Creation Echo

      Древний пробудился в ужасном настрое: всё естество словно восстало против него и бередило саму его суть. Открыв глаза, он уткнулся взором в тяжёлые кучевые облака, которых давно уже не видывал. Они затянули весь небосклон (насколько позволял разглядеть гребень его скалы), а в жгучем воздухе ощущались новые, малоприятные примеси. От всего вышеназванного Саду, то есть ему самому, стало труднее дышать. Впервые на своей памяти, он вынужден был снизойти до блудных детей, чтобы преподать им очередной урок. Сад цеплялся к нему до последнего, не желая отпускать, но он погрузился в корни и те послушно доставили его к подножию горы.       Все пустоши раскинувшиеся перед ним, изошли трещинами, источавшими жар и густой дым. На первый взгляд, горел один из перегнивших, верхних слоёв почвы, под каменной скорлупой поверхности. Ещё одно блудное дитя пришло к саморазрушению... Древний явился за ответами к бесплодным, в их пещеры. Там он не обнаружил признаков жизни, даже призвав на помощь свои корни, перевернувшие всё вверх дном. Его начало обуревать безызвестное неприятие действительности и он выбрел наружу, пытаясь вычленить его корни и, в целом, разобраться в ситуации. Там ему на глаза попались первые признаки жизни, в лице одинокой фигуры бесплодного, бредущей в направлении горизонта.       Древний окликнул незнакомца, но тот продолжил брести, не разбирая пути. Тогда он неуклюже побежал следом, пытаясь одновременно не свалиться наземь, и не сверзиться в огненный разрыв. Настигнув бесплодного, он развернул его безвольную тушку лицом к себе и быстро растерял весь свой запал, углядев безжизненную мину напротив.       — Ты..! Отчего ты не внемлешь мне, бесплодный?       Собеседник молчал, вновь распаляя недовольство Древнего.       — Ты что же, позабыл кто я такой?! Отвечай!       — Всё кончено. Это уже не важно. Ничего не важно. — наконец вымолвил он, и добавил вполголоса: — Всё погибло.       — Что погибло? Говори!       — Бестии, древоядные, упыри, гули, личи.. — в его чёрных глазах не было и следа надежды, — а вампиры погибнут вместе со мной.       Он развернулся в ослабевшей хватке Древнего и продолжил свой путь в никуда. Последний опомнился и вновь повернул того, к себе лицом.       — Что вы наделали?! Как вы умудрились разрушить всё, что я вам даровал?!       — ЧТО ты нам даровал?! — вдруг завопил в ответ вампир. — Неопределённость и бессмысленность?! Озверение и кровожадность?! — казалось, он изливал всё накопившееся в душе через эти вопли. — Так что ты нам даровал, помимо безразличия, треклятый? Всё это - твоя вина!       — Как смеешь ты винить своего создателя?! — Древний ухватил наглеца за горло, готовый сорвать тому голову, как переспелый плод. — Я дал вам шанс, а вы его растратили! Без меня вы бы так и лазали по деревьям, да лупили друг друга палками. Я дал вам возможность познать великую истину, а вы решили и дальше быть зверьми!       — ТЕБЕ была известна наша природа, когда ТЫ решил дать нам шанс. ТЫ не направил нас, когда мы начали сбиваться с пути. ТЫ тянул до последнего, пока мы окончательно не заплутали. А под конец, ТЫ оставил нас одних, так ничего и не предприняв. Ты не создатель, а тем более не созидатель, а просто жалкий осеменитель. Всемогущий, безответственный трус.       Древний с рёвом поднял бесплодного над собой и, что есть мочи, швырнул в пылающий разлом. Крики вампира заглушило шипение огня и раскаты грома, внезапно прокатившиеся по пустошам. Обернувшись в направлении источника, Древний замер в неверии: чёрные тучи стягивались к его горе и закручивались в воронку вокруг её вершины, что и порождало зачастившие молнии с громом. Последовавший разряд был настолько ярок, что ослепил его, даже на столь немалом удалении. Следом грянул гром, уронивший его на колени, хотя.. раскат не был тому единственной причиной: оболочка Древнего внезапно дала слабину, словно утратив подпитку. Его покров начал скукоживаться, а чешуя - отслаиваться. Единственным объяснением могло служить.. серьёзное происшествие в его Саду - что-то, для чего затребовались все его ресурсы. Древнего тянула к земле не одна физическая немощь, но и безысходность, о которой он услышал от убитого им вампира. Его дикие соображения враз начинали обретать под собой почву, на которой заколосилась уже его собственное малодушие. Но чем больше он думал о его словах, тем сильнее играло в нём раздражение, питавшее конечности не хуже самого Сада. Древний с трудом оторвался от каменной поверхности, оставив на ней покров четырёхпалых ладоней. За ними последовала и кожура ступней, прежде чем он сумел развить скорость, на которой его перестал беспокоить накал камня. Ноги принесли его к подножию горы, в трещинах которой виднелись иссохшие, мёртвые корни, не отвечавшие на его касания. Неверие и слабая надежда гнали его вверх по отвесной скале, и дальше: по узким расщелинам и чёрствым щупам корней, в своей последней агонии пробившимся наружу. Когда, по ощущениям, минул уже не один день, он преодолел слой облачной поволоки и ошарашенно уставился на небесный эпицентр воронки, в котором висел чёрный диск с сияющим ореолом. Словно младший, завистливый двойник, пытался затмить животворящее Светило.       Руки Древнего сами заработали на подъём, позволив ему взобраться на хребет и.. безвольно повиснуть на нём. Он не был готов к увиденному, оно не укладывалось в его голове и противоречило самой его природе. Его Сад погиб, а он - жил. Сухие, обугленные скелеты растений, не могли запечатлеть смерть явственнее. А он, всё ещё был жив. И жили зачинщики, сейчас топтавшие останки его Сада в каком-то безумном танце: красно- и бурокожие примитивы выбивали ногами ритм, вокруг квадрата из возведённых ими, четырёх деревянных врат с изогнутыми верхними перекладинами. В центре этого квадрата, на одном кресте висели две бесплодные: взрослая темноволосая и юная беловолосая. Обе оставались недвижимы. Вдруг из грозовой воронки, ветвясь, ударила молния, забрав жизни двух примитивов. В следующий же миг, почва вокруг содрогнулась, выпустив струи дыма с вкраплениями оранжевых искр. Древнего пронзило ужасное предчувствие: что-то готовилось разразиться.. что-то немыслимое, чего он обязан не допустить. Он сорвался с места, спеша к распятым фигурам и центру всего действа, но один из примитивов (обвешанный мёртвыми плодами, ветвями и с заострённой палкой в руке) каким-то образом заметил его, хоть и не имел глаз, а гул кругом стоял оглушительный. Он размахнулся и пробил грудь не только светловолосой девочки, но и темноволосой женщины по ту сторону креста. Последовавший за этим разряд, сотряс воздух и надолго ослепил Древнего. Когда же тот попытался стать прямо, земля под его ногами уже дрожала не переставая. Ему не осталось ничего другого, кроме как подойти к казнённым, в окружении обугленных останков примитивов. Внешность темноволосой женщины цепляла внимание, кажась смутно знакомой, и притягивая взгляд, даже во всей творящейся катавасии. Древний коснулся её щеки и в тот же момент земля ушла у него из под ног: пласты почвы сместились, взлетая в столбах пыли, а между ними пробились потоки жидкого пламени...