something

После горячего душа ощущение прохладного воздуха на распаренной коже обволакивало. С осветленных недавно волос всё ещё стекали редкие капли воды, впитываясь в хлопковую ткань домашней футболки. Та, уже порядком растянутая, доходила до середины бедра, прикрывая кромку нижнего белья. Сынмин, промакивая голову полотенцем, неспешно побрел на кухню в поисках такой нужной жарким летом холодной воды. Его шаги были совсем неслышными в приятной тишине квартиры, поэтому, разбирающий пакеты мужчина, не заметил чужого присутствия. В глазах Кима на секунду мелькнуло удивление. Обычно, Хёнджин возвращается с работы не раньше девяти вечера. Сейчас же стрелки часов только доходили до шести. — Малыш, не стой там так долго. У меня для тебя есть кое-что вкусное. Это явно было обращено к нему, и давало понять, что заметили Сынмина ещё давно. Решив не заставлять старшего ждать, парень оставил полотенце на плечах, приближаясь прямо в раскрытые для него руки Хёнджина. Наконец-то. Они ощущаются так реально и медленно изучают каждый миллиметр разнеженного вечерними процедурами тела. Сидя в душном офисе, Хван думал об этом практически весь день. Как увидит его, почувствует родной запах, сожмет мягкую талию в своих пальцах, массируя кожу. В свою очередь, Ким, зарывшись пальцами в чуть отросшие волосы, прижимался всё ближе, пряча улыбку на чужой груди. — Я соскучился, а ещё чувствую себя выжатым лимоном. В издательстве со сменой начальства началась жуткая суматоха. Кстати, что ты там говорил про вкусненькое? На последнем предложении тон Кима изменился, став более бодрым и заинтересованным, отчего старший коротко посмеялся. Бурчания любимого это то, чего ему не хватало на протяжении всего дня. Чужие пальчики тут же заскользили по белой рубашке заискивающе, а в глазах читалось любопытство. Не удержавшись, Хван чмокнул парня в уголок губ, размыкая объятия. Через несколько секунд перед Сынмином появился контейнер с клубникой в шоколаде. Со скоростью маленького ураганчика он принялся обнимать старшего, а затем, забрав еду, потянул того за руку на диван в гостиной. Это было что-то на вроде полюбившейся традиции ещё со времён учебы в университете. Ким до сих пор помнил, как после окончания пар бежал к выходу, где неизменно встречал его тогда ещё блондин с коротким ёжиком волос. Эдакий высокий красавчик со средней успеваемостью и подработкой на пол ставки. Драматичной истории о противостоянии ботаника и бунтаря всея академии не было. Были сломавшийся в неподходящий момент подержанный байк, доставшийся Хвану от отца, сильный ливень в середине мая и идущий мимо быстрым шагом Сынмин, что пытался добраться до остановки, прячась под зонтом. Один предложил укрыть от прохладных капель, а второй согласился, пытаясь починить неполадку. Всё, что запомнил о том знаменательном для обоих дне Ким, это сданный на отлично экзамен и незнакомого студента, накачанный торс которого облепила мокрая светлая футболка, став практически прозрачной. Тогда вместо удобного дивана был голый пол возле кровати в маленькой квартире старшего, что больше напоминала гараж своими завалами инструментов и деталей для байка. Однако, это вовсе не мешало парням устраиваться поудобнее, прихватывая с собой что-нибудь съестное и разговаривать обо всём на свете. — О чём задумался? Хёнджин, протянув ягоду к чужим губам, любовался чудом, что так удобно устроилось на его коленях. Мужчина находил своё удовольствие в заботе и ласке. Видеть манящую улыбку или сияющие глаза в ответ было настоящим блаженством. Он хотел носить Сынмина на руках и много чего ещё, что отметало бы сомнения младшего в его чувствах. И он делал. — Вспомнил студенческие года. Сынмин поерзал на чужих бедрах, принимая клубнику из любимых рук. Сладкий, и в то же время освежающий вкус приятно отдавался на языке. Зажмурившись, парень довольно промычал, смакуя. Мысли уплыли куда-то далеко за пределы квартиры, оставляя дыхание обоих наедине. Хёнджин, не удержавшись, поцеловал жующего младшего в щёчку, в то время как его руки змеились по талии. Тёплая ладонь медленно сдвигалась ниже, останавливаясь у кромки футболки, на обнажённом бедре. — Студенчество? Неужто наш первый раз, — услышав такое, Сынмин стушевался. — Вовсе нет. Нашу первую встречу. А ты так и не стал близок к романтике, бесстыжий. Кулачок стукнул аккурат по други. Старший рассмеялся, наблюдая за реакцией парня. При виде того сердце сжималось. Будь то первая встреча или же совместная жизнь несколько лет спустя. Оба нашли место в сердцах друг друга сквозь года, обживаясь и пуская корни. — А по-моему атмосфера в тот день была очень романтичной. Эта картина до сих пор у меня в голове, малыш... Сынмин чувствовал, что невольно обстановка накаляется. Со старшим всегда так. Неожиданно вспыхивающие пламя окутывает с головы до кончиков пальцев. Он помнил тоже. Себя на смятых простынях и лепестки роз, что липли к коже, покрывшейся испариной. Помнил эйфорию и Хвана над собой. Как губы старшего признавались в любви, а крепкие бёдра двигались без устали, заставляя сдерживать рвущиеся наружу стоны. Сынмина брали, отдаваясь целиком взамен. Брали, заявляя свои права. Он вовсе не был против. Взяв со стола ещё ягоду, Ким ткнул ею в чужие губы, пресекая продолжение слов. Однако, этот невидимый и будоражущий процесс уже был запущен. Ладони старшего прошлись по бёдрам с нажимом, водя пальцами по коже до колен и обратно. Хёнджин смотрел неотрывно, подмечая блестящие глаза младшего. Это желание было явным. Сынмин огладил широкие плечи, расстегивая несколько верхних пуговиц рубашки. Он желал чувствовать себя ведомым. Выдохнув, парень непроизвольно сжал бёдра вместе с рукой Хвана, что остановилась там. Теперь мужчина смотрел с поволокой, нащупывая край нижнего белья. На его пухлых губах остатки шоколада, что не давали покоя Киму. С помощью старшего парень сменил положение так, что теперь его ноги находились по бокам от чужих бёдер. Сынмин почувствовал его. Возбуждение, натягивающее ткань брюк. Внутри всё сжалось, а затем горячая волна начала затмевать разум. В следующий миг их губы соприкоснулись. Хёнджин вёл в поцелуе, лаская каждую по отдельности, а затем собрал стон младшего языком. Ким всё сильнее прогибался в пояснице, не в силах противостоять желаниям своего тела. Боксеры сдавливали собственный набухший член, и прекращать это парень не желал. Покрасневшие губы Сынмина раскрылись в громком стоне, когда Хван подался бёдрами вверх, а руки его теперь сжимали скрытые одеждой ягодицы. Хотелось заласкать младшего, увидеть его хрупкость и слезящиеся от эмоций глаза. Хотелось любить. Вновь и вновь показывать, как может быть хорошо.