С миру по нитке

Проколы случаются везде, даже в сказках. Вот так однажды и в тридесятом царстве всё пошло по пи… Не по писанному, в общем, пошло. Какой-то сбой матрицы. Короче, уполномоченная нечисть (коей задание было выдано вроде бы как внятно, а там кто его знает, может, под хмельком договаривались) вместо златокудрой царской дочери Василисы выкрала Ваську Лисина, младшего сынка придворного писаря. Собственно, спутать-то было нетрудно: что царевна, что писарёныш были примерно одних габаритов — мелкие, щуплые и золотисто-кучерявые. А уж кто там из них в тот момент на крыльце оказался, разбирать недосуг было. Так или иначе, сцапали парнишку и упекли в высокую башню, где предстояло ему томиться, пока славный богатырь али рыцарь какой заморский не соизволит спасти. Да только неувязочка была в том, что если пропажу царёвой дочки обнаружили бы немедля, да скумекали, что дело нечисто, то Ваську так и не хватились. Был, да сплыл — кому какое дело до челяди. Так что сидеть в башне тому, выходило, до скончания века. Усугубляли печальное положение еще некоторые обстоятельства. Во-первых, интерьер башни, внутреннее убранство и шмотьё были заточены под девку. А это значит, что всё кругом бело-розовое, в зеркалах и витражах, а из одёжи — сплошные сарафаны да ленты. Во-вторых, из развлечений тоже всё предусмотрено чисто девчачье — вышивание, вязание, куклы и прочие безделицы. А Васька-то к такому не приучен. Ему б ножичком построгать или книжицу какую почитать — грамоту-то знал, недаром писарев сынок. И, наконец, в-третьих, для охраны к пленнику был приставлен, натурально, дракон. Тварь дорогая, заморская, да вот только и дракон оказался не по стандарту. Не имелось у него ни бронзово-зелёной чешуи, ни размашистых крыльев, что могли застить солнечный свет, ни огнедышащей пасти. Опять, видно, где-то в сказочной канцелярии напутали! В итоге приписанный к башне зверь представлял собой нечто размером с крупного индюка, но видом куда как приятнее — нежно-голубая шерстка покрывала аккуратное тельце на невысоких лапах с сиреневато-серебристыми коготками. На спине имелась пара крыльев, но не кожистых с перепонками, они скорее напоминали стрекозьи, легонькие такие, с прожилочками. Морда тоже вызывала разве что умиление — носик пуговкой, глазёнки с пушистыми ресницами. Короче, чистый контактный зоопарк! Но делать нечего — велено стеречь пленницу, значит надо выполнять. Первые дни Васька недоумевал, что за место такое дивное — кукольный домик, да и только! Потом стал на волю рваться. Да только какой толк, если башня высоченная, а внизу пропасть бездонная. И ни одной двери! А уж когда понял Вася, что сидеть ему тут-не пересидеть, то напала на него тоска зелёная. На ту еду, что ему дракон приносил, и не смотрел даже. Уже не радовали ни пряники расписные, ни яблоки наливные. Обеспокоенный надсмотрщик ему и фрукту заморскую добывал, и белорыбицу изловил, а тот и не смотрит даже. Вот и что, прикажете, делать? Пришлось идти на нарушение устава, что настрого предписывал с пленными в контакт не вступать. А то, неровен час, помрёт с голодухи или от кручины, а ему отвечай. В общем, начал дракон с Васькой разговоры разговаривать. То небылицы ему рассказывает, то о житье-бытье прежнем расспрашивает. А сам под руку подставляется — гладь, мол, не стесняйся, это, говорят, нервы успокаивает и стресс снимает. А чтоб пленник не скучал, притащил ему те матовые стекляшки, что в пещере неподалёку нашёл — пусть отрок забавляется. Васька их перебирать полюбил, а то и жонглировать пытался, как у скоморохов подсмотрел на ярмарке. Мало-помалу оживать стал. От скуки, бывало, в платья как начнёт рядиться, а после перед зеркалом крутится, чтоб юбки раздувались, и хохочет. Дракон и рад-радёшенек, дитя не плачет, а тешится. Очень он к Ваське привязался. А чего б и нет? Тот весьма пригож — кудри до плеч отросли, щёчки румянцем налились, ножки стройные из-под сарафана — заглядение. Ну и душа добрая. Так-то дракону