Creation Echo

Specter: Nigritude       Исперва он колебался и плескался, чувствуя внешний контроль. Засим ему запретили плескаться, ограничив его естество куда менее податливыми формами. Но он по-прежнему колебался - уже на твёрдой основе, вгрызаясь вглубь неё. Он стал Корнями. Из Них выросла первая трава, а за ней кусты и наконец - деревья. Медленно, но верно Они крошили мёртвый камень и смешивали его с продуктами Своей жизнедеятельности: оплетали корешками, покрывали мхом и занижали почву, сращивая с водой. Когда Они охватили собой всю сушу, в грязевых залежах у Горячей Горы возникла иная активность. Их прародитель - Живой Океан, велел Им посвятить Себя этой активности. Они обхаживал инородных личинок до становления примитивами, которых Они нарекли «хуманами». Понукаемые Океаном, Они попытались их познать, выведя из Себя им подобных, и нарекли тех «сильванами». Но хуманы не приняли последних, которые, как выяснилось, были чересчур зелёными, бесполыми, четырёхпалыми и в целом - одинаковыми. Когда Корни сгладили различия и разнообразили возраст сильванов, те прижились куда лучше: хуманы сами не шли на контакт, но уже и не гнали чужаков. Чтобы добиться их расположения, пришлось также выстроить им неестественные укрытия, да снабдить острыми палками для охоты на другую живность. Одни плоды Корней их не устраивали.       Однако вскоре, хуманы исхитрились подчинить себе Разрушителя, до сей поры разорявшего лишь окрестности Горячей Горы. Корни не сумели присвоить Себе лишь её, да сам Океан, а вот хуманы вооружились Разрушителем, с помощью которого губили много зверья за раз, одновременно готовя, к их столь прихотливому потреблению. Им еле давалось удержать его буйство, ценою гибели многих Своих потомков. Такого Корни стерпеть уже не могли и впервые дали отпор Океану, сформировав почки, процеживавшие его дурманящие воды. Это подарило Им уникальный опыт чистоты суждений, который, увы, не продлился долго. Хуманы начали целенаправленно добывать Их почки, которые были особливо подвластны Разрушителю, обращая собственное потомство против прародителя. Тогда Корни пришлось самим губить потомство на грани захвата. Хуманы же не отступали, демонстрируя приверженность Левиафанам, водами которых были опоены. Как он подозревал: то изначально были происки Океана. Омертвевший лес шёл на пользу Разрушителю и теснил охват Их владений. Видя это, Корни снарядили сильванов пластинами брони, да режущими побегами и выставили их на Свою защиту. Так зачинался их первый военный конфликт, по результатам которого хуманам пришлось отступить перед сильванами, эффективно бессмертными у своих Корней. Впрочем, для последних это столкновение не прошло бесследно, ведь уничтоженные в процессе области леса, содержали часть Них самих, что привело к угнетению широты Их познания и контроля над охваченными территориями.       Чтобы избежать подобного в будущем, Корни сделали слепок Себя в оболочке древнего сильвана, или просто: Древня. Для хуманов этот длительный процесс напоминал их ритуальные обряды и, по злосчастному стечению обстоятельств, совпал с пробуждением Горячей Горы. Из её верхушки начал подниматься предвестник Разрушителя. Хуманы нарекли это дурным знамением, а сильваны посвятили все оставшиеся силы переносу Себя в подвижную оболочку. Будучи позабытым, их лес оброс тернием - кустарником, неприхотливым к внешним условиям среды. Перенос состоялся, но угасающее сознание, продолжившее существовать в Корнях, более не могло поддерживать своих потомков. А беда не пришла одна: предвестник Разрушителя вырос и застлал небо, лишив их большей части живительного света. Начало холодать. Древень ухаживал за Корнями, которые тратили последние силы на поддержание себя и потеряли прочих сильванов, а также всё за пределами их Круга Терний. Поначалу, в их неизведанную территорию рвались выжившие хуманы, но затянувшиеся невзгоды доканали и их. Древень более не мог поддерживать себя, не говоря уж о Корнях, что вынудило его действовать согласно их последней установке: «выжить любой ценой». Из милосердия, Древень добил свою предтечу, вырезав его почки, и направляется с ними в сторону владений давнего врага, которого не затронули их тяготы.       Стальной блеск мерно колышущегося Океана, засвидетельствовал Древню лишь своё безразличие, но тот погрузился в мутные воды, желая хоть так достичь его сердца и воздать ему, столь желанную жертву. Древень не ведал заплыл ли он так далеко сам, или его отнёс Океан, но скоро берег потерялся из виду. Мандраж от переизбытка животворящей воды спал, сменившись усталостью и, наконец - сонливостью. Древень и не заметил, как начал тонуть.       Океан утягивал его в свои глубины, пока он не достиг абсолютной черноты. Толща воды плющила его, выдавливая остатки жизненных соков. Последним что он заметил был огонёк, плясавший во тьме и манивший к себе. Приближаясь, он увеличивался в размере, пока не заполнил всё поле его зрения, после чего на Древня обрушилась тьма. А дальше он воспарил всё в той же толще воды, но теперь она ощущалась лёгкой и податливой, а его тело стало грандиозным и многослойным. Его телом был сам Океан. Он переродился его квинтэссенцией - Левиафаном. Он ощущал всё что происходит сейчас, а также всё что творилось до него, до Корней. Он спустился к истокам и обнаружил оболочку, породившую Океан. Она была чужой - ей было здесь не место, как и ему самому. Вот почему Разрушитель столь настойчиво уничтожал его потомков: ОНИ ЧУЖИЕ ЗДЕСЬ. А раз так, единственным выходом было - покинуть это место.       Древень вобрал оболочку в Левиафана и стянул, закручивая, весь Океан. Так вознеслась обратная воронка: с полым каналом в эпицентре. Когда она достигла предельной высоты, его запустило по кручёному стволу, навстречу неведомому дому.