Ещё я сделал для вас глясе, но.. - блондин заметно расстроился из-за испорченного слишком большим временем ожидания состояния напитка, - пенка уже растворилась и мороженое растаяло... - Ну-ну, не унывайте, Ацуши, - шатен поддел двумя пальцами подбородок блондина, направив его взгдяд на себя, - Пусть внешний вид изменился, но вкус остался тот же, в этом я уверен. Если напиток приготовлен мастером с душой, то внешний вид напитка не столь важен, сколько вкус, - отпустив подбородок блондина, Осаму взял у него стакан, - Это работает также, как у людей: внешность меняется, а жизненные принципы и привычки остаются до самой смерти. Новая волна бабочек в животе... Волна, после которой Накаджима понял: он влюблён. Шатен выпил кофе и помыл на кухне обе кружки. Пока Ацуши принимал душ, Осаму переоделся в пижаму и разложил и постелил постель. Ожидая Накаджиму лёжа в кровати, кареглазый прочитал одну главу своей книги и поставил будильник на шесть часов утра. - Я всё. Ацуши вошел в комнату с повязанным на поясе жёлтым полотенцем и лёг в постель. - Уж извините, Ацуши, у меня всего одна кровать, поэтому спим вместе. - Да ничего, я благодарен вам за то, что пустили к себе, а условия меня устроят любые. Шатена удивило то, что Ацуши лег в постель в полотенце, не переодевшись. - Вы не будете переодеваться..? - Ой.. Простите, я сейчас... Ацуши вернулся в ванну и переоделся в свою пижаму. Он бы с удовольствием спал в любимой футболке, но та порвана Акутагавой. Утром блондин посмотрит на её состояние и зашьет, если сможет. А сейчас он ложится в постель к Дазаю, полностью доверяя другу возлюбленному. Блондин заснул быстро, а Осаму еще немного поразмышлял над своими поступками по отношению к Чуе, Акутагаве и Ацуши, и тоже прикрыл глаза, проваливаясь в крепкий и безмятежный сон.