Наото

      Наступил две тысячи пятый год.       Наото вся была как на иголках. Страница июля была жирно обведена красным маркером. Если она правильно помнила, всё должно было начаться в первых числах этого месяца.       Хината уже начала встречаться с Такемичи — точный момент Наото пропустила — и была очень мечтательной, поэтому нервозности младшей сестры не замечала. Наото считала, что это к лучшему: Хинату она планировала держать от этого как можно дольше. А пока старшая Тачибана отвлечена на своего идиота, можно проворачивать дела у неё за спиной.       Ко всей этой истории Наото отнеслась очень серьёзно: тренировок по самообороне не пропускала и даже задерживалась в зале на час, а то и два дольше, чтобы точно отработать навык, аккуратно выуживала из Масато информацию о деятельности гопников, записалась на курсы первой помощи при больнице Хикэру и раз за разом садилась за шахматную доску. Ещё она очень скрупулёзно работала над своим образом в глазах общественности. Разве могли учителя, соседи и одноклассники решить, что эта хмурая девочка, послушная, умненькая отличница из хорошей семьи способна натворить что-то? Конечно, нет! «Сначала я работаю на репутацию, а потом репутация работает на меня, — думала Наото, вежливо прося у учителя дополнительные задания. — Когда всё начнётся, никто и не заподозрит меня в общении с гопниками. Алиби, блин…»       Ещё Наото аккуратно приглядывалась к Такемичи и его компании — «Пятёрке Мизо», как они себя называли. Общаться с ними она, конечно, не собиралась до начала всего. Это привлечёт слишком много внимания и может порушить её образ хорошей девочки. Они — хулиганы и мелкие гопники, а Наото — дочка полицейского, нелюдимая и суровая отличница, которая ездит на олимпиады и играет за школу на шахматных турнирах… В общем, для неё «Пятёрка Мизо» — плохая компания. Хотя из того же Ямагуши можно было вытянуть много информации. Не зря же его называли «Энциклопедией гопников». Этот проныра знал обо всех бандах, слухах о них и, похоже, имел то ли приятелей, то ли информаторов в этих кругах… Потому что иначе узнать такие подробности было невозможно! В общем, его Наото взяла на заметку. Полезный паренёк. Пусть и придурковатый…       В общем, она не стояла на месте. Фигуры всё меньше «съедались» на доске, удары были доведены до автоматизма, а в рюкзаке всегда лежала аптечка. Наото с ужасом и неким облегчением ждала июля…

***

      Она сразу поняла, что всё началось.       Наступил июль, и злополучная «банда неудачников», как называла их Наото, завозилась. По слухам и брошенных то тут, то там фразам вырисовывалась такая картина: «Пятёрка» собиралась драться с ребятами из Шибуи и уже забила им стрелку. Первым порывом было хлопнуть себя по лицу в весьма однозначном жесте и протянуть: «Ой, дебилы-ы-ы-ы…» Вторым — тонко намекнуть, что лезть не стоит. Но Наото быстро отмела этот вариант. Если Такемичи не получает от Киёмасы люлей, то и с Майки он не встречается, а значит, что и история не начнётся. В общем, с огромным трудом Наото удалось удержать язык за зубами и обречённо ожидать…       Вскоре «Пятёрка» с боевым настроем покинула школу, сбежав с последних уроков. Вразвалочку они двигались к воротам, громко смеялись и явно обсуждали что-то непристойное. Наото тоскливо вздохнула, глядя на их удаляющиеся спины, и вернула внимание на доску, исчерченную уравнением. Родные и неизменные в любом времени и месте цифры впервые её подводили… Кажется, даже на защите диплома она так не волновалась. «Всё вот-вот начнётся, — размышляла Наото, водя ручкой по тетрадному листу. — А я сама обрекаю стольких людей на боль и страдания… Плевать! Это всё равно бы случилось». Она пыталась успокоить себя, примирить с действительностью, но совесть, обернувшаяся зубастым чудовищем, жадно впивалась в её плоть. Сомнения изводили: правильно ли она поступала? Она ведь могла изменить вообще всё. Например, встретиться с Кисаки и направить его на путь истинный… Наото на многое могла повлиять, но не сделала этого. У неё был шанс, было время. Однако она предпочла разыграть всю партию целиком.       Наото всегда пугало будущее. Никогда не знаешь, что именно произойдёт. Даже если распланируешь всё наперёд, всегда найдутся неучтённые факторы. Переменится погода, человек поступит иначе, случится катастрофа… Нельзя предугадать всё. Мир не шахматная доска — фигуры ходят только определённым образом, гамбиты, партии прошлого, игрок, которого можно считать… Шахматы всегда были предсказуемы. Да, было множество вариантов разыгрывания ситуации на поле, были разные люди за доской, но все эти нюансы можно было просчитать. А большой мир — нет. И Наото боялась этого. Она не любила не понимать, а ещё была трусихой. Гораздо легче разыграть партию, в которой знаешь каждый ход, нежели что-то совершенно новое…       Поэтому Наото не искала встреч с Кисаки, не пыталась выловить Майки или других фигурантов. Так было проще. Так было не страшно… Но всё же это изводило её. Она могла изменить всё, нависая над всеми, как демиург или Игрок. Но Наото всё же была простым человеком. Девушкой, что когда-то влюбилась в шахматы и японские комиксы, а теперь вынуждена думать, как в этом самом комиксе выжить… Наото ненавидела это. И понимала — иначе никак.       Поэтому с разрывающимся сердцем отправилась на дополнительные занятия, в муках ожидая вечера. Потому что именно тогда ей предстояло столкнуться с главным героем…

***

      Наото помнила, что Такемичи познакомился с её каноничным воплощением, когда хулиганьё отнимало у младшенького Тачибаны деньги. В её ситуации всё произошло несколько иначе…       Она возвращалась после курсов первой помощи. Сумерки, вечер, плохо работающие фонари… И шпана, которых сама Наото мало интересовала. Но им нужно было несколько иное.       — Слышь, ты ж сеструха Тачибаны Хинаты, так? — раздалось из темноты, когда она подошла к детской площадке. Наото тогда чётко осознала — вот он, момент. И состроила самое испуганное выражение, какое только могла сделать из своей морды кирпичом, когда на её пути встали хулиганы.       — Ну да, — старательно промямлила Наото и чуть покосила глаза на качели. Ханагаки Такемичи сидел на них, размышляя о своей тяжкой судьбе. — А что? В чём дело?       — Малая, а дай-ка её номерок, а, — гнусавя, протянул один из хулиганов. Вероятно, он считал это крутым. Наото же с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Но спектакль нужно было отыграть до конца. А она в нём, к огромному сожалению, была дамой в беде.       — Отстаньте. Дайте пройти! — если бы она могла, то поморщилась бы от собственного тона. Звучало до омерзения жалко. Наото не скатилась в самоуничижение только из-за того, что роль отыгрывалась хорошо. В остальном же… Это было просто не в её характере. Если бы она не была вынуждена отыгрывать несчастную овечку, то шпана очень быстро бы узнала о волке под шкурой…       — Да ладно тебе. Давай, скажи циферки, малявка, и иди дальше, — вступил в диалог третий гопник и опустил руку на её плечо. Он попытался по-доброму улыбнуться, но Наото хорошо видела его натуру. Обманись она этим, то перестала бы себя уважать.        Спектакль разыгрывался как по нотам, но главный герой отчего-то всё ещё не вступал. Это раздражало… Шпана наседала, а Наото уже хотела забить на всё и самостоятельно разобраться. На самом деле ведь это не она нуждалась в Такемичи, а он в ней, хоть и не знал об этом.       И когда терпение должно было вот-вот лопнуть, «рыцарь» всё же вышел на сцену, пафосно разбил бутылку, толкнул речь и напугал хулиганов. Возможно, Наото была бы более впечатлена, если бы не знала всю подноготную Такемичи.       — Так ты сестра Тачибаны? — уточнил Ханагаки, убирая осколки в мусорный бак.       — Ага. Спасибо, — равнодушно отозвалась Наото. Отыгрывать милую девочку больше не было сил. — Можешь не представляться. Я знаю, кто ты.       — О, э-э-э, окей, — содержательно ответил Такемичи, неловко потирая затылок. Наото закатила глаза и уселась на качели. Ей не терпелось перейти к сути, но нужно было ещё послушать монолог главного героя, «поверить» в путешествия во времени и пожать руки. — Скажи, ты любишь свою сестру?       Наото посмотрела на него, как на идиота. Хотя он им и был. Туповатый неудачник с полным отсутствием амбиций, бросивший друзей, чтобы спасти свою шкуру, постоянно извиняющийся… «Мда, — подумала она мрачно, — ну и парня ты себе выбрала, Хината».       — Ты совсем отбитый? Хотя по твоему лицу видно, — сказала Наото, окончательно сбросив всю мишуру. — Да, люблю. Поэтому, честно говоря, вообще не понимаю, что она в тебе нашла… На глаза, что ли, повелась?       Такемичи осоловело моргнул. Вероятно, не ожидал такого наезда от метровой девочки.       — Э… Да я и сам не знаю, — ответил он, потерев затылок. — Но я тоже… тоже люблю её. Очень сильно. Только недавно вспомнил об этом… Наверное, я сейчас выгляжу тупо и ты ничего не понимаешь.       Наото едко согласилась в своих мыслях, но промолчала. Такемичи же задумчиво смотрел куда-то вперёд.       — Да, безумная история… Но в этот самый день в две тысячи семнадцатом я упал под поезд, — сказал он. Наото облегчённо подумала: «Ну наконец-то…» Глупый парень её сестры меж тем продолжил: — Только начал думать, что уже всё, умер, как очнулся в своём же теле. Но двенадцать лет назад… Как там это называлось?       — Прыжок во времени, — подсказала Наото, чуть качнув ногами. Усидеть на месте было сложно. Хотелось скорее перейти к делу, но главному герою нужно было всё проговорить вслух и разложить по полочкам в его пустой голове. Однако Наото не была бы Наото, если бы не попыталась уколоть: — То есть тебе технически двадцать шесть? У-у-у, и тебя в таком возрасте тянет на мою четырнадцатилетнюю сестру? Да ты педофил, дядь.       — Что?! Стой. Нет, ты не так поняла! — тут же воскликнул Такемичи, подскакивая с качелей.       — Ну-ну, так все говорят. «Любви все возрасты покорны», «возраст — это просто цифра»… Ещё и про путешествия во времени рассказываешь, — ухмыльнулась Наото. Главный герой застыл испуганным кроликом, не зная, куда бежать и что делать. — Да успокойся ты, я шучу. Давай ближе к делу, а то меня хватятся, а у отца табельное…       Такемичи в ужасе приоткрыл рот. Наото закатила глаза.       — Чётко и по делу. Не просто так же тебя в прошлое закинуло.       — А… В общем, первого июля через двенадцать лет вы с Хинатой погибнете, — сказал он растерянно, но затем собрался и уже более пафосно продолжил: — Запомни это число, Наото! Первое июля две тысячи семнадцатого. Присмотри за своей сестрой. Знаю, в это сложно поверить… Но я верю в тебя.       Он посмотрел ей прямо в глаза. А затем протянул руку, словно по привычке.       — Я тебя поняла, — ответила Наото. И пожала протянутую ладонь… Виски прострелило болью. Послышался щелчок, будто бы кто-то переключил шахматные часы, передавая ход. Такемичи непонимающе моргнул и отпрянул.       — Э?! Ты кто? — спросил он, шокированно раскрыв глаза.       — Сестра Хинаты, — сухо ответила Наото и поднялась с качелей. Теперь ей оставалось лишь ждать. Долгие двенадцать лет.       Узел уже завязался. Так крепко, что не распутать…

***

      2017 год.       Она стоит на перроне. Шумит толпа, панически восклицая. Визжат тормоза поезда… Темноволосый парень лежит на путях, застыв от страха. Наото смотрит вниз. «А может, ну его?» — думает она. Рёбра болят после аварии. Фиолетовая гематома от ремня пересекает грудь под рубашкой.       «Погиб молодым, жил мирно и тихо. Ах, какая потеря! Вечная память и две гвоздики на могилку… Уже вижу этот новостной выпуск», — размышляет она.       Наото думает, подняв глаза к небу. Быть может, ей стоит отпустить? Может, не стоит ввязываться в партнёрство с идиотом, который не слышал о позе трупа между рельсами? Но Хината мертва. Родное лицо на фотографии с чёрной лентой… Только этот придурок мог вернуть ей сестру. Милую, всё такую же рыжую и так и не разобравшуюся в шахматах. Без сломанного о подушку безопасности лица, без крови, без закрытого гроба. Живую… Наото выдыхает воздух сквозь стиснутые зубы.       «Увы», — думает она. И вытягивает Ханагаки Такемичи за руку из-под колёс скоростного поезда. Что-то щёлкает. Игра начинается. Белая пешка делает шаг вперёд…