Второй шанс

Мидория смотрит в окно больницы, в которой лежит сейчас, и все еще не может принять это. В груди засел огромрый ком, что давил все сильнее, стоило ему сделать вдох. Он слышит, как рядом разговаривают врачи о нем, как обсуждают диагноз и будущие лечение. Все это так шумно.. он закрывает глаза, и от света солнца представляет Кацуки. Своего Кацуки. Тот стоит к нему спиной, смотря в даль. Так было всегда, Кацуки всегда был впереди планеты всей. Никто не сомневался в нем и его способностях, но даже так, Изуку ощущает, как от него веет одиночеством. –Каччан?– В тишине, в которой они стоят, его голос слишком громкий. Кацуки начинает движение, и теперь стоит к нему лицом. Глаза сияют от света солнца, и даже когда он от него отвернулся, Мидория помнит тот блеск. Кацуки, видя его, слабо улыбается – Гребаный Шигараки знатно меня унизил, – Бакуго проводит рукой по своим волосам, –секундно их приглаживая, –и те снова встают колом. – он был прав. Мне тебя не догнать, Изуку. – Это не так! – Парень закусывает губу, чувствуя, как глаза начинают слизится. – Томура никогда не был прав! Ты самый сильный из нас всех, много выкладываешься на тренировках, и ты самый лучший, кого я только видел! Ты крепкий, и твоя причуда это нечто! Поверь, никто просто не ожидал этого и- – И из всех нас, умер только я. Эти слова звучали как гром на ясном небе. Мидория вздрагивает, и делает шаг вперед. Это же не правда, да? Они же сейчас разговаривают, что тогда не так? Изуку хочет его потрогать, понять, что тот все еще жив, и все такой же теплый, как и всегда. Все еще светлый и теплый Каччан. Рука блондина скользит в карман школьной формы, и он достает какую-то карточку. Смотрит на неё с улыбкой, что пропала на секунду. – Кажется, это твое, Изуку. Единственное, что он понимает из всех слов, это свое имя. Когда он берет карточку со Всемогущим,то случайно касается пальцев блондина. Холодные. Но этого стоило ожидать. Бакуго нету. И Мидория не хочет в это верить. И так же в то, что сейчас второй начинает распадаться на крупицы, он окончательно исчезает. Изуку снова останется один? – К-Каччан! Нет, нет,пожалуйста! – Мидория хватает его за руку, что просто распадается в его. Он уже не сдерживает свои слезы, а открытно хвтается за последний шанс потрогать друга детства. Бакуго накрывает его руку поверх, еще той, что не исчезла в пространстве. – Ну, не будь снова нытиком,– Его глаза не правдиво закатываются. – если вы не устроите на моих похоронах вечеринку, я не знаю, что сделаю с вами с того света! Мидория громко всхлипывает, и обнимает друга. Крепко-крепко сжимает в своих руках. Проводит по спине, зная, что на противоположной стороне дыра. Знает, что сердце больше не бьется. Он знает. Бакуго больше нет. Ощущение чужого тела начинает проподать из рук, и Изуку все еще шепчет просьбы не оставлять его. – Прости, задрот,– Это последнее, что мог слышать Изуку. В его руках только пустота и жалкая карточка всемогущего. Глаза пробивает на слезы, и он накрывает их ладонью. Нет, Бакуго больше нет. Всхлип проносится по палате, а врачи оставляют его, чтоб тот пришел в себя. Изуку тяжело. Да, их победа была громкая, хоть зелёноглазый её особо и не помнил. Он помнил только то, что после последнего удара по Шигараки, свалился рядом с Бакуго, и его лицо было последнее, перед тем как наступила тьма. Ему все рассказывали, как классно он уделал Томуру, и что герой из него что надо, но ему это не нужно. Победа такая сладкая вещь, не так ли? Ты чувствуешь гордость за самого себя, знаешь, что смог добится таких успехов. Сам. Но стоит противнику улыбнутся после проигрыша, как вся честь пропадает. Шигараки даже не пришлось улыбаться, чтоб вывернуть Изуку наизнанку. Да, они победили, но почему на душе такое горе, будто они проиграли? Изуку с помощью костылей идет по коридору больницы, чтоб дойти до нужного кабинета терапии. Но с боку промелькают белые, колючие волосы, и он поднимает голову. Стоял парень, что был так же в больничном халате, и слушал натсовления врачей, с капильницей в руках. Видно, того знатно потрепали. Такие же колючие белые волосы, что когда-то были в крови. Крепкая спина, и средний рост. Имя застревает в горле, когда парень поворачивается, и на его лице нету шрама, и глаза не горят рубином. – Нет, он мертв, – повторяет себе Изуку, и он тратить много сил, чтоб не заплакать сейчас. Не так он хотел стать героем. Но следом он видит снова блондинистые волосы. Теперь он не ошибается, что это из семейства Бакуго. – Изуку..