Creation Echo

Его разкуковали на скате Огнешара и он сразу навершил себе имя: «Дрэел из о'ков!» - кручёное - не как всё округ. Другой о'к покрывал его верхолевой, а верхоправой укрывал себя. Он казал ему: время обхаживать посад с его трибом. Дрэел стал легко - когда ленился, он чуял верхи Духа Подмира! Он вершил всё, и наверхонижил им всё, а Дрэел станет ему верхонижним. Он протопал Подмир до Надмира, учуял Жар через дырки в Буграх и раскрыл посад. Когда притопал триб они сдали Топот: нижнеправая, нижнелевая, прыжок, хлопок. Нижнелевая не поила нижнеправую. Дрэел вершил и наживил нижние о Низ. Дух сбрал живицу и напоил нижнеправую. Кривой триб! Не вершили как давать Жертву, наверхолевили Дрэела кривоверхом. К нему притопал о'к и покрыл его верхоправой - наверхоправил на Прю. Дрэел покрыл его также, а себя укрыл верхолевой. Дрэел побил! Кривой о'к занижил про Жертву! Дрэел збрал его жатку и всумячил. Он мог всумячить всё, кроме Низа. Дальше, сложился и поострил низотык. После, потопал с ним на Червя в Подмир. Учуял и изживил одного. Во-так. Черви сделались вялые, а Громилы из Надмира - все изживились. Отверхонижил обратно. Притопала о'ки и покрыла верхолевой. Присунул. Жар сошёл, стала Вялость - пора сбрать бличку: она была округ, где нижнелевая в Подмире. Раскрыл и всумячил, пока не учуял Духа Подмира. Дух дал верхи: сбрать ригау и перевершил что Подмир Громады покроет их верхоправой. Наверхонижил ему покрыть о'ков из другого триба. Дрэел вершил. Протопал к Буграм в Надмир. Раскрыл свой посад и сбрал ригау. Фучий. Огнешар был на выкате, но он не утопывал, а чуял Громаду. Скоро учуял вялый топот. Вытопал к трибу и сдал им свой Топот. Они сдали вяло. Дрэел покрыл о'ка как навершил Дух: верхолевой и верхоправой враз.       Поток знаний сразил его. Каждый покрытый о'к завещал ему свой путь, покуда Дрэел самолично не сумел постичь помыслы Духа. Тот нарёк его Шаманом, то есть проводником, который доставит своих неразумных собратьев - о'ков, в лучший Мир. Дрэел узнал где искать мытарствующих братьев и ощутил, как страждущие новоприбывшие приблизили их Переход. Теперь все их судьбы сходились в нём одном.       Лира пребывала в своих покоях, не желая лицезреть ничего и никого, даже Айю. Дочь сильно огорчила её заявив, что как бы они не пытались, им было просто не под силу спасти Мулетт от самой себя. Даже если эта мысль соответствовало истине, она не принимала жестокосердие, с которым та доносилась. Если вампиры утратят остатки гуманности, то не просто займут место Бестий, но и разделят их участь.       Её маянье оборвала нехарактерная суматоха за порогом. Она протолкалась в центр прохода и выхватила первого попавшегося гуля, из снующей толпы.       — Что происходит?       — Это вождь Белар, он..       — Что сделал Белар? — не дождавшись внятного ответа, конкретизировала Лира.       — Не он.. это Самех. Он выпил вождя Белара!       — Самех.. что?!       — Он вдруг напал и высосал вождя Белара!       Лира непроизвольно разжала хватку на предплечье гуля и тот принял это за окончание разговора, продолжив улепётывать. Ей срочно требовалась полная информация от достоверного источника, поэтому она поспешила в крыло клана Белар и навстречу мельтешению лиц, стараясь по ходу вычленить из них хоть одно знакомое. И таковое встретилось ей за ближайшим поворотом: Хирун беспечно преграждал путь паникующим гулям и разворачивал их, сгоняя в противоположном направлении.       — Хирун! Что там случилось у Белара?       — Самех осушил Белара. Застал врасплох. Похоже он также вытянул его огненную принадлежность.       — Как.. это возможно?       — Такова данность. Огненная и воздушная принадлежности, как оказалось, неплохо дополняют друг друга. Прямо сейчас Мефис и многие другие пытаются его.. — Хируна прервал отдалённый удар, эхом прокатившийся над головами разом присмиревших гулей, — побороть. Очевидно безуспешно.       — А ты чем занят?       — Собираю гулей в безопасном месте - подальше от основных схваток, как велела Айя.       — Айя сказ.. стоп! Она тоже там?!       — Да. Как я и говорил, там многие другие..       Но Лира уже не слушала, рванувшись мимо него по проходам, среди которых всё чаще попадались: запылённые, выщербленные, с подпалинами и задымлением. На подходе она уловила лёгкие сотрясения и вопли, а также низкий, раскатистый гул. Вскорости, к нему присоединился жар, сразу начавший припекать лицо на бегу. Один поворот спустя, ей открылся зал поля битвы: за смазанными силуэтами баррикад из изломов скалистой породы, бушевало сплошное, неистовое инферно. Присутствовавшие вампиры стелились по полу, окружив себя дополнительной защитой из камня или воздуха. Знакомых ей водяных не наблюдалось, как и Айи.       