for&ever

      Города ведь всегда просыпаются постепенно. В утренние часы они похожи на единый организм, части которого, медленно просыпаясь после недолгого сна, приводятся в движение друг за другом, в течение некоторого времени, постепенно синхронизируясь и в итоге, где-то к полудню, начинают работать слаженно.       Наблюдать за этим издалека довольно любопытно, но быстро надоедает. Всегда появляется какая-то непреодолимая тяга встроиться в работу этого сложного механизма подобно маленькой шестерёнке. Забраться в свою собственную машину и застрять где-нибудь в пробке, среди сотен таких же механических коней, или засесть в одном из офисов, раскиданных по этажам бетонных глыб и потягивать кофе из потемневшей от времени, уже далеко не белой кружки, работая над очередным проектом.       Вот чем крупные мегаполисы привлекают трудоголиков и энтузиастов. Они как телефонная книга — здесь есть всё, что тебе может понадобиться.

˗ˏˋ * ˊˎ˗

      Будильник звенит как всегда ровно в шесть ноль ноль, что подтверждают электронные часы на стене. Чанбин поднимается первым, ведь ему нужно больше времени на раскачку после сна. За полчаса, которые у него есть до пробуждения Чана, он успеет принять душ и посмотреть утреннюю новостную программу, пока сушит волосы.       Бин ещё чистит зубы, когда слышит, как срабатывает будильник Чана и через минуту в ванной появляется он сам. Мягкий и нежный, заспанный и очень тёплый после сна. С гнездом на голове, с отвратительным запахом изо рта и следом от подушки на левой щеке. По утрам Чан — наглядный пример того, что нет в этом мире идеальных людей.       — Доброе утро, — улыбается ему Чанбин и открывает кран, чтобы прополоскать рот и зубную щётку.       — Доброе, — сухими губами бормочет Чан и улыбается, прищурив заспанные глаза.       Кухня, белая и неуютная в силу чрезмерной минималистичности, встречает Чанбина прохладным паркетом и сонным равнодушием. Эта комната хоть и не была похожа на кухню его родителей, но всё ещё напоминала ему о неприятных моментах его детства. Поэтому он предпочитал завтракать за кофейным столиком в гостиной или за рабочим столом в комнате, обедать и ужинать обычно приходится вне дома, так что его желание избегать кухонное пространство было не такой уж большой проблемой.       По накатанной схеме Чанбин делает две чашки кофе: одну себе, другую — лохматому нечто, которое с утра так и просится, чтобы его зацеловали. Пока они готовятся, он тревожно переставляет всё, что, по его ощущениям, стоит не на своих местах. Прозрачная стеклянная ваза с засохшими пионами перемещается с подоконника на барную стойку, баночки со специями меняют порядок расстановки, а вазочка со сладостями перемещается со столешницы на верхнюю полку шкафа с посудой. Он делает это, не задумываясь и совсем не замечая. Отвлекается, только когда кофемашина сообщает о готовности напитков. Себе он льёт побольше сладкого сиропа вместе со сливками, а горькую жижу во второй чашке разбавляет кокосовым молоком.       Чан заявляется на кухню уже при полном параде: белая рубашка, сверху свитшот цвета миндаля и узкие коричневые брюки, а на ногах домашние тапки с мордой Джеймса Салливана из «Корпорации монстров», разбавляющие серьёзный образ. Беспорядок на голове успешно устранён, а лицо так и сияет свежестью. Ну прямо парень с обложки модного журнала! И что самое важное — его парень.       Несколько коротких поцелуев в губы, чмок в макушку и тихое «спасибо» Чан адресует Чанбину, прежде чем исчезнуть на страницах потрёпанной книги в мягком переплёте вместе с чашкой кофе. Чтение с утра, хотя бы в течение десяти минут для него подобно обязательному ритуалу. Чанбин любуется им какое-то время, прижимаясь спиной к дверному косяку и сам уходит собираться.       Чан появляется на пороге спальни именно в тот момент, когда Чанбин понимает, что ему в очередной раз нужна помощь с галстуком.       — Сынмин пишет. Просит взять к себе Юнми на пару дней, они с Юной собираются отметить годовщину отношений, — говорит он, смотря в телефон.       — Милый, ты не мог бы… — смеясь, просит Чанбин, держа в руках концы галстука с видом беспомощного младенца. Чан тут же оказывается рядом.       — Давай сегодня сводим малышку на детскую площадку, а завтра сходим с ней в парк развлечений. Мы ведь давно там не были.       Чанбин рассеянно кивает и берёт со стола очки в чёрной матовой оправе.       — Хорошо. Напиши ему, что я заеду за Юнми сегодня вечером, после работы, — в голосе слышатся нотки неуверенности, и Чан поджимает губы, понимая, что, даже в лучшем случае, Чанбин сможет освободиться только к закрытию парка.       — Или… — тянет Чан и притягивает к себе Чанбина, с нежностью заглядывая ему в глаза. Тот коротко целует его в скулу и обнимает в ответ.       — Или это можешь сделать ты, если вдруг освободишься пораньше.       В молчаливой семейной идиллии они проводят ещё пару минут, как вдруг Чанбин торопливо выпутывается из объятий.       — Ох ты ж ёжики! — взвизгивает он, кидая косые взгляды на наручные часы, и Чан хихикает, глядя, как Бин, подобно урагану, начинает носиться по комнате, собирая вещи. — Если ты тоже не поторопишься, то можешь опоздать, — предупреждает Чанбин, но Чан в ответ лишь пожимает плечами:       — Да и фиг с ним, — он уже слышит, как Чанбин внутри себя чеканит: «поганые фрилансеры, чтоб вас!»       Вместе с ними в лифт заходят ещё несколько человек, и всю дорогу им удаётся оставаться незамеченными и спокойно держаться за руки. Расстаться приходится на парковке.       — Хорошего рабочего дня, любимый, — говорит Чанбин, направляясь к своей машине.       — И тебе хорошей работы, Босс! — улыбается Чан. — Постарайся внушить этим толстосумам, что инвестиции в твой проект — это единственное верное применение для их денег. И не переживай, если вдруг не получится вернуться пораньше. Я справлюсь.       — Будет сделано, — салютует Чанбин и садится в машину, вцепляясь в руль двумя ладонями.       По нехитрым сплетениям улиц, унизанных домами, словно леска бусинами, каждый из них добирается к своему офису.       Офис компании Чанбина расположен в современном застеклённом бизнес-комплексе. Когда-то он пришёл в эту компанию неловким новичком, едва только защитившим диплом, а теперь уже как четыре года является её генеральным директором. Компания тогда ещё, к слову, занимала всего один этаж, который в сравнении с нынешними объёмами был раз так в пять меньше и располагался в одном из старых неприглядных зданий, в которых чаще всего располагаются развлекательные заведения наподобие кальянных и баров.       Так уж совпало, что в определённый момент акции компании резко обесценились, а Чан вместе с отцом посоветовали Чанбину не упускать возможности скупить их по крошечной цене.       Новоприобретённый кусок «гранита» пришлось какое-то время обтёсывать и полировать, чтобы сделать из него нечто большее, чем то, чем он был ранее. Это отнимало у Чанбина всё свободное время, да и, чего уж там говорить, у Чана тоже. Приходилось изучать совершенно незнакомые им аспекты ведения бизнеса, управления финансами и прочие очень мудрёные вещи, зато теперь они с гордостью называли это семейным бизнесом, хотя фактически заправлял всем именно Чанбин.       Окна нового кабинета гендиректора по счастливой случайности выходят прямо во двор старшей школы, в которой они с Баном когда-то учились, взрослели и… любили.       В обеденные перерывы, когда Чанбин остаётся здесь, он любит погружаться во времена, когда был взбалмошным подростком и творил разные непотребные и необъяснимые вещи. Часть воспоминаний, так или иначе связанных с Чаном, вызывает у него отдельный трепет. В то время воздух казался чище и жить было легче и проще.       Они встречаются уже… Сколько? — Чанбин вдруг задумался. Если они начали встречаться на первом году старшей школы, то им было лет по шестнадцать? Тогда получается, что они вместе уже целых тринадцать лет. А кто-то однажды сказал им, что они и года не протянут.       Конечно, чтобы так долго сохранять романтические отношения, нужно много работать над ними. Но у них как-то и не возникало непреодолимых трудностей. Отношения всегда строятся в первую очередь на доверии. И чтобы так долго оставаться вместе, нужно в полной мере доверять своему партнёру, нужно быть уверенным, что он заслуживает доверия. Но с чего бы Чанбину не доверять человеку, который оставался рядом с ним с начальной школы? Человеку, который поддерживал его в самые тёмные времена? В конце концов, человеку, который стал чем-то намного большим, чем «первая любовь»? Может кто и скажет, что это глупо, но разве любить человека, которому ты не доверяешь, не большая глупость?