– Он узнает этот голос из тысячи других.По телу пробигает дрожь, а он не в силах поднять даже взгляд. Ему стыдно. Мицуки аккуратно подходит к кудрявому мальчику, и сразу обнимает его. Без слов или еще чего. И, черт, как же это сейчас было нужно этим двоим. Плечи женщины начало трясти, показывая, что та плачет. Но Мидория сейчас такой же. Единственный сын семьи Бакуго был похоронен совсем недавно, и вы представить себе не можете, насколько это тяжело для матери. Сердце кровью обливается, стоит увидить красные глаза, и большие мешки. Она плохо спит, каждый раз просыпается в слезах, стоит во сне увидить своего мальчика. От нее оторвали будто кусок самого ценного. Она заглядывает в глаза Изуку, видя в них огромную мольбу о прощение, и она выдавливает из себя улыбку. – Тише Изуку, я понимаю, – шепчет она, потирая его щеку от слез. – нам всем его не хватает. И кудрявый слабо кивает, не в силах унять дрожь. Он обещал. Обещал защищать Кацуки после первой битвы, он не мог допустить снова подобное, но судьба, чертова сука, снова обернулась против него. Почему он не может быть счастливым? Город медленно отстраивался снова. По кирпичикам, они все складывали новые дома, возвращая жизнь в этом месте. Академия была пока закрыта на неопределенный срок, но для многих это было даже лучше. Они все время учились на настоящих ситуациях наподения, но даже так, почему допустили подобное? Почему жизнь ребенка была отдана? Изуку не говорит ни с кем на эту тему. Всемогущий понимает, и ждет, когда Мидория наконец сможет принять это, и обсудить все, что произошло в тот день. Но все знают, что будет спрашивать Изуку. Почему Бакуго, а не он? Почему Изуку не было рядом? Почему не помог? Почему пришел так поздно? Мидория в кошмарах видит одну и ту же картину в конце, но каждый раз смерть Кацуки приподносят по разному. Так себя ощущают герои, когда не могут спасти кого-то? Изуку не хочет видить фантомную кровь на руках. Люди в наше время стараются игнорировать существование такой вещи, как смерть. Будто они никогда не видели по телевизору наподение на очередную школу, аварии на дороге, и остатки героев. Они не хотят думать, что живут в таком мире, где каждый из них может умереть. Все всего-лишь люди, их тела легко сломать. Смерть ожидает за каждым углом, каким бы он не был. Их защищают герои, но они не могут предугодать то, когда и кто наподет на ребенка, или когда здание полетит в воздух. У людей есть только они сами, и это приносит ужас на большенство. Ощущение беспомощности в разных ситуациях выбивает из колеи, а все что им остается, это надеятся, что их жалкую тушу не разорвет от очередного использования причуды, что никак не помогает. Только в такие моменты они понимают, что смерть есть, боль есть, и все что они могут - надеятся. Но в академию пришлось вернутся. И Мидория чуть сразу не вышел из класса, увидив это. Рамка с фотографией Кацуки, с их альбома, стояла на парте самого Бакуго, как в память о герое. Но эта чертова черная лента в углу выбивала землю из под ног. Он на ватных ногах подходит к этому столу, и аккуратно, будто мог сломать что-то настолько хрупкое, берет в руки черную рамку. Фотография была четкая, цветная, и настолько живая, что Изуку закусил губу, когда первая капля слез упала на стекло. Он нежно прижимает её к груди. Изуку начинает дрожать, вспоминая, как часто он смотрел на спину блондина перед собой, как часто на уроках спорил на счет ответов, и как приятно было ощутить руку на своем плече, что давала поддержку. Почему Бакуго забрали? – Можно мне..