полагалось в хлеву столоваться — овес, дичь мелкая, или чего сам поймаешь. А Васька его с руки кормил тем, что ему скатерть-самобранка по описи выдавала. А как-то Вася посетовал на скуку, дескать, вот бы книжицу ему, хоть и без картинок, лишь бы глаза занять, а то от видов гор и долин уже оскомина. И даже со стекляшками устал играться, хоть и дивно они хороши были. Дракоша принял к сведению и отправился решать поставленную задачу. Правда, на несколько дней башня без охраны осталась, да охранять-то особо не от кого было. А как воротился, так притащил целую связку книг — читай, друг любезный, только уж вслух, чтоб обоим веселее. Так и повелось у них: Вася в подушках устроится, а дракон у него под боком, головушку на коленках примостит и помуркивает от удовольствия. Он и спать повадился на кровать залезать, а то в стойле к зиме зябко стало, а вдвоём-то оно теплее. Васька к дракону своему так привык, что без него и жизни уж не представлял. И поболтать можно, и перекусить в компании. А то, бывало, как начнут чудить-баловаться. В салки-догонялки не разбегаешься, а вот в жмурки можно. И потискать его любил. Дракончик повизгивает, лижется розовым языком, а Васька как-то раз возьми, да и чмокни его в нос. Да и приговаривает: — Какой же ты славный! Как же люблю я тебя, друг мой сердешный! И не успел он слова эти молвить, как раздалось… Ну что-то там такое раздалось, да и сам дракончик раздался — и вширь, и ввысь. И оборотился прекрасным принцем. Ну, вот как в той сказке, где нечёсаный невежа чуть кони не двинул, но красавчиком стал, когда его умная девушка полюбила. Здесь та же байда. Чем-то юный принц прогневал какую-то ведьму, ну она и превратила его. Но то ли чувство юмора у неё было отменное, то ли палочка бракованная попалась. И стал тот королевич драконом на тех же примерно условиях. А тут Вася — добрая душа со своими признаниями и поцелуями. И вот стоят они друг против друга: Вася в сарафане (привык уже, удобная штука оказалась — и яйца не преют, и доступ к ним всегда открыт, да и другой одёжи-то не было) и прынц заморский в голубом кафтане шёлковом. Наш-то обалдел, понятно, а второй тоже как-то долговременную память слегка утратил — шутка ли такие превращения! Но как шарики в голове завертелись в правильном направлении, королевич Ваську в объятья сгрёб, шепчет ему: — Наконец-то, любезный друг, могу тебя обнять! А то теми лапами короткими не дотянуться было. А я ими ещё много интересного делать умею. Да и не только ими! — и как поцеловал по-заморски, что все сомнения в целесообразности происходящего у пленника из головы выдуло. Пока Васька очухивался от пережитого стресса, тот скоренько сарафан задрал и нахально, но со всей любовью, свои навыки по очереди и продемонстрировал. (Ну тут примерно можно догадаться, за какие такие заслуги его в пушистую тварь оборотили). А уж когда натешились они, а это небыстро произошло, Васька и говорит: — Ну, раз меня теперь стеречь некому, то, может, подумаем, как из этой башни сбежать? — А зачем же нам бежать, мон шер ами? Тут и тепло, и сытно, и постеля мягкая, — отвечает ему прынц из подушек. А сам ручонки тянет, Ваську обратно в перины заманивает. — Ну хоть погулять, ноги размять. Опостылела башня-то эта. — О, ну так-то без проблем! Тут же секрет есть: во-он на те два камушка надо одновременно нажать, и тут же потайная дверь откроется. Так что иди ко мне, а после выведу тебя на свет божий. Так и зажили они, Васька и прынц его. Тот решил в своё королевство не возвращаться, а то опять превратят в кого-нибудь, а поди знай, как любезный Базиль к новому облику отнесётся. К слову, те матовые стекляшки оказались камнями самоцветными. Просто необработанными. Васятка с королевичем их по одному продавали, а сами в отпуск ездили в страны заморские. Ну а как, мир поглядеть, себя показать. Даже Ваське штаны справили, хотя он к сарафанам прикипел и дома только в них и ходил. Вот и сказочке конец, а у кого свой есть, тому есть, чем дальше заниматься!