С миру по нитке

— Ну, майхуения валентина*! — Вован пнул дверь, оставив вмятину на выпуклом рельефе дерматина. — Заперла-таки на нижний! Делать было нечего. Хозяйка обещание сдержала, и пока просроченная оплата не поступит, не видать Вовану ни своих вещей, ни уже ставшего родным хромоногого дивана. Тащиться к брату — тоже не вариант. Опять начнёт пилить, чтоб бросал дурить и переезжал к нему. Ага, в их малогабаритку, где на подходе уже второй ребёнок. И Натаха его доставучая вечно будет гонять с поручениями. Нет уж, лучше на вокзал. Или вот хоть на лавке переночевать — ночи уже почти тёплые. А завтра он что-нибудь придумает. После затхлого подъезда, где запахи бычков, кошачьей мочи и жареной рыбы смешивались в ни с чем не сравнимое амбре, свежий апрельский воздух показался упоительным, как глоток холодного пива наутро после загула. Вовка брякнулся на лавку и только тогда ощутил знакомый всем по весне запах масляной краски. Коммунальщики исправно мазали новый слой на старый, чтобы по ним, как по годовым кольцам, можно было определить возраст скамеек и кривоватых заборчиков вдоль чахлого газона. — Ты ж ебельмания*! — спохватился, да поздно. И джинсы, и куртка с оттяжечкой отлепились от свежепокрашенной поверхности. — Теперь куда с полосатой жопой-то? К зебрам в зоопарк? Здрасьте, я, типа, ваш, приютите на ночь! Светить разноцветным задом было реально в падлу. Эта досадная мелочь стала последней каплей. Мало того, что он лишился жилья, так ещё и с работы турнули. Ну, подумаешь, перепутал он заказы — вместо тонометра и иппликатора Кузнецова доставил той бабке Вуманайзер в комплекте с зажимами для сосков и прозрачным розовым дилдаком! Может, это сама судьба ей послала? Попользовалась бы, глядишь, и отпустило б её. Так нет, жалобу накатала, живучка ползучая*! Вовка полез в карман за сигаретами, но в смятой пачке обнаружился лишь жалкий обломок. И надо же, под самый фильтр! От такой подлянки предательски защипало в носу — что ж за день-пиздень такой! От беспомощности и полнейшего тупика хотелось по-детски расплакаться. Но куда уж, девятнадцать лет, взрослый мужик. Ещё один месяц и один год доучиться, и можно нормальную работу найти. А пока остаётся только подработками перебиваться. Сидеть вот так приклеенным к лавке без гроша в кармане, без крыши над головой и даже без возможности покурить было чертовски обидно. Отчаянье сменилось злобой, и надо было срочно её на кого-то выплеснуть. Объект не заставил себя ждать. На узкой дорожке, ведущей к подъезду, нарисовалась долговязая фигура. Они несколько раз сталкивались на лестнице, но делали вид, что в упор не видят друг друга, хотя Вовка отлично всё разглядел. И сутулую спину, и узенькие плечики, и очочки эти гаррипоттеровские. Типичный ботан. Хотя по факту ботаном был сам Вовка. На автослесаря, куда он хотел, с его аттестатом не пробиться. Единственное направление, где брали троечников на бюджет, было садово-парковое озеленение. Понятно, что ковыряться в клумбах и стричь кусты — не предел мечтаний, но брат сказал, что потом можно выучиться на ландшафтного дизайнера, а они гребут приличные бабки. Но чем дальше, тем унылее казались перспективы. Учёба не в радость, работу фиг найдёшь, жить негде. Личная жизнь пока даже не обозначилась на горизонте. Впору в омут головой! По мере приближения соседа, Вовка принял грозный вид и сел так, чтобы его сцепка с дворовой скамейкой не бросалась в глаза. — Э, слышь, лох индийский*! Курить есть? Щуплик дернулся, послав очками стайку солнечных зайчиков прямо в глаза. — У кого, у меня? — он так искренне удивился, что сомнений не осталось. Стрельнуть сигаретку не получится. — Нет, у Илона Маска. Вон его спутник полетел, — Вовка мотнул башкой, и сосед послушно уставился в глубокую весеннюю синь. — Интересная шутка. Но дома, кстати, есть. Кажется, — чахлик