Вернусь к тебе из будущего, дождись меня в прошлом

- Вэй Ин - дурак, - сделал вывод Лань Чжань, вытирая его сопливый нос рукавом. Улыбнулся слабо, но нежно, когда звук икоты и не думал прекращаться. - Ты... ты не должен держать в себе переживания. Не тогда, когда я рядом. Или, если не доверяешь мне, ты можешь рассказать Сычжую или... или брату, если тебе комфортнее общаться с ними. - Кто ещё дурак, - прохныкал Вэй Ин, выплёскивая остатки истерики. - Я не хотел тебя обидеть. - Ты не можешь этого сделать. - Могу, если... - о, как тяжело даже попытаться это произнести, не то что поверить. - Если ты любишь меня. Я ведь... я такой бесполезный, я тебе только как балласт, а ты со мной нянчишься. - Вэй Ин не может быть бесполезным, - Лань Чжань взял его за руку и заглянул в распухшие глаза. - Ты, тот, кто ты есть, то, что ты выбрал быть здесь - это всё для меня. Вэй Ин несчастлив? - Я не знаю, - отвечает честно. - У меня никогда не было дома, в котором меня кто-то ждёт. Мне кажется, что ты вот-вот поймёшь, что я не твой Вэй Ин, что я просто похож. Ты, конечно, не выгонишь меня, ты слишком добрый, но всё равно. Я не хочу. Мне так одиноко, я всю жизнь был никому не нужен, что согласен быть кем угодно, только бы меня любили и не прогоняли. Я... мне было так одиноко, Лань Чжань, - он снова заплакал. - Будто не было для меня никогда ни человека, ни места. Сам по себе. Лань Чжань издал долгий грудной звук и погладил его по волосам, прижимая к себе так близко, что Вэй Ин мокрыми щеками чувствовал узоры на бледно-голубых одеждах. Лань Чжань удерживал его, делясь теплом и долго молчал, пока Вэй Ина не начало клонить в сон. - Вэй Ин... Вэй Ин был моей первой и единственной любовью. Когда он... - сглатывает, - когда он умер, для меня ничего не осталось. А-Юань, ребёнок, о котором он заботился, остался единственной связывающей меня ниточкой с жизнью. Я планировал умереть, когда он перестанет нуждаться во мне. Потом... много чего случилось и открылось, и я живу с этой болью по сей день. Что не расспросил, не достучался, не показал, как он мне был важен. Вэй Ин умер, и его душа не откликалась, сколько бы я ни звал его, сколько бы ночей не играл. Это означало, что его больше нет, что душа, его душа, исчезла. Вэй Ину грустно и немного тошно слушать. Но его лицо бережно обхватывают тёплые ладони, заставляя поднять взгляд. - Но ты вернулся. Вернулся ко мне тогда, когда я больше не мог надеяться, не смел и мечтать, - шепчет Лань Чжань, и глаза его полны любви и боли, ярко-золотые от скопившихся слёз. - Ты вернулся, Вэй Ин. Без памяти, без ненависти, без боли. Новая жизнь вернула тебя ко мне. Нет никаких двух Вэй Инов и никогда не было, я знаю это. - Но если есть? - это так больно, так страшно поверить, что хочется кричать. - Если он, тот он вернётся? Лань Чжань становится таким грустным, но всё равно отвечает. - Даже если так. Если это случится, я никогда не стану выбирать. Если у меня будет два, три, сотня Вэй Инов, моё сердце будет только счастливее. Я узнаю Вэй Ина в любом обличии, в любой из его или своей жизни. То, что ты не жил в этом мире, не родился в нём, это не значит, что ты не будешь частью, всей моей жизнью. Вэй Ин. Тебе не нужно сомневаться во мне, больше нет. Может быть они прорыдали всю оставшуюся ночь, а потом отпаивали друг друга чаем и уничтожали все возможные запасы сладостей, которые Лань Чжань с такой заботой покупал. Может быть