– Это был Киришима, догворить он не смог, сглатывая дрожь в голосе. Еще один, кто пострадал от потери Кацуки сильнее остальных. Его улыбка уже не так сияет, а если быть точнее, то с похорон блондина он не улыбается. Да, Мидория устроил "вечеринку", и все честно старались вспомнить только хорошее. Как забавно волосы Бакуго лежали после похода к БестДжинсу, его участие в культурном фестивале, и его помощь на тренировках. Но к концу в слезах сидели все. Изуку понимающе кивает, и отдает её. Киришима так же бережно берет рамку, и смотрит на это хмурое лицо, но след от улыбки остался на том. И теперь плечи бунтаря задрожали. В воздухе витает гадкая траурная атмосфера, и желудок хочет выдавить все, что засело в нем с самого утра. Очако кладет руку на плечо Мидории, сглатывая слезы. Слишком тихо. Бакуго катострафически не хватает. Мидория стдит в своей комнате общежития, пусто смотря в потолок. Ощущение холода и пустоты никуда не уходит. И вряд-ли скоро пропадет. Каччан всегда заполнял его мысли, он всегда восхищался этим человек, хотел быть тем, кто будет прикрывать его спину на миссиях. Где-то там, на этаже, под присмотром Мицуки, комнату Бакуго разбирают, и вывозят из неё вещи. Изуку держит в руках черную ткань, которая приятно протекает по рукам. Белые пятна виднеются из под складок, и Изуку на секунду улыбается. Знаменитая майка с черепом, что Кацуки гордо носил на своей груди почти всю жизнь. Сколько бы Изуку не корил себя за то, что он делает, он снова подносит её к лицу, вспоминая этот восхитительный запах жженной карамели, перемешаный с нитроглицирином. Голова слабо секундно кружится, и он двигает вещь от лица. – Каччан, – Он выдыхает чужое прозвище, пробуя на языке, проверяя, хорошо ли звучало. Дыра в груди не зарастает, даже когда прошло уже больше трех месяцев. Но даже так, Изуку стабильно ходит на чужую могилу с цветами, что так сильно напоминали ему самого блондина. Вообще, почти все напоминало ему Кацуки. Детская площадка, на которой они познакомившись, впервые обменялись машинками, знакомые улицы, на которых они бегали, сам ЮЭЙ напоминал блондина. Его победу на фестивале, тренировки, летний лагерь, временную лицензию. Изуку горько улыбается, прижимая вещь к груди. Что ему делать без него? Почему, когда Изуку накоец стал с ним друзьями, они решили забрать его? Прямо вырвать у него из рук? Сколько ему еще придется страдать? Изуку пробежался взглядом по конспекту, что писал сегодня. Глаза уже слипались, голова гудела, а тело ныло от тренировок. Просто хотелось лечь на что-то мягкое, закрыть глаза и проспать дня три так точно. А может - и четыре. Но стук в дверь заставил его перевести взгляд на неё, и после фразы о разрешение посищения его комнаты, та открылась. Там он видит Очако. Ну да, её стоило ожидать. – Привет Деку! – Она как обычно мягко улыбается, а на её щеках появляются ямочки. – Ох, ты занят? Прости пожалуйста, я не хотела тебя отвлекать! Я, тогда, позже зайду, – Она уже хотела было выйти, но голос Изуку её остановил. – Урарка-сан, все в порядке! Что-то случилось? – Он улыбается ей в ответ. – Ну, можно сказать и так. Я хотела бы поговорить с тобой, – Она проходит в комнату, прикрывая дверь за собой. Неловко проходит к кровати, и садится, упираясь руками в колени. Её вид не предвещает ничего хорошего. – Ну..о чем ты хотела поговорить? – Похоже, Изуку такой же неловкий. Он откладывает карандаш, и поворачивается на стуле к ней. – Я не знаю, стоит ли, но..