поправил очочки. — Вынесешь? — Вовка старался сохранять дерзкий тон. Противно чувствовать себя попрошайкой. — Знаешь, мне с первого на пятый туда и обратно как-то беспонтово. Пошли, сам заберешь, если тебе так надо. Подниматься с лавки было стыдно, но и курить хотелось до одури. Так можно хоть заглушить голодные спазмы в желудке. Пожрать сегодня уже точно не получится. Стараясь не поворачиваться спиной, Вовка двинулся к подъезду, но чёртов интеллигент распахнул дверь, пропуская вперёд. Не раскланиваться же было: «Только после вас!» Надеясь на то, что в полумраке его расписные тылы будут не так заметны, он проскочил внутрь. Очки очками, но глазастый сосед то ли разглядел, то ли учуял запах краски: — Ты, кажется, испачкался! — А если и так? Тебе что за дело? — Можно растворитель поискать. Пока свежая, должна оттереться. Пошли! Квартирка у щуплого оказалась чистенькая, вовсе не похожая на то пыльное царство, где Вовка снимал комнату у бабы Вали. Сосед, представившийся Игнатом, копошился в шкафчике на балконе, громыхая склянками. — Вот, универсальный. Думаю, возьмёт. Держи. — Да я это, потом. Я ключи потерял, — слукавил Вовка. Не признаваться же, что хозяйка перекрыла доступ к жилью за неуплату. — Сочувствую. Ну позвони Валентине Петровне, пусть запасные даст. — Звонил. Вне зоны доступа, — продолжал заливать Вовка. — Тогда давай у меня. Ща я соображу тебе что-нибудь из одежды. Только мои штаны тебе не налезут. О! Вот, халат есть. Можешь в ванной переодеться. Растворитель оказался ядрёным и краску смыл, вот только запах его был ещё злее — от него слезились глаза и першило в горле. Поэтому Игнат решительно запихнул вещи в стиралку. — Иди пока перекусим. Ты солянку будешь? С сосисками? — Да как-то неудобно… — замялся Вовка. — Неудобно штаны через голову надевать. Садись, давай. За едой Игнат рассказал, что учится на психолога и сейчас пишет курсовую по поведению в стрессовых ситуациях. — Вот, кстати, ты мне можешь на вопросы анкеты ответить? Как человек, оказавшийся в стрессовой ситуации. — Ну, могу. — Знаешь, стресс — интереснейшая штука. Он может спровоцировать всё от агрессии до экзистенциального кризиса. — Какого кризиса? — не понял Вовка. — Экзистенциального. Если в двух словах, это когда человек испытывает чувство тревоги и беспокойства и не видит смысла жизни. — То есть, когда понимаешь, что кругом пиздец, и выхода нет? — В целом, верно. О, слушай, у меня бальзам есть. Хочешь, в чай можно добавить? Сосед потянулся к шкафчику и изъял чуть начатую бутылку. Едва он отвинтил крышку, как его телефон, лежащий на столе, издал мелодичную трель. — Извини, мне надо ответить, это по работе! — Игнат схватил аппарат и метнулся в комнату, плотно притворив за собой дверь. Вовка покрутил бутылку. На этикетке красовался разинувший пасть дракон, а надпись на обороте обещала подъём жизненных сил, в том числе и по мужской части. Щедро плеснул в чашку коричневую тягучую жидкость. Запахло еловыми шишками и какой-то травой. Приятно. На подоконнике обнаружилась пачка сигарет. Надо же, не соврал! Покурить под чаёк — милое дело. Вовка открыл окно, высунулся, чтобы поменьше дымить в помещении, и с наслаждением затянулся. Он любовался на наклюнувшиеся зелёные почки, прозрачной дымкой затянувшие скелеты деревьев, когда до его ушей донеслось почти голубиное воркование: — Хочешь, чтобы я снял рубашку? Хорошо. Я расстегиваю пуговицы, первую, вторую… Петельки такие уз-зкие, мне трудно протолкнуть в них пуговицы. Они большие и скольз-зкие. Ах, как сразу стало холоднооо! Согрей меня! У тебя горячие ладони, я так хочу ощутить их жар на своей коже! Вовка прислушался. Вроде как голос Игната, только тембр совсем другой. «С кем это он, интересно? Неужели у него и девчонка есть?» — Вот так, да! Чувствуешь, как затвердели соски? Зажми их пальцами, как ты умеешь! Ахх! А