Вернусь к тебе из будущего, дождись меня в прошлом

Лань Чжань проспал. Совершенно необоснованно (это не так) и бессовестно (он не раскаивался). Из сна его вырвал вежливый стук в дверь и капельку смущённое: - Ханьгуан Цзюнь, вы здесь? Лань Чжань оглядел себя сонно - Вэй Ин развалился на нём как на подушке, свернулся калачиком и вплёл пальцы в волосы так крепко, что отодрать можно было бы только вместе со скальпом. Сердце сдавило от нежности. Такой красивый и юный, так доверчиво спящий, Вэй Ин был прекрасен как никогда раньше. Он мог бы вечность пролежать, представляя себя спальным настилом. Стук повторился, и теперь голос звучал обеспокоенно. Лань Чжань стремительно, но аккуратно поднялся, стараясь не двигаться слишком резко, набросил на них обоих свои верхние одежды, аккуратно удерживая Вэй Ина одной рукой, и в таком виде высунулся за дверь. Сычжуй совершенно неприлично открыл рот. Он забегал глазами от одного вопиющего вида к другому, покраснел, закашлялся, но спустя какое-то время всё-таки взял себя в руки. - Ханьгуан Цзюнь, занятия по музицированию уже начались. ... Он действительно очень, очень сильно проспал. Вэй Ин что-то сонно мавкнул ему в плечо и поджал босые ноги. - Э... Кхм. Мне передать, что сегодня занятий не будет? Лань Чжань отвёл затуманенный взгляд от коротко подстриженных волос. О. Когда этот мальчик так вырос? Лань Сычжуй был взрослым юношей. Сколько лет прошло? - Сколько тебе сейчас? Его сын вежливо склонил голову к плечу. - Этому скоро исполнится семнадцать. Вэй Ин... наш сын совсем взрослый... Лань Чжань кивнул, чувствуя, как что-то в нём болезненно сжалось. - Мгм. Будь добр, передай, что занятий не будет, возьми обед на троих на кухне и возвращайся. Сычжуй, который давно не слышал от заклинателя чего-то большего, чем пара рубленых фраз и то только, когда непосредственно он сам обращался, служа своеобразным переводчиком между Лань Ванцзи и всем остальным миром, удивлённо приподнял брови. Этот человек вырастил его. И, каким бы отстранённо-печальным он ни был всю его жизнь, Лань Ванцзи всегда был на его стороне. Никто не осмеливался наказывать воспитанника Второго Нефрита, все оповещения о проступках, как и прочие отчёты, ложились непосредственно на стол в письменном виде. И только за закрытыми дверьми двое человек знали, что не было ни одного наказания, ни одного удара, ничего, что могло навредить. Было много книг, в том числе и тех, что запрещены правилами ордена, но необходимы для расширения кругозора; были чаепития - траурно-тихие и, тем не менее, драгоценные. Много чего было. И ни разу А-Юань не видел, чтобы этот человек был таким - заспанным, растрёпанным, совершенно далёким от той неземной красоты, которую ему справедливо приписывали. Впервые он видел своего... отца живым. В мятых одеждах, с осоловелым взглядом и определённо с каким-то человеком в объятиях. Поклонившись и уходя, юноша успел услышать громкий зевок, копошение и хриплое: "Лань Чжань". О, как давно никто не называл его отца именно так. - Лань Чжань? - Вэй Ин вздрогнул от прохлады, просыпаясь и щуря глаза. Лань Чжань поспешил его отнести в помещение, где солнечный свет не будет резать глаза. - Мгм. Ты проснулся. - Ага... А чего я... - Мне нужно было ненадолго отойти, не хотел отпускать. Не мог. Но и не хотел тоже. Вэй Ин мягко рассмеялся, чуть дёрнул за волосы, пока выпутывался из них, соскользнул на пол и сладко потянулся. - Ммм, давно так не высыпался. Извини, но ты - просто отличная подушка. - Не извиняйся. Вэй Ин солнечно улыбнулся. - Тогда буду наглеть. Где тут ванна? Невозможно удержать ответную улыбку, в которую тут же впились взглядом. - Мгм. Подожди немного. Вэй Ин очаровательно долго плескался в бочке, что-то мурлыкая под нос. За это время Сычжуй успел вернуться с поручениями и теперь помогал накрывать стол, то