– Она поднимает на него взгляд. – пора. Прошло уже пять месяцев. И Изуку готов взять этот карандаш в руки, сомать пополам, и выкинуть в окно. Конечно, он бы в любом случае пришел бы к этому разговору с ней, но он не хочет. Внутри все перевернулось, и он нервно сглотнул. – Я понимаю, как тебе тяжело его вспоминать. Но, после того как он помирился с тобой, я не думаю, что он бы хотел, чтоб ты сдавался. Он видел тебя рядом с собой, в лице героя. Руки с каждым её словом начинают подрагивать, а глаза метаются от одного угла к другому. Все заметили, как у Изуку начинали опускаться руки. Он стал меньше слушать на уроках. Витал в облаках на тренировках, и получал из-за этого новые травмы. Самый сложный этап после потери - принять то, что человека больше нет. Да, ему все еще кажется, что сейчас он поднимет голову от тетради, и перед ним будет сидеть именно он. Машинально ищет глазами в толпе колючки, что покажут его местоположение. Он даже пытается уловить гребаный нитроглицирин, лишь бв убедится, что здесь был Бакуго. Но ничего нет. – Деку, пожалуйста, посмотри на меня, – её голос ласков, и Изуку поддается. Его глаза, что наполнены слезами, поднимаются. Он делает шмыганье носом, когда та хлопает по кровати – на место рядом с собой. И Изуку все еще поддается. Он тихонько садится рядом, а женские руки обнимают его. – Я не могу понять тебя, и то, насколько тебе тяжело, но пожалуйста, не сдавайся. Ты должен, ради Бакуго-куна. – Следует всхлип. Но не от Урараки, а от кудрявого паренька, что сильнее начинает утопать в женских обьятьях. Как ему не хватало кого-то рядом. Того, кто сможет обнять и помочь, дать напровление. И..он так не хочет, чтоб она сейчас ушла. Плечо девушки начинает намокать, и её тонкие пальчики зарываются в волосы, успокаивая. Мидория сжимается, начиная плакать сильнее. – Я-Я так х-хочу его увидить, – Слишится шепот. Изуку мерзко от своего же сиплого голоса, что предательски дрожит, и не поддается контролю. – Он все еще с тобой, вот здесь, – Она аккуратно проводит по голове, – и здесь. – рука ложится на грудь, на сердце. Он прижимает её руку ближе, сильнее, будто хочет, чтоб она прошла сквозь него. Да, Бакуго навсегда останется в его сердце. Но, он так хочет, чтоб этот взрывной блондин был рядом. Сидел с ним, становился вместе с ним героем. Все, что осталось у Изуку, это жалкие воспоминания, которые легко утратить, и черная майка в шкафу. – Я б-боюсь, что забуду, как звучит его голос..– Шепчет Мидория, – почему я не был там.. Голос жалкий, пропитаный горечью и страхом. Ему часто снится Кацуки, что сидит рядом с ним на какой-то крыше. У того в руках булочка, которую он делит на две части, и вторую отдает ему. Кудрявому снится, что у них патруль, и Бакуго, зная, что будет с ним в паре, всегда покупает одну булочку. Почему одну? Потому что ему нравится видеть то, как сияет лицо Изуку, когда он делится ей. В таком сне ему хорошо. Бакуго рядом, они бок о бок. И Изуку, жуя эту булочку, чувствует себя таким счастливым! Бакуго рядом с ним шутит над людьми, что идут по своим делам, и Мидория, ощущая спокойствие, смеется. Так ярко и тепло, что Кацуки заражается этим смехом. Изуку не может оторвать взгляд из-за этого. Бакуго красивый. Пшеничные волосы – что все еще не выгорели от солнца– колючками рассыпаны по голове. Глаза горят алым, от чего Кацуки похож на дьявола. Но и это ему нравится. Просто Каччан он..такой Каччан. Такой яркий и громкий, такой выразительный! Такой великолепный и величественный. Кацуки всегда выше всех на головы так три точно, но теперь, рядом с ним так же стоит Изуку. –Я люблю тебя, Кацуки, – Имя друга детства все еще не привычно, но кажется таким..правильным. Блондин поворачивается на него, жуя булку. После, ухмылка растет на его лице, и он произносит: – Ну а как еще, Изуку. Изуку хихикает от такого ответа. Кацуки всегда такой. Он никогда не скажет эти заветные три слова, но он покажет их. Да та же булочка уже говорит за себя. Кацуки не умеет говорить свои чувства, но его жесты это отдельный вид. Он может посушить голову Изуку, когда тот после душа. Принесет ему обед в школу, если кудрявый сильно устал после тренировки, и ничего не взял с собой. Его маленькая, но верная забота пробивает Изуку до дрожи. – Пожалуйста, не исчезай из памяти, – И Изуку всегда на этом просыпается. Он просит Бакуго не оставлять его, надеется, что в следующем сне они снова встретятся, и он снова будет рядом. Но кошмары приходят чаще. Каждый раз видит, как тело Кацуки протыкает Шигараки, как сердце блондина разрывает, а взгляд больше не двигается. Изуку страшно. Страшно, что однажды это повторится с кем-то. Урарака его все еще гладит, пропускает кудряшки через пальцы. Бросить Изуку одного она не сможет, никак нет. И неважно, что любовью Изуку была далеко не она. – Однажды я подарил ему цветы, – Более спокойно шепчет Изуку. Его уже не трясет, но с глаз иногда капают слезы.