они проспали все на свете собрания, тренировки и что ещё могло быть на следующий день. Вэй Ину было глубоко по барабану, потому что Лань Чжань, надёжный и тёплый был рядом, обнимал и притягивал к своему боку так крепко, что даже нити между ними не оставалось продеть. А ещё возможно они дождались отбоя и с гостинцами отправились навестить кое-кого, кому тоже пора начать жить. - Я не думаю, что брат будет рад видеть меня, - едва слышно прошептал Лань Чжань, пока Вэй Ин придирчиво оглядывал вкусняшки, за которыми они сами не так давно смотались в городок у подножия горы. Летать на мече было здорово! Особенно когда тебя надёжно удерживают на месте в объятиях. Лань Чжань пообещал, что научит Вэй Ина, когда у того будет собственный меч. Что же, если не придётся никого резать и смотреть на кровь, то он согласен хоть частично освоить железяку. Бичень не в счёт, он умничка. - Конечно же он будет тебе рад! Он даже мне был рад! - Вэй Ина невозможно не любить. - Лань Чжань! Прекрати! И этот великолепный, красивый и бессовестный мужчина просто хлопнул длиннющими ресницами, будто понятия ни о чём не имеет! - Хуань-гэ, открывай! - бухнул кулаком по двери Вэй Ин в невероятно позднее для Ланей время суток, когда все приличные люди должны были спать. Ну. Очевидно никто из них не был приличным. - Мы к тебе с подарками! - Мы? - в проёме показалось бледное лицо, и тёплые карие глаза расширились. - Ванцзи? - Брат, - формально поприветствовал в ответ и поклонился. Вэй Ину это было как серпом по яй... как ножом по сердцу. - Эй. Ну что вы как не родные, ну обнимитесь. Лань Чжань, твой брат нуждается в обнимашках! Лань Хуаня послушно (пусть и с горящими ушами) сгребли в небрежные объятия. Братья были почти одинакового роста и комплекции, но если Лань Чжань ощутимо расцвёл по сравнению с тем, каким его увидел Вэй Ин в первый раз, то Хуаня им только предстоит качественно растрясти. Если Вэй Ин планирует жить долго и счастливо, то начинать нужно со своей маленькой семьи. Лань Хуань был таким добрым и мягким, что сердце за него разрывалось. Пока братья обнимались, проскользнул в дом и принялся сноровисто заваривать чайник и доставать угощения. - Сейчас меня покормят, сейчас я буду кушать, - нарочито фальшивым голосом пропел, слушая смешки за спиной. - Давайте скорее сюда! Братья, выглядящие смущёнными и какими-то взъерошенными, послушно слушали его трёп, пили чай и кушали вкусняшки. Вэй Ину особенно понравились какие-то замороченные комочки из сухофруктов, название которых он забыл. И локвы! Спелые, вкусненькие! В общем ночь удалась на славу, спать завалились кто где прямо в этом неуютном домишке. Вэй Ин быстро пресек попытки отдать ему кровать, вместо этого раскидав постельные принадлежности по полу, и бескомпромиссно потребовал спать в перемешку. Какое удовольствие было проснуться от лёгкой прохлады и увидеть двух спящих братьев. Лань Чжань как крольчонок прильнул к своему старшему, цепляясь пальцами за одежду, а Лань Хуань с тихой-тихой, неверящей улыбкой, поглаживал того по волосам. Сердце Вэй Ина плющилось и сжималось от нежности. - Доброе утро, - сказал он одними губами, и ему улыбнулись в ответ. - Хуань-гэ, а где у тебя тут бумага с кисточкой? Не его, конечно, любимые погрызенные карандаши и скетчбук, но тоже сойдёт. Первый портрет в этом мире. И если в этот раз старейшинам вообще было невозможно найти главу клана, то Вэй Ин только пакостно посмеется.