и дело бросая вопросительные взгляди. Лань Чжань едва мог сдержать дрожь, когда представлял, как Вэй Ин будет смотреться в его одеждах. Боги, он мог бы умереть счастливым. - Лань Чжань! - раздалось неуверенное. Вэй Ин как-то странно дёргался в последнее время за ширмой и издавал недовольные звуки. - Чёрт возьми, это невыносимо! Помоги мне одеться, или я выйду голым, я есть хочу! Если он пытался скрыть неуверенность наглостью, у него совершенно не получилось, но всё же. Лань Чжань был бы рад слышать такой тон чаще - баловать и нежить, пока Вэй Ин не забудет всё то плохое, что могло с ним случиться и в другой жизни, а станет счастливым, избалованным и дерзким. Это было бы прекрасно. И всё же это было настоящее испытание на выдержку - одевать Вэй Ина в свои белые, многослойные одежды. Он поленился вытереться, поэтому самые светлые и лёгкие слои пропитались водой, становясь греховно-прозрачными. Этот образ обжёг и отпечатался на внутренней стороне век. Такого Вэй Ина - растрёпанного, с подрагивающими и надутыми губами легко можно было принять за водного духа, у которого охотник украл одежду, чтобы вынудить выйти замуж. Лань Чжань заставил себя действовать спокойно и размеренно, даже если глаза немного слезились от красоты - живой и яркой. Вэй Ин выглядел смущённым и немного уязвимом, и на языке вертелось доселе неизведанное желание сказать что-то глупое. - Я могу одевать Вэй Ина каждый день. Тот фыркнул, поведя плечами и расслабляя спину. Поворачиваясь так, чтобы было удобнее закрепить верхние одежды. - Ага, а ещё носить на руках, кормить с рук и позволять спать на себе каждую ночь. - Если ты того хочешь. Запищал, уронив лицо на руки и позволил немного расчесать свои волосы. Они были густыми и непослушными, и Лань Чжань не мог дождаться того момента, когда они немного отрастут, и можно будет уложить их с маслом в причёску. Любую, которую захочет Вэй Ин. - У нас гости? - Нет. - Но я слышал, что там ещё кто-то. - Не гость. Семья. Вэй Ин не дал до конца расчесаться, едва дал вынуть гребень из волос, и тут же выскочил из-за ширмы под опешивший взгляд Сычжуя. Плюхнулся напротив и впился изучающим взглядом. Повёл головой туда-сюда и наконец нехорошо сощурил глаза. - Скажи, что ты не женат. Сычжуй издал звук, будто его душат. - Не женат. - Уверен? - Да. - Точно? - Да. - Точно-точно? - Могу поклясться. Вэй Ин ещё какое-то время похмурился, подумал и наконец кивнул сам себе. - Ну ладно. Но знай, несмотря на то, как бы мне ни хотелось быть разлучником, я однозначно буду очень расстроен, если у тебя кто-то есть. - В моём сердце нет никого, кроме Вэй Ина. И это всегда было и будет правдой. А-Юань распахнул глаза и побледнел лицом. В его глазах отпечатались все невысказанные вопросы, но Лань Чжань только попросил подождать его жестом. Чуть позже. Давай не будем пугать его. Когда Вэй Ин всё-таки принялся за еду, Лань Чжань спросил его: - Почему ты решил, что я женат? - Потому что он точно твой сын, - ткнул палочками в чуть не поперхнувшегося юношу. - Он смотрит на тебя как на божество. Не многие дети сохраняют такую сильную привязанность к родителям в зрелом возрасте. Это правда. Несмотря на то, что Лань Чжань хранит нежные воспоминания о матери, он давно не думает о своих родителях как о ком-то незаменимом. Мать он потерял и оплакал давным-давно, от неё осталась только горечь и детская обида на взрослый мир, а отца он и не видел толком. Не знал и не хотел знать, этот человек бросил их. Он... он чуть не сделал так же. Но всё-таки нашёл в себе силы жить и существовать. Ради их сына, ради мальчика, который не должен был остаться один против взрослого мира. Может быть он был не таким уж и плохим отцом. А-Юань как котёнок вжал голову в плечи, когда его погладили по волосам. Вэй Ин рассмеялся, в его серых глазах плескалось солнце.