– ему нравятся нарциссы. Это так ему подходит, – Смешок. И Урарака тоже слабо улыбается. – Это было так бонально. Я пришел к нему вечером, уже после тренировки. Он меня неожидал увидить, что уж говорить про цветы. Но..я так хотел сделать ему что-то, что подняло бы ему настроение. И я попал в точку. Изуку помнит это, будто он только вчера пришел помятый, со сломанной рукой, но с букетом. – Кацуки, я..в общем..это тебе! – И живая рука, что еще не пострадала, протянула из-за спины собраный букет нарциссов. Неважно, сколько денег он вложил, и как далеко шел до магазина, чтоб найти настолько идеальные, –как и его Каччан, – цветы. Все это меркнет, когда он видит его лицо. Эмоции сменяются одна за другой. Сначало появляется удивление, следом за ним смятение, и уже потом смущение. Бакуго, что всегда казался тем, для кого стыд был той вещью, которой никогда не ощущал, сейчас стоит краснее какого либо помидора. Он глупо пялится на цветы, и хрен он скажет, что он их до ужаса любит. Либо у этого идиота отшибло мозги после тренировки,который решил, что Бакуго любитель цветов, либо он просто идиот, что пошел в таком состояние куда-то. Руки блондина аккуратно принимают букет, не отводя от него взгляда. – Я просто..просто захотел сделать тебе приятно. Я не знал, какие тебе понравятся, так что, – Он неловко чешет затылок, и из-за угла коридора достает еще корзинку с разными букетами. Они не такие большие, как нарциссы, но их достаточно, чтоб понять, что Изуку правда не знал, что взять. Бакуго снова моргает. Его лицо вновь алеет, а Изуку не может оторвать взгляда. Он впервые видит Каччана таким, но на душе нет чего-то отрицательного, нет. Это наоборот, такое воодушивление, что хочется делать больше таких подарков. Кацуки наконец отходит от немого шока, и берет так же корзинку. –Черт, я ощущаю себя хреновой школьницей, – Выдает он, рассматривая цветы. Тут и пионы, и розы, и даже лилии! Он в любви, серьезно. Изуку на его слова улыбается шире, и неловко мнется. – Тебе..нравится? – И Кацуки кивает. Он идет в глубь комнаты, и машет парню рукой, чтоб тот пошел за ним. Цветы оказываются на подоконнике, а Бакуго аккуратно их раскладывает, чтоб потом найти каждому вазу. Изуку подходит ближе, и выглядывает из-за спины блондина. Они почти уже одного роста, и Мидория этим пользуется с полна. Он аккуратно кладет свой подбородок на чужое плечо, а не травмированой рукой цепляется за футболку Кацуки. И как же приятно, когда тебя не отталкивают! Каччан теплый, мягкий, и даже его мышцы не пугают. Они нравятся Изуку. Показывают все величие и силу, его старания и неудачи. И от Бакуго вкусно пахнет. Какой-то одеколон, в который кудрявый даже не внюхивается, жжённая карамель, что мешается с нитроглицирином. Изуку может назвать себя извращенцем, но ему до безумия нравится такой запах. Это запах его Каччана. Мидория отодвигает краюшек горловины, и оставляет слабый поцелуй на плече. Губы теперь горят от жара этой мраморной кожи, но после он прислоняется к ней щекой, наблюдая за всем, что делает блондин. – Я люблю тебя, – И ему в ответ треплят волосы. Изуку принимает это за ответное признание. – Он выглядил тогда таким счастливым, – Мидория слабо улыбается этим воспоминаниям. – никогда этого не забуду. – Потому что ты его таким сделал. Только ты, и никто другой! Стань тем, кем он хотел тебя видеть, Деку! У тебя обязательно получится! А я буду рядом, и Иида-кун, и Тодороки-кун, все мы будем рядом! Но в первых рядах будет стоять он. Как же Мидория благодарен ей. Урарака отличная девушка, просто прекрасная! Он позаботится, чтоб её сделали счастливой. – Спасибо тебе.