теперь проведи по животу. Мне расстегнуть ремень? Или лучше ты? Да, там уже так тесно, поможешь мне? Конечно, я хочу тебя, глупышка. Я зажмурюсь, а ты расскажи, что чувствуешь! «Какой он, однако, затейник! А с виду и не скажешь. Ботан ботаном, а охмурять умеет!» Тем временем в соседней комнате пошла тёпленькая: — Сожми меня крепче! Подвигай рукой, не так быстро, а то я сейчас кончу. Теперь дай я, какой у тебя огромный! Обожаю эту налитую головку, можно я возьму в рот? Мммм! Ты вкусный! «Стоп! Что?! Большой? Вкусный?! Это он что, с мужиком? Эхиномастус эректоцентрус*!» — кровь ударила Вовке в виски. Пока он слушал, сам незаметно для себя возбудился, а тут такое! Судорожно облизнул губы, залпом допил чай и снова налил себе из бутылки. — Я медленно веду языком по стволу, обвожу каждую венку, а теперь по кругу, до уздечки и обратно. Нет, милый, ещё рано. Потерпи! Дай я приласкаю твои яйца. Ох, и тяжёлые! Люблю перекатывать их в пальцах, посасывать, вот так, — раздалось влажное чмоканье, словно кто-то действительно что-то сосал. И от этих звуков сладко потянуло в промежности. Рука сама скользнула меж пол халата. Бальзам и недотрах делали своё дело под аккомпанемент сладких Игнатовых уговоров. — А теперь трахни меня в рот, давай же! Я могу взять глубоко, не бойся! В самое горло, да, сильнее, направь меня, насади по самые гланды! Кхр-Кх, хорошо, ещё! Ох, подожди! Ты так кончишь, а я хочу почувствовать тебя в себе. Как лучше, сзади или мне лечь на спину? О, моя любимая поза! Да, я прогибаюсь и развожу ягодицы, смотри, как я соскучился! Давай сразу на всю длину! Аххх! Вовкин кулак судорожно сжимал каменный член. Устоять было совершенно невозможно. Этот проникновенный глубокий голос с пошлыми интонациями буквально сводил с ума. Он совершенно не вязался со щуплым невзрачным очкариком. Перед мысленным взором возникал чертовски сексуальный образ: некто развязный, с томно прикрытыми глазами, влажным горячим ртом и похотливой задницей, приглашающей засадить по самые Solánum lycopérsicum Гортанные вскрики чередовались со вздохами и постепенно перешли в постанывания. Правая двигалась всё ритмичнее, и, наконец, Вовка стрельнул семенем не хуже бешеного огурца*. Осознание того, что он возбудился, как никогда до этого, и мало того, что на пацанский голос, да ещё и представляя вполне себе гейский секс, придавило его почище зилка с торфом. Вовка приложился прямо к бутылке и жадно засосал целебное пойло. Когда Игнат вернулся в кухню, он увидел, что гость его безвольно склонился к столу, уперев лоб в сгиб локтя, и тихонько поскуливал. Количество бальзама уменьшилось ровно наполовину. — Володя? Тебе плохо? — Я не знаю. У меня, похоже, этот, как его? Ик-ик-икзистенциальный кризис! — Вот как? Ну так считай, ты пришёл по адресу! — как-то даже обрадовался Игнат. — Бляя, как жить-то теперь? Я, походу, голубее барвинка. Как ты мне поможешь? — Ну, либо как психолог, либо так, как ты, судя по всему, слышал. Кстати, я был бы не против, ты мне давно нравишься. Вовка поднял красное от стыда лицо. Без очков Игнат выглядел куда симпатичнее, да и щёки у него раскраснелись, что добавляло ему привлекательности. Он смущенно улыбался и теребил завязки капюшона своими длинными тонкими пальцами. В мозгу пронеслись картинки, наглядно демонстрирующие то, что Игнат может ими вытворять, судя по тому, что он там плёл по телефону. И то ли образы эти были слишком яркими, то ли бальзам действительно способствовал, но дракон в трусах снова ожил и дыхнул огненным пламенем. — А ты правда можешь всё то, что говорил? Ну, мужику тому? — Если честно, я ещё не пробовал. Только видосы смотрел, чтобы в тему войти. Но было бы круто попрактиковаться. — Опунция хуажопензис*! Во я влип! — выдохнул Вовка. — Ты даже не представляешь, насколько! — плотоядно улыбнулся Игнат, наклоняясь над столом.