Лира запретила себе паниковать, попытавшись выявить альтернативы. Чтобы не действовать в лоб, он решила поискать обходной путь. Зал в котором велось сражение, обычно служил центральным узлом, на котором сходились прочие ответвления крыла клана Белар. Прислушавшись к своей принадлежности, она выявила большое скопление воды в помещениях под ним. Там оказались парильни (практичная основа вампирьей гигиены). Однако, все каналы от ближайшего источника не поднимались выше этого уровня, следовательно её сил не хватит на подъём достаточного объёма воды. Хотя.. зал брани ориентировочно находился прямо над парильней, что открывало иную возможность. Лира завалила входы относительно герметичными катунами и заставила каналы разрушиться под усиленным напором, хлеставшим теперь внутрь закрытого помещения. Парильни быстро наполнились под завязку, начав уплотняться под усилием её воли. Воспользовавшись отсутствием набранного воздуха чтобы осесть на пол помещения, она начала закручивать поток в сторону куполообразного потолка, одновременно повышая давление. В какой то момент, находясь в шаге от обморока, она последним усилием угасающего сознания надавила на фокусную точку и наконец проломила ход в общий зал.       Вода сама била вверх, почти не требуя подхлёстывания с её стороны, так что ей осталось лишь пристроиться в хвосте притока. Лиру вымыло в стороне от Самеха, который уже размахивал руками, сдувая пар и разгоняя ветер, в котором начинали возникать пламенные язычки. Она попыталась подчинить воду вокруг, но силы почти её покинули, обеспечив лишь собственный защитный пузырь. И тут краем глаза она заметила как из-за каменного укрытия выглядывает Ксилес. Она проследила за его взглядом и рассмотрела Мефиса, успешно пробравшегося в слепую зону Самеха, а в данный момент - подступавшего к спине неприятеля. Но последний уже разогнал свои новые стихии и, вместо защищённой Лиры, ударил в показавшегося Ксилеса. У того оставалось достаточно времени чтобы спрятаться за укрытием, но за его спиной внезапно возникла Айя и.. вытолкнула земляка прямо под раскалённую струю. Её мать всё ещё не верила увиденному, даже когда оплавленные останки вампира рухнули на пол, а Самех зашёлся в истерическом гоготе. Однако, Мефис похоже не заметил кого именно предали огню и уже находился на расстоянии броска, вынуждая Лиру направить всю свою защиту, атакующей волной на Самеха, чтобы организовать паровую завесу. Сразу за взрывом, который знатно приложил её о стену, послышался треск, вопль и единственный чавкающий всплеск. Она не могла встать, ловя ртом воздух (который ей по идее не требовался), а где-то над ней уже зазвучали приближавшиеся шаги.       — Лира! — Мефис перевернул её на спину и отвёл со лица мокрые пряди волос. — Клятые сумерки! Как ты?       — Порядок..       — Ты уверена? — на её растерянный взгляд он пояснил: — Ты вся в крови.       — Наверное перенапряглась.. — выдавила она.       Он помог ей подняться и подвёл к ближайшей седанке у стены. Присев, Лира получила возможность оглядеть поле битвы, которое венчала голова Самеха, оторванная от заключённого в пласты камня тела. Его смерть напомнила ей о той, которая значила для неё не в пример больше.       — Мефис.. — её голос дрогнул, но она заставила себя выговорить: — Ксилес..       Но тот уже заметил неладное и поспешил к сгоревшему телу своего подопечного. Лира через силу поднялась, и приблизилась к стоящему на коленях Мефису. Он баюкал почерневший труп, в котором было не узнать их старого знакомого. И опять язык её не слушался, ведь разум твердил, что сказать тут нечего. К счастью, Мефис сам заполнил молчание.       — Наше положение всегда находит способ усугубиться, правда? Даже если особо некуда..       Его оборвал грохот, по сравнению с которым мерк и мелел шум, их отзвучавшей битвы. Будто весь Чертог заходил ходуном, а с потолка посыпалась куски отделки.       — Что за.. — фраза повисла в воздухе, не обретя окончания.       Они обменялись взглядами и Мефис мотнул головой, показывая что догонит, как только позаботится о теле Ксилеса. Лира же, с трудом перешла на бег и проделала обратный путь до своих покоев, не увидев и не услышав ничего нового. А вот за ними становилось светлее и даже как-то.. слишком ярко. А ворвавшись в основную пещеру, служившую им ещё до Раскола, Лира поняла почему: внешняя стена, как и вся сторона горы были разворочены в зияющем разломе, через который пробивались косые лучи закатного Светила, а у самого выхода на поверхность лежал..       — Хирун!       Она подбежала к распластавшемуся секарю и заметила торчащий из его груди кол, а также отголоски какого-то удушливого запаха в воздухе. Поначалу она чуть было не рассмеялась над столь поверхностной раной, но завидев отсутствующее выражение на лице экзарха, она выдернула кол, истекавший какой-то светящейся жижей, и начала трясти его за плечи. Лира видела подобное выражение слишком много раз - на лице будущих упырей. И Хирун не изменил себе, умерев столь же незаметно как и жил. Ей в голову, какое-то время приходили бессмысленные домыслы, о причинах его поведения и поступков, но их смело очередное осознание: гулей нет! Их забрали, а не убили, в отличие от Хируна, который охранял последних по поручению..       — АЙЯ!! — она включила в этот вопль всё то непонимание и боль, которыми уже пресытилась до тошноты.       Мать не ведала, что задумала дочь, но именно её воздействие прослеживалось за всеми последними напастями и невзгодами. В Лире открылось второе дыхание, которое она направила на розыск Айи. Она оббегала все помещения Чертога, пока не догадалась заглянуть в покои Мулетт, которые обходила стороной со дня гибели подруги. В темноте у дальней стены она разглядела фигурку дочери. Белоснежные волосы ниспадали ей на спину, которой она к ней и стояла.       — Айя!       — Да?       — Ты.. — чёртов ком в горле мешал говорить. — Я всё видела.       — Что именно?       — Ты толкнула Ксилеса в огонь.. убила его.       — Ах, это.. Было дело.       — Зачем? — голос Лиры дрожал, как и она сама.       — Это было неизбежно.       — Что?       — Страшный конец.       Мать быстро шагнула к Айе, дёрнула её за плечо, развернув к себе лицом, и занесла руку для пощёчины.. которую так и не смогла отвесить. Она не могла ударить.. только не её.       — Сомнения? — на её лице не было и следа страха или сожаления. — Значит одной жизни маловато. Может тебя мотивирует тот факт, что именно я подначила Самеха и Белара к братоубийству, а Мулетт - к суициду?       Ладонь Лиры рванулась навстречу снисходительной гримасе Айи лишь для того, чтобы замереть за миг до соприкосновения, подобно всему её телу. Сам воздух вокруг неё начал покалывать и свербеть в носу.       — Ты..! — пелена спала с её глаз и давно забытое имя вырвалось наружу: — Занши!       — Как приятно, что меня не забыли.. ой, и правда - ведь именно это едва не случилось.       — Мы не забывали, мы просто..       — ..наслаждались собой. И это замечательно. — Занши прильнула и потёрлась щекой о её замершую ладонь. — Вот только я выиграла вам времени не только для этого.       — Ты.. о чём?       — Эх.. если б я могла выдать всё как на духу, тогда всё бы стало так просто.. и хронически неизменно. — девочка отстранилась, её выражение утратило последние следы благосклонности.       — Но это же.. хорошо?       — Несомненно: если память как решето, каждый день - новое вчера. Вот только не все могут позволить себе роскоши забытья. Но, как бы там ни было, пора заканчивать эту главу. — по её малость ощетинившимся волосам пробегали электрические разряды, когда она поднимала левую руку ко лбу, а правой тянулась к ней. — Надеюсь когда мы увидимся в следующий раз, каждый из нас уже обретёт себя.       Дрэел дожидался зачина дня, когда его силы вновь воспрянут после ночного упадка. С первыми лучами, он приложил обе длани ко лбу и созвал весь триб. Следом, он направил указующим перстом каждого, по своему утреннему поручению. Пустые безропотно принимали его волю и вскоре ему были доставлены сушёные головки ригау и заострённые ветви люписа. Сам он закончил укреплять свой посох, с распятием в навершии. Всё для того, чтобы застать врасплох демонов под Громадой.       Когда пришло время выдвигаться Дрэел отправил новоприбывших, и оттого уязвимых, в Подмир, а к себе подозвал закалённых собратьев. Вместе они устроили Топот, положив начало своей норе, которая медленно, но верно потянулась в направлении Громады. По ходу работ пришлось пожертвовать парой пустых, но это позволило им уложиться в планируемые сроки. Дополнительного ожидания не потребовалось, ведь в недрах Громады уже начали бесноваться демоны, так что Дрэел отправился под откос, чтобы выявить тончайший участок породы. Найдя подходящее место, он вызвал под Жар ещё нескольких Пустых, Жертва которых позволила расколоть скалу, с громовым треском. На него сбежались пленённые о'ки, во главе с первым демоном.       Дрэел немедля швырнул ригау, разбив того у ног живопийцы. Сушёные головки разлетелись удушливыми облачками, от которых песчаная защита демона начала ссыпаться. Дрэел подскочил и закрепил эффект, парализовав того близостью распятия. Демон не казал страха или раскаяния: на его морде не чуялось вообще никакой живости, так что и сам Шаман пронзил того люписом без каких-либо сожалений, оставив умирать там где он сверзился. Обратившись к о'кам, Дрэел одного за другим принял их под свою эгиду. Соблазн сразить оставшихся демонов был велик, но он не смел ослушаться веления Духа, наказавшего им убраться восвояси. Напоследок, Шаман подставил лицо Жару и повторил, как мантру, показавшееся уместным заглавие последнего этапа, передшестовавшего их Вознесению: «Озарение».