С миру по нитке

      Счастье привалило нежданно. Обычно материно «Витя, сядь-ка, надо поговорить» грозило головомойкой или, в лучшем случае, нудным разбирательством. А тут вдруг такая удача! «Бабушке уже тяжело на четвёртый этаж без лифта, а тебе, сынок — самое то. Давно же хотел самостоятельности, так получи и распоряжайся». Витька, конечно, сосредоточенно покивал, а сердце пело слаще этого вашего Эда Ширана. Это ж другой конец города, так что никакого контроля! Хочешь — спи целый день, хочешь — сериалы до утра смотри или в компе зависай. Ну а самая-то заветная мыслишка была, что теперь нет повода Кирюху не позвать. Вроде как в гости, а там видно будет, если фишка ляжет, то, глядишь, можно и счастья попытать в том, о чём давно мечталось. Два дня ушло на переезд, ещё неделя — на обустройство. Все эти бабулины статуэтки-салфеточки были собраны в мешки и ящики и отправлены в шкаф на балкон. Пусть небогато и старомодно, зато своё. Витька чувствовал себя королём — в двадцать лет отдельное жильё! Это ж обкончаться можно! Чем он, собственно, и намеревался заняться, причём желательно не в собственные ладошки. Да вот только счастье оказалось с нагрузочкой. Килограмм этак на семьдесят пять-восемьдесят. Сосед, мать его! Мало того, что жил стенка в стенку, так ещё и балкон общий, без перегородки. Витька покурить — а этот уже там. Или вечером форму постиранную развесить — и снова-здорово! «Утречка! Как спалось?» «Вечерочек, как день прошёл?» Поначалу Витька вежливо отвечал, но с каждым разом разговор затягивался и выруливал всегда в одну сторону: «Когда проставляться будешь, новосёл?», «Может, завтра по пивку?» или еще веселей: «Заходи на досуге, мне тут надо одну игрушку протестировать!» Уж что там за игрушки такие, Витька не знал и знать не хотел. И от такого навязчивого внимания было не по себе. Ну чего он лезет, словно вынюхивает? Не иначе бабуля шпионить подрядила. Догадка косвенно подтвердилась, когда он мимоходом пожаловался на приставучего соседа, а в ответ услышал: — Что ты, Витенька! Лёня — такой хороший мальчик, добрый, уважительный! Я его с детства знаю. Вы б подружились, он тебя всего-то пятью годками старше. Дружиться с соседом не хотелось совершенно. А вот с Кирюхой — наоборот. Причем покрепче и организмами. Но как только удавалось зазвать стесняшку-однокурсника в гости, у соседа непременно начинало свербеть в заднице. То полезет на балконе копаться да посвистывать, то музыку врубит так, что аж диван подскакивает, то вообще, дрелью в стенку долбит — уж какие тут задушевные разговоры, а тем паче интим. Как-то даже самолично припёрся — якобы подписи на замену двери собирать, а сам глазами так и шныряет, выглядывает. Всё это ещё можно было как-то пережить. Но в один далеко не самый прекрасный день соседушка выгрузился из такси на костылях и в гипсе. Где-то ухитрился конечность свою нижнюю повредить. Вот и казалось бы — сиди теперь дома, смотри киношки, кости сращивай изо всех сил. Но нет! Мало того, что теперь вечный перестук, будто за стенкой конь гарцует, так ещё и посыпались просьбы: то творожка надо ему рыночного, чтоб кальций восполнять, то в доставке заказ забрать, то ещё чего по мелочи. И каждый раз, как Витька к нему заходит, все зовет чай пить с пирогом или борща предлагает. А борщ у соседа такой, что от запаха голова кругом. На одних-то сосисках с макаронами тоскливо. А после борща зрение-то прояснялось. Или, наоборот, затуманивалось. И выходило, что вроде даже и с виду Лёнька этот ничего из себя. И плечи хороши, и жопа подтянутая, да и на морду лица, если приглядеться, симпатичный. Но, раз — он не Кирюха, а два — от этого его пристального внимания Витька чувствовал себя зеброй, которую лев приметил, но даёт откромиться и попривыкнуть, чтоб потом с аппетитом слопать. А любые поползновения на свободу воли он терпеть не мог. Уж даже мать и та знала — если чего от Витьки хочешь, то на кривой козе оно надёжнее, чем в лоб. А на днях эта трёхногая тварь вообще вот чего удумала! Витька из универа топает, а он на лавочке у подъезда. Выперло его какого-то лешего! Ну и разве ж мимо пропустит без приколов своих?! — Витёк, здорово! Не поможешь инвалиду? — Привет! Чего тебе? — До дома доковылять, вот чего. Вниз-то я легко спустился, а наверх с одним костылём несподручно, — и смотрит так глазками невинными, словно голодный ребенок хлебушка просит. Разве ж откажешь? Но Витька набычился: — А хули ж ты оттуда вышел? Головой не подумал, как обратно попрёшься? — вроде ж и ничего такого, любому другому помог бы без вопросов. А тут дух противоречия взыграл. — Так ты попробуй посиди две недели взаперти! А тут воздух, птички поют, черёмухой пахнет. — Эта черёмуха у нас под самым балконом. Уж оттуда б и дышал. Ладно, погнали, а то скоро футбол начнется. Витька подал руку, чтоб соседу легче встать, а тот силу, что ли, не рассчитал и прямо в корпус впечатался. — Э, осторожнее! А то так оба в гипсе окажемся! Держись давай. Сосед обхватил Витьку за талию, на костыль другой рукой опёрся. — Ты за плечо лучше обхвати, удобней же. — Не-не, мне и так хорошо. Ну, поскакали? Пока доковывыляли до двери, пока полтора этажа преодолели, оба уже слегка взопрели, а Лёнчикова грабля так и норовила все время Витьке на задницу сползти. — Ты руки-то контролируй! — предостерёг Витька с нарочитой грубостью. А сам уже поплыл слегонца. Дело в том, что от Лёньки этого как-то уж больно вкусно пахло. И, что самое возмутительное, лапа его на собственной жопе вовсе не раздражала, а даже скорее, наоборот. А уж когда до четвёртого добрались, то как-то само собой получилось, что ввалились они к соседу в квартиру оба. И футбол уселись вместе смотреть, и картошечкой с домашними котлетами под пивко закусили. И так всё как-то душевно, будто так и надо. Ближе к ночи Витька домой засобирался, и Лёня поскакал на своих троих его до двери провожать. И как-то так вышло, что костыль за комод зацепился, и сосед прямо Витьку в объятья и брякнулся. Да так неловко, что губами ровнёхонько в губы пришлось. И что было делать-то? Отпихивать и бежать? Конечно, можно, да не бросать же раненого товарища. Тем более, что он не только борщ вкусно варил, но и целовался. Это уж потом выяснилось, что Лёнчик — тот еще фрукт. Он Витькину учётку на раз-два взломал и в истории пошарил, и по папочкам полазил. Недаром его ещё с последнего курса в крупный банк взяли в отдел информационной безопасности. Так что он без труда вошел в курс соседовых предпочтений. Ну а потом и в него самого. Можно сказать, прям на троечке с бубенцами въехал! Только вот эта информация уже надёжно зашифрована и